Вверх страницы
Вниз страницы

Harry Potter and the Half-Blood Prince

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Harry Potter and the Half-Blood Prince » Архив эпизодов » Невыученные уроки


Невыученные уроки

Сообщений 31 страница 39 из 39

31

От прикосновения теткиной руки к плечу Малфой подбирается, как будто это может быть опасно. Впрочем, это и может быть опасно, Беллатриса демонстрирует дурной нрав и скорость на расправу.
Однако, совершенно неожиданно, тетушка удивляет его, да так, что у Малфоя сначала нет слов.
Он вроде и хочет буркнуть, что если она хочет извиниться, то он не против, но эту самоубийственную реплику Драко все же приберегает для будущих времен. Ему вообще неплохо бы решить, как относиться к этому извинению - то, что это извинение, он не сомневается. Он и сам в тех редких случаях, когда извиняется, делает это как Беллатриса, экивоками и издалека, чтобы не показать слабость.
От тетушкиного извинения, называя вещи своими именами, ему становится пронзительно весело, как будто Беллатриса наложила на него Веселящие чары.
И разумеется, он кивает, никак не комментируя то, что ведьма сказала. Вряд ли миссис Лестрейндж придет в восторг, если он кинется ей на шею и уверит в том, что простил ее полностью.
К тому же, он не идиот и понимает, на что она намекает - он должен понять, что для нее некоторые вещи кажутся совсем не такими, какими он воспринимает их. Пыточное заклинание  - ее реальность, привычная, знакомая, комфортная, если уж на то пошло. Боль, как своя, так и чужая, - мелочь.
Правда, дойти в своих догадках, что отчасти причиной этой деформации является Азкабан, где теперь его отец, Драко не успевает. Обыденное мнение о том, что Беллатриса Лестрейндж и в молодости была чокнутой, вполне устраивает молодого Малфоя.
С трудом он возвращает себе деловое настроение, осмысливая то, что предлагает тетушка. Сила воли не кажется ему объяснением уникальной везучести Поттера, но спорить с Беллатрисой он не собирется.
Вызывая домовика, Малфой тщательно припоминает, как взмахивал палочкой лже-Грюм - тетка явно не собирается ничего показывать.
К его счастью, Империо не сложно в воспроизведении, и он достигает успеха с первого раза, добиваясь полного подчинения от забитой эльфихи в длинной белоснежной наволочке. Огромные глаза домовихи заволакивает пелена безмятежности, она перестает дрожать и стискивать длиннопалыми лапами уши.
Малфой оглядывается на тетку.
- Она что, довольна? Счастлива? 
Не боится больше, не волнуется, ни о чем не беспокоится... Ждет его приказа.
Злость на тупое существо приходит ниоткуда. Драко даже не хочет признать, что в основе этой злости - зависть.
- Отгрызи себе левую кисть, - внятно проговаривает он и ждет результата.
Эльфийка заторможенно поднимает левую руку ко рту, распахивает его и вгрызается в желтоватую дряблую кожу запястья. Темная кровь появляется не сразу, оставляя следы на зубах и подбородке подопытной служанки.
Малфой завороженно наблюдает, всматриваясь в глаза домовихи, полуприкрытые веками. В них то же самое сонно-мечтательное выражение, даже когда она мусолит сухожилия, заставляя пальцы сжиматься и разжиматься в агонии.
- Стоп, - не выдерживает Малфой. Эльфийка замирает, не пуская руки от лица.
Ничего хуже Драко не видел в жизни.

+1

32

Кажется, племянник не так прост, каковым хочет казаться. С минуту назад она думала, что предлагать младшему Малфою серьёзное задание бесполезно - характером не вышел. Как она ошибалась, кажется! Узнать бы его получше, чтобы предугадывать, когда и в какие моменты проглянет его Блэковское происхождение, а когда он останется Малфоем до пяток.
Беллатриса пожимает губы, внимательно смотря на эльфийку. Помниться, когда обучалась она, Лестрейндж так не зверствовала. Женщина не отвечает на вопросы Драко. Ему это сейчас ни к чему. На мгновение Беллатриса даже прониклась жалостью. Мальчик в шоке, сам не ведает, что творит. Конечно, если бы её опыт общения с подростками можно было выразить в цифрах, то число ушло бы в минус, но Беллатрисе показалось, что сейчас Драко не помешает моральная поддержка. Она тихо подошла к племяннику, кладя одну руку ему на плечо, другую на волшебную палочку, чуть сжимая пальцами его ладонь.
- всё хорошо. Заклинание действует правильно, - она чуть подтолкнула племянника под руку, выводя его на контрзаклинание. Нужно поскорее снять империус и отпустить домовиху, убрать её с глаз долой от Драко. И, желательно, от Нарциссы. Наконец, злосчастной жертвы след простыл. Беллатриса осторожно подводит племянника к креслу, усаживая его туда.
- Не ожидала, - говорит пожирательница, наливая вино в стакан. Красная жидкость льётся быстро, отдалённо напоминая кровь эльфийки, - не ожидала такого от тебя, - повторяет Беллатриса, поднося к губам Драко стакан. Сейчас лучше бы старого доброго огневиски, но спаивать племянника тоже не хорошо, - выпей, полегчает, - что-то подсказывало Лестрейндж, что Малфой так и не поел со вчерашнего дня. Стакан вина на пустой желудок пьянит сильнее. Но сейчас она не имеет права предложить ему обед, потому что, скорее всего, его просто вывернет наизнанку.
Беллатриса забрала у него бокал, едва он опустел. Она опустилась в кресло напротив, пристально разглядывая Драко.
- Вот поэтому оно и непростительное, - кто знает, следовало бы сейчас разговаривать о проклятиях, - марионетка. Слепая, беспомощная, - Беллатриса прищуривается, рассматривая светлые волосы Драко, бледную кожу, - Люциус предпочитал его больше других непростительных, - резко сообщила женщина. Потом, чуть промолчав, добавила, - а я предпочитаю круциатус. Кто-то скажет, менее гуманно. Но, ты же сам всё видел, - Лестрейндж говорила всё тише и тише, - какое из них... честнее? - ответ Драко был не нужен. Глупый вопрос. Оба заклинания асоциальны, оба жестоки. Им нет места в этом мире. Недаром наказанием за их применение служит пожизненный срок. И оправдаться Беллатриса не собиралась. Даже перед собственным племянником. Пожирательница встала, подавая племяннику руку, чтобы помочь встать. Несомненно, после сегодняшнего она стала больше уважать его.
- Ты со мной на небольшую прогулку? Или отдохнёшь в мэноре? - Беллатриса заглянула в холодные глаза Драко, - сейчас у тебя есть выбор.

+2

33

Как во сне, он кивает на похвалу тетки, как во сне, кастует контрзаклинание. Сразу же накладывает обезболивающее, пока эльфийка в ужасе скулит, прижимая поврежденную лапу к груди. И когда она исчезает, проваливает с глаз, дышать становится чуть проще.
Он не спрашивает у тетки, заживут ли раны, которые домовиха нанесла себе, подчиняясь его прихоти. Это не тот вопрос, который хочет услышать мадам Лестрейндж, он знает это и без объяснений.
И когда она сажает его в кресло, наливая вино и говоря, говоря, говоря что-то, он все еще как во сне, и как во сне же жадно хлебает вино, надеясь, то опьянеет, и вино сотрет у него из памяти эту отвратительную картину, художником которой был он один.
И он случайно зацепляется за слова тетки о своем отце и кристальное осознание того, что он услышал, накрывает его с головой, прогоняя прочь алкогольную дымку, будто ледяной душ.
Его отец предпочитает Империо. Его собственный отец.
Накладывает на магов это проклятие, заставляя их становиться такими же послушными куклами, а потом приходит домой, снимает маску и мантию и становится отцом и мужем. Обнимает его мать, шутит вместе с ним над незадачливыми мелкими чиновниками вроде Уизли...
Эта мысль кажется Драко настолько невероятной, что он вынужден несколько раз прокрутить ее в голове прежде, ем осознать.
И когда тетка, будто чувствуя его состояние, поднимается и предлагает ему прогуляться, в ее черных горящих глазах он видит, что всему есть оправдание, даже самому отвратительному, самому непростительному поступку.
И что есть люди, которые никогда его не осудят - его семья. И Беллатриса Лестрейндж, чужая, колючая, злобная незнакомка, теперь часть этой семьи, как будто кто-то пожелал этого и взмахнул волшебной палочкой.
Малфой встает и принимает руку, протянутую ему женщиной.
За эти два дня он узнал нечто гораздо более важное, чем пару заклятий. Он повзрослел, хотел он того или нет. И он чувствует, что это может однажды спасти ему жизнь.
- На прогулку. Большая часть стаи не в мэноре, мы можем насладиться свежим воздухом, - через силу выговаривает он, вспоминая об отсутствующих оборотнях.
Они выходят из мэнора - умиротворяющая картинка, племянник и тетушка прогуливаются по летнему парку. вгуст давно в своих правах, поэтому листья шумят пушистыми кронами, а Малфой все еще чувствует запах крови поклеченной эльфийки в воздухе.
- Как научиться с этим жить? - бездумно спрашивает он, пиная с дорожки камешек. - Во что нужно верить, чтобы делать такое с людьми?

+2

34

Настроение Драко оказалось заразительным, и Беллатриса позволила себе немного смягчится, выводя племянника в парк мэнора. Пожалуй, это не педагогично ломать парню психику двумя непростительными за день. Лестрейндж решила оставить запланированную прогулку на лучшие времена. В конце концов, сегодня лишь второй день их обучения из опущенной им Лордом недели. Хорошо это, или плохо, Лестрейндж не знала, но полагала, что может не очень торопиться.
На улице было тепло. Однако, небо было сероватым, покрытым высоко парящими светлыми тучами. Именно тучами, не облаками. Воздух был тяжёлый и угнетающий, словно перед грозой. Они успеют зайти в поместье, до того, как небо разразиться молниями. Беллатриса повела племянника на круг, вокруг поместья. Забавно, но когда Драко не было ещё и года, Лестрейндж также гуляла с ним, тем же маршрутом. Вот только небо над мэнором тогда было чистым, светило солнце. И юный Малфой не шёл рядом с ней, а мирно посапывал в летней коляске. Счастливые воспоминания... Казалось, дементоры забрали их себе.
От звуков голоса Драко Беллатриса вздрогнула.
Пожирательница не сразу ответила на вопрос, тщательно взвешивая каждое слово. Она не будет врать племяннику, особенно сейчас. Но говорить всей правды не стоит, наверное. Наконец, она начала, медленно, чтобы не спугнуть Драко, взять правильную интонацию. Чтобы он понял её.
- Знаешь, мне кажется, не нужно учиться. Нужно просто жить. Когда ты появился на свет, тебе никто не объяснял, как дышать. Ты просто сделал один вдох. Потом другой. Третий. Потому что так нужно было для жизни. И не переставал дышать, - они проходили мимо нежных клумб, высаженных заботливой рукой Нарциссы. Эта часть поместья была не тронута стаей, - позже ты научился разговаривать, ходить... Потом колдовать. Потом выбирать друзей... И так далее. Но ты делал это для того чтобы жить. Это облегчало твою жизнь. Делало проще твоё существование. Но ты всегда знал, что нужно жить. И сейчас... Ты спрашиваешь меня, как жить. А тебе нужно просто научится использовать происходящее с тобой так, чтобы это поддерживало твою жизнь. Во время первой войны у Тёмного Лорда было много сторонников. Многие разочаровались. Ты знаешь, что большинство служило из-за страха. Из-за страха умереть. Возможно, я не очень точно ответила на твой вопрос...

+1

35

Он и не рассчитывал на ответ, просто в кои то веки позволил чувствам одержать верх над разумом, позволил себе подумать вслух, растечься лужей, а Беллатриса все равно отвечает.
И он внимательно слушает, как будто чувствуя. что это поможет ему выжить потом, в следующем году. Поможет сделать все то, что он должен сделать. Возможно, поможет не сойти с ума.
И если тетушка права, то наилучшим выходом для него будет воспринимать свои новые обязанности и свою новую роль как нечто, чему не стоит давать оценку. Как умение дышать - просто то, что обеспечивает продолжительность его жизни.
Интересно, не так ли она сама к этому относится? Убивает - как дышит? Воспринимает это как обязательное условие своего бытия?
Он искоса смотрит на Беллатрису.
- Противно сознавать, что страх движет борьбой за идеалы, - хрипло говорит Малфой.
Как и любой чистокровный подросток - особенно выросший в такой семье, как Малфои - Драко с детства верил в превосходство чистой крови, верит и сейчас. Но Темный Лорд для него всегда был некой фигурой, почти такой же нереальной как Мерлин или маггловский Санта Клаус, и задумываться о том, кто воплотил для магов идею чистокровности, не было необходимости. И теперь, столкнувшись нос к носу с чудовищем, оккупировавшим его дом, Малфой чувствовал, то реальность оказывается куда непригляднее, чем его полудетские фантазии о ней.
- Ведь магглы не мешают нам, в самом же деле. Они не могут преодолеть магические барьеры, у на есть столько всяких заклинаний против них, почему бы просто не оставить их в покое тем, кто непременно хочет объединить два разных мира? Есть магглолюбцы не могут без них жить, то почему бы им просто не отказаться от магии и не уйти жить к магглам? Зачем надо тащить эту грязь к нам, в Хогвартс, на Косую аллею вместе с грязнокровками?

+2

36

На слова о страхе Беллатриса усмехнулась. Она не смогла понять, что племянник хотел этим сказать. Ему жаль, что не все сторонники Тёмного Лорда полностью преданны ему? Или Драко сожалеет, что вынужден принимать участие в этой войне из-за собственного страха потерять семью или быть убитым? Пожалуй, Лестрейндж не хотела знать ответ. Он может оказаться не тем, что хочет услышать. Да, кажется, Беллатриса стала старой и сентиментальной.
Чистую и безмятежную часть сада они прошли. Теперь они шли по тропе, петлявшей среди разрытой травы и поломанных клумб - следов пребывания Грейбековской стаи. Небо над головами тётушки и племянника сгущалось, тяжело и мрачнело.
Беллатриса сжала плечо Драко.
- Нет, магглы всегда жили. Но они не всегда давали нам спокойно жить. Помнишь когда был принят Статут о секретности? А почему?...Эти магглы не могут жить спокойно, пока рядом есть волшебники. представляешь, что начнётся, если магглолюбцы выйдут из под контроля? - Беллатриса насмешливо посмотрела на Драко. Странные ему приходят вопросы в голову. Если она правильно себя помнит, ей такие вопросы в голову не приходили.
- Они уйдут к грязнокровкам, но, уверяю, продолжат пользоваться магией. И будут плодиться, как кролики. Пока вся Англия не покроется полумагами. Они не волшебники, Драко, - Беллатриса замолчала, чувствуя, как пересыхает рот, - они просто научились держать волшебную палочку. Но они не волшебники. Настоящих читокровных осталось мало. Но, поверь, любой из них сильнее грязнокровки, - думала ли она когда-нибудь, что ей придётся объяснять родному племяннику идеи чистоты крови? Что же, кто-то должен. Как верно заметил Драко, противно служить идеалам из страха. Но Люциус был таким. Сумеет ли Драко сделать правильный выбор, когда придётся выбирать? Что же, Лестрейндж сделает всё возможное, чтобы Малфой-младший не повторил ошибки своего отца.
- Я рассказывала тебе про дыхание... наверняка, когда ты был ребёнком, ты не раз пытался задержать дыхание. Просто понять, почему ты дышишь, не думая, что надо дышать. А потом начинал снова. И прежде чем твоё дыхание снова стало автоматическим... На мгновение казалось, что ты разучился дышать. Это быстро проходит, - Беллатриса сама ненадолго задержала дыхание, а потом вдохнула воздух. Ещё раз, ещё.
- Если тебе кажется, что ты чего-то не можешь... Это в твоей крови. Ты способен наколдовать любое заклинание, если сильно захочешь, потому что твои предки сделали это. Все чистокровные так или иначе связаны друг с другом родственными узами. Достаточно вспомнить. Твоя кровь вспомнит, - Беллатриса коснулась руки Драко, поворачивая её ладонью вверх. Она подняла ему рукав, оголяя запястье. Сквозь бледную кожу просматривались голубые вены, - у грязнокровок этого нет. И никогда не будет.

+1

37

- Они уйдут к грязнокровкам, но, уверяю, продолжат пользоваться магией. И будут плодиться, как кролики. Пока вся Англия не покроется полумагами.
Слова тетки такие убедительные. Драко и сам понимает, что, уйди все эти смутьяны к магглам, они не откажутся от магии. Он не может допустить и мысли, что маги могут добровольно отказаться от владения магией, от чувства этой власти. Это все рвно что дать отрубить себе руки, так кажется Драко. И у него нет аргументов возразить Беллатрисе. Он не знает о теории, котрую всерьез обсуждало Министерство в самом начале первого восстания чистокровных магов, не знает об идеях применения Обливиэйта на тех, кто пожелает уйти, что так вдохновляли деверя его тетушки - и никогда не узнает.
С легкой руки Тома Риддла никакой мирный путь больше не возможен, и впереди, как уродливая черная дыра на брюхе мироздания, война.
Он кивает в такт словам тетки о чистокровности и ненастоящих магах. Слова правильные, верные, он чувствует их правильность коже, разумом - всем, но что-то неправильное есть вокруг, в самом Малфое ли, или в мадам Лестрейндж, или в парке, изуродованном стаей оборотней.
Как вышло, что в борьбе за очищение мира чистокровным магам приходится принимать силу настоящего отребья магического мира, жестоких и безумных убийц, не способных даже издалека оценить красоту волшебств?
Чем они лучше магглов в таком случае? Уж не тем ли, что готовы убивать кого-угодно по приказу?
Что удивительно, несмотря на довольно специфические вопросы, которые они поднимают, тетушку не уносит прочь река безумия. Здравомыслие Малфоя благосклонно принимает аргументацию Беллтрисы, хотя, возможно, дело отчасти в его горячем желании убедить себя рационально, что его будущее - единственно верное.
И хотя он считает это пустой аффектацией, Малфой позволяет тетке совершить желаемые операции с его рукавом.
А потом вид его собственных вен его завораживает.
- Можно? - указывает он на рукав Беллатрисы, скрывающий ее левое предплечье, а когда она не делает отрицающего знака, поднимает темный шелк. Темная Метка свивается кольцами на почти пергаментной коже тетки, и змеиный хвост колышется где-то в районе запястья, поверх бледно-голубых вен, таких же, как и у Драко.
И вопреки его ожиданиям, Метка не кажется ему сейчас уродливой. Сейчас он понимает ее значение - это символ избранности. Символ тех рыцарей, что верны нечто большему, чем семья или род.
Чистая кровь, вот что важнее всего. Превыше всего.
- Ты гордишься? - спрашивает он, поднимая взгляд на лицо Беллатрисы.

+1

38

Слова лишние. Беллатриса неспособна даже кивнуть, настолько она взволнована происходящем. Причину своего волнения женщина не совсем понимает.
Кажется, Драко понял, что, по большому счёту, тётушка не в состоянии ни в чём отказать любимому племяннику. Да и Беллатриса не против. Она сделает то, что не смогли Люциус с Нарциссой. Лестрейндж объяснит Драко идею чистоты крови, он, наконец, сделает то, что должны были его отец и дед. Заставит поверить, что род Малфоев держит клятву верности.
Беллатриса чуть поворачивает руку, чтобы Драко было удобно рассматривать метку. Знак Тёмного Лорда несомненно притягивает внимание. У Беллатрисы с ней связано множество воспоминаний и чувств. Главным образом - надежда. Пожирательница помнит, как почти пятнадцать лет лежала в холодной Азкабанской камере, как камни впивались ей в спину и какой солоноватой кожа руки была на вкус. Она помнила, как лизала призрак метки, полупрозрачную, уже неподвижную змею. помнила, как в порыве страсти, порой, прокусывала кожу до крови и вокруг призрачно-чёрной метки появлялись алые капли. Капли крови, символ их служения. Беллатриса помнила, но совсем не собиралась говорить об этом Драко. Юному Малфою лучше не знать о подобных чувствах у своей тётушки. Беллатриса лишь надеялась, что отголосок воспоминаний никаким образом не отразился в её глазах.
Лестрейндж отвела взгляд от метки, переводя взгляд на небо. Воздух вокруг стал влажным и холодным. Беллатриса всегда любила грозу. Ещё в детстве, будучи девочкой, она тайком убегала из дома, почувствовав приближение непогоды. Она любила стоять под ливнем, когда её платье и волосы намокли насквозь, превращаясь в тяжёлое, плотное и холодное одеяло, кокон, облепляющий со всех сторон. Любила смотреть на молнии и слушать гром.
На верхнюю губу Лестрейндж упала холодная капля. Женщина слизнула её. Вода уносит с собой всё. И хорошее и плохое. Она уносит все воспоминания, злые, порочные, постыдные. Вода оставляет душу чистой.
- Моё чувство нельзя назвать гордостью, - Беллатриса переводит взгляд на лицо племянника, - я бы назвала это любовью, - она скажет ему правду, но не всю, - это любовь к идеи, к смыслу жизни. Любовь и вера в то, что ты прав. Если веры нет - это смерть, - это Беллатриса знала точно. Она бы вряд ли выжила в Азкабане, не будь веры.
Дождь начался. Холодные капли быстро намочили ткань.
- Тебе не холодно? мы можем зайти назад в мэнор, если хочешь.

0

39

Он смотрит в лицо Беллатрисы, и поэтому видит, как темнеют ее глаза. Как будто перед ним только что захлопнули дверь, но чувств, что он сказал что-то не то, не возникает.
Возможно, он просто сказал что-то настолько правильное, задал настолько важный вопрос, что Беллатриса пока не готова на него ответить.
Ничего, у него есть время. И он готов подождать, чтобы получить ответ. Просто подождать, хотя искушение применить легиллеменцию неосознанно волной проходит по телу.
Редкие капли дождя катятся по лицу его тетки в ошеломляющей пародии на слезы, но Малфой напряженно ждет ответа.
И наконец, получает его.
Итак, вера и искренняя любовь к тому, во что веришь.
Верит ли он в то, что маги должны уничтожить всех волшебников, которые не ненавидят магглов?
Нет.
Верит ли, что эти убеждения стоят того, чтобы убивать за них?
Нет.
Верит ли, что они стоят того, чтобы умереть за них?
Нет.
Зато он верит в то, что он должен жить. И что должны жить Люциус и Нарцисса. Панси, Винс, Грег. Дафна, Астория, Маркус.
Его никогда не виденная тетка-предательница. Дамблдор. Дядья.
И даже эта сумасшедшая волшебница с темными глазами.
Но в первую очередь, жить должны они, Малфои.
- Да, вернемся в дом. Впереди долгая гроза, - соглашается он и предлагает Беллатрисе обхватить его под локоть.
Дождь, необычно холодный для августа, накрывает поместье серой, как дементорова мантия, пеленой.
Впереди долгая гроза.

Конец.

+1


Вы здесь » Harry Potter and the Half-Blood Prince » Архив эпизодов » Невыученные уроки


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC