Вверх страницы
Вниз страницы

Harry Potter and the Half-Blood Prince

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Harry Potter and the Half-Blood Prince » Архив эпизодов » За Англию, чистоту крови и магию!


За Англию, чистоту крови и магию!

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Название.
За Англию, чистоту крови и магию!
2. Место и дата действий.
Косой переулок, Лондон, лето 1980-го года
3. Участники.
Antonin Dolohov, Rodolphus Lestrange [Pansy Parkinson], Rabastan Lestrange, Alecto Carrow, Bellatrix Lestrange, и вообще, будем рады всем, потому что еще столько участников: Барти крауч-младший, Ивэн Розье, Тимоти Эйвери, Люциус Малфой, Регулус Блэк...
4. Краткий сюжет

Это были 80-е, мы развлекались как могли.
А могли мы тогда по-разному. Иногда мы
тупо авадили.. А иногда не только тупо авадили.

Итак, чтобы получше узнать особую группу в некотором сообществе, стоит поближе познакомиться с ее развлечениями. Что входит в понятие типичных развлечений молодых (и одного не очень молодого) Пожирателей Смерти, лучше узнавать на расстоянии.
5. Предупреждение
ну если пара Авад вас не смутит, то никаких

+2

2

На дворе 1980 год, Долохову вот-вот стукнет полтинник и он уверен, что вторую половину своей жизни - или две последние трети - он будет доживать с ощущением того, что он сделал все ради этой страны. Что он сумел сделать невозможное, то, о чем мечтал Геллерт Грин-де-Вальд, и то, что Том Риддл смог воплотить в жизнь.
Долохову вот-вот стукнет полтинник, он эмигрант в третьем поколении, ненавидит все английское и спасает Англию от маггловской экспансии.
Долохову вот-вот стукнет полтинник, он возится с волшебниками, которые моложе его в два раза, учит их русскому матерному и положил глаз на чокнутую блондиночку, которая уверена, что ей все дозволено.
Долохов в расцвете сил стоит в точке сбора, небрежно прислонясь плечом к стене в Лютном переулке, на нем безукоризненная черная мантия, серебряная маска и он собирается со своим молодняком вдосталь повеселиться этой ночью.
Их Организация напоминает детский сад - теперь, когда Эйб Малфой, Родерик Лестрейндж, Вальбурга и Кигнус Блэки больше времени уделяют стратегии, чем практике, их дети с удовольствием продолжают ночные развлечения. И, как кажется Долохову, эти новые Пожиратели Смерти переплюнут Вальпургиевых рыцарей - и это нравится Долохову, который подсознательно хочет что-то такое - с цыганами, с медведЯми, с фейерверком Авад в ночном пасмурном небе, с кучами дохлых магглов и какими-нибудь пафосными речами.
Долохов крутит палочку в руках, сосредоточенно разглядывая пугливо пробегающих мимо проулка припозднившихся прохожих. Каждый из них заглядывает в темноту, ведущую в Лютный переулок, наталкивается взглядом на фигуру расслабленно стоящего в полной тишине Пожирателя Смерти и припускает еще быстрее, надеясь, как уверен Долохов, что ему в спину не летит Непростительное.
Это даже смешно и Долохов растягивает губы в улыбке под маской.
Когда очередной маг средних лет, прижимающий у себе матерчатый мешочек, пытается миновать опасное место, неуклюже перебирая жирными ножками, Долохов резко вздергивает палочку, нацеливает на него и невербально накладывает Империо. Затем подзывает жертву к себе и велит говорить правду.
Мужчина отсутствующе кивает, легко улыбаясь, будто видит единорогов, и обещает говорить только правду. На первый же стандартный вопрос пожирателя маг отвечает, что он грязнокровка. Долохов чувствует себя верховным чародеем Визенгамота в эту минуту и на мгновение задумывается, а не сдать ли ему уже весь этот детсад тому же Руди Лестрейнджу, например, и не податься ли в цивилы - лиловый цвет ему идет, он будет весь такой благородный в мантии судьи, будет сурово поджимать губы и устремлять на подсудимых строгий взгляд светлых глаз...
Долохов обрывает сам себя и хохочет, ведь точно знает, что все это надоест ему на вторую неделю. Его дело - это вот так, с палочкой наперевес, с дурацким выкриком на губах, встречать запуганных авроров, которые все еще барахтаются... Или, что куда интереснее, этот идиотский Орден Феникса...
На днях они накрыли отряд Ордена и Долохов лично завалил двух рыжеволосых амбалов. Судя по тому, что осталось после Ласеро и Секо, они были близнецами, и эта мысль приятно грела Антонина - о братьях Прюэттах он уже слышал, именно они в прошлом месяце ранили Тима Эйвери и едва не взяли за задницу Ивана - так и не смог Антонин привыкнуть к странной форме имени Розье - и Игоря Каркарова. Эх и радовался Розье, когда Долохов показал ему, что осталось от Прюэттов - они потом полночи наливались лучшим виски в Дырявом Котле, без масок, респектабельные и уважаемые чистокровные маги, обменивающиеся странными словечками и понятными только им шутками.
Долохов внятно объясняет своей первой на сегодня жертве, что тому нужно аппарировать к Министерству Магии и написать над входом "За страну, чистую кровь и магию!", подкрепив надпись изображением знака Грин-де-Вальда, чтобы не оставалось мысли в том, кто именно высказывает столь патриотичное мнение, а затем вернуться сюда. Маг, все также улыбаясь, кивает и аппарирует. У Долохова неплохое Империо - не сломаешь.
Мужчина вновь расслабленно прислоняется к стене - вечер томен, тепл и многообещающ - все, как Антонин любит. Через несколько минут зачарованный маг возвращается и Пожиратель отбирает у него волшебную палочку, разглядывая тонкий серый черенок - осина, что ли? Зеленый луч Авады оканчивает навсегда суетливую и, как уверен Антонин, полную разочарований жизнь незадачливого волшебника, задержавшегося в своей лавке ингредиентов для зелий - теперь Долохов вспомнил, где видел это круглое бледное лицо с короткой щеточкой усов над губой. Лавочник темной кучей валится к ногам мага, Антонин брезгливо отодвигается и достает из сапога кинжал - гоблинской работы, семейная реликвия - с посеребренным лезвием, а затем любовно и сосредоточенно нацарапывает на древке своей палочки очередную зарубку - ну никак ему не избавиться от этой детской привычки.
Палочку грязнокровки же он ломает в руках и бросает на тело бывшего владельца. Если бы палочка досталась ему в бою, он бы торжественно убрал ее в свою коллекцию, а так... На что она ему, жалкое напоминание о своем жалком владельце.
В эту минуту в проулке появляются фигуры в узнаваемых мантиях. Вечер только начинается.

+4

3

Пост от лица Рудольфуса Лестрейнджа.

Летний вечер наполнен томными тенями, ароматами жасмина и сирени. Так порой пахло в материнском будуаре, куда Рудольфус забегал, возвращаясь с рогулок с толстым старым эльфом.
Эльфа давно нет, и мать умерла несколько лет назад, когда Рудольфусу не было и двадцати пяти. Он нормально пережил это событие, в отличие от Рабастана, который, хоть и не выказывал чувств на людях, наверняка переживал.
Его младший брат... Младше на десять лет, такой молчаливый и погруженный в самого себя. Похожий на мать так же, как он, Рудольфус, был точной копией отца.
Лестрейндж поднялся со скамьи у семейного склепа в глубине парка Лестрейндж-холла и направился к особняку, стоящему на небольшом холме. В окнах первого этажа горел свет. Неожиданно осветилось окно на втором этаже, в комнатах Беллатрисы, и Рудольфус остановился как вкопанный.
Его жена явилась домой. Белла дома, здесь, у него, достаточно только пройти в дом, подняться на второй этаж и уверенно постучать в украшенную резьбой дверь. Но Рудольфус не сделает этого.
Не тогда, когда трезв и собирается на вечерние развлечения с другими. После столкновений с собственной женой ему хотелось крушить все на свете и убивать, но сегодня ему нужна холодная голова. Тем более, Беллатриса отправится с ними, так что обществом своей законной половины он насладится в полной мере.
Его шаги почти не были слышны в вечерней, какой-то мертвой тишине парка, но все же Рабастан, сидевший над пергаментами в беседке, услышал и поднял голову, оборачиваясь.
- Рудольфус.
- Рабастан.
Ни малейшего желания потрепать брата по волосам или совершить еще какую-нибудь подобную глупость, хотя Рудольфус чутко прислушивается к себе. Они слишком разные. Настолько разные, что порой старший брат теряется в догадках, как случилось так, что они братья.
- Сегодня вечером? - спрашивает Рабастан.
Рудольфус подтверждает. Рабастан кажется совсем равнодушным, и это неприятным послевкусием отдается где-то внутри Рудольфуса.
Этот равнодушный кивок брата оказывается последней каплей. Старший молча звереет, не глядя на Рабастана.
- Неужели ты не чувствуешь, какая честь тебе оказана? - тихо и дрожащим от ярости голосом начинает он. Он не может сломать Беллатрису, но, во имя Морганы, его младший брат должен подчиняться ему.
Рабастан угрюмо смотрит исподлобья в ответ. Им не привыкать. Они не столько вместе, сколько порознь, тщательно скрывающие это от матери, пока она была жива. Теперь эта необходимость пропала: отцу и правда все равно, каковы отношения между его сыновьями.
- Я Лестрейндж. Любая честь мала для меня, - подает ожидаемую реплику брат, и Рудольфус ожидаемо рычит нечто нечленораздельное и похожее на проклятие.
- Это пустые слова. Ты Лестрейндж лишь по имени. Ни Холл, ни земли, ни сейф не принадлежат тебе!
- Будут принадлежать, когда ты сдохнешь, не оставив наследников, - выплевывает Рабастан.
Рудольфус резко хватается за волшебную палочку, но младший брат уже на ногах и его палочка наставлена точно в направлении груди старшего.
Они долго меряют друг друга злыми взглядами, а потом Рудольфус криво улыбается и убирает палочку в рукав.
Он уже идет к особняку, оставив за спиной Рабастана, когда ему в спину бьют слова брата:
- Она принесет нам несчастья...
Уже принесла, думает Рудольфус, преодолевая последние метры до тяжелых дверей в дом и касаясь их раскрытой ладонью. Двери отворяются, впуская наследника рода.
Рудольфус несется вверх по лестнице, на второй этаж, к покоям своей супруги, а слова брата не переставая звучат у него в ушах. Рабастан прав: у Рудольфуса и Беллатрисы нет детей, хотя они в браке не первый год. В Мунго разводят руками и ссылаются на то, что слишком много темной магии скопилось в родах Лестрейнджей и Блэков, что такое бывает, что ничего не поделаешь...
Отец презрительно сжимает губы, а брат смотрит с жалостью, как и сестра жены, блондинистая Нарцисса, вовсю вышивающая гербы Малфоев на вещах своего новорожденного сына.
И только жена, Беллатриса, маниакально твердит о будущем Англии и о своей преданности Лорду Судеб.
Рудольфус замирает у черных дверей в комнаты жены и стискивает кулаки, стискивает зубы, чтобы не разразиться площадной бранью. Но все же не выдерживает и обрушивает ураган ударов на дверь, запертую хитрым заклятием, противодействия которому он не знает.
- Беллатриса! - орет он, наплевав на то, что его может услышать отец. - Беллатриса!!!
Ответом - тишина.
Он в последний раз ударяет со всей силы кулаком по темному дереву двери и идет прочь.
В его спальне холодно из-за распахнутого настежь окна и давно прогоревшего камина, но Рудольфус не чувствует холода. Он сбрасывает уличную мантию, зубами вытаскивая пробку из бутылки огденского, и пьет из горла, наслаждаясь пожаром в глотке. Никакой трезвости, никаких трезвых мыслей. И вообще никаких мыслей.
Только страх в глаз случайно попавшихся жертв, их ужас, их стоны и крики.
Больше ничего. Этого требует демон внутри Рудольфуса, который зовется любовью к жене. Демон уродливый, отвратительный, но от того неимоверно сильный.
... Спустя полчаса Рудольфус отшвыривает прочь опустевшую бутылку, велит эльфу принести чашку кофе и облачается в черную мантию с капюшоном, которая висит н парадном месте в его гардеробе. Маска, трансфигурированная из листа пергамента, уже ждет на трюмо.
Он грузно спускается в холл, проходит до границ антиаппарационной зоны и отправляется навстречу сегодняшней ночи.
Забытый кофе остывает в пустой комнате.
Появляясь на месте встречи, Лестрейндж коротко кивает Антонину, не желая, чтобы тот понял, насколько он пьян, однако метвое тело у ног Долохова развязывает язык похлеще Веритасерума.
- Уже начали развлекаться, Антонин?
Лестрейндж носком сапога переворачивает тело с бока на спину и разглядывает лицо умершего мага, а затем ухмыляется.
- Грязнокровка, не так ли? - Долохов обычно начинает именно с них. - До полуночи я опережу вас, господин Долохов.
Смерть сегодня идет рука об руку с Рудольфусом как верная и любящая супруга.

+4

4

Вечер был Тёплым и радостным. Тёплым он был для всех, кроме трупов, которые с готовностью уже ждали крупного пополнения в своих рядах грязнокровками и магглолюбцами. Радостным вечер был не для всех. Для выше указанных особей зря занимающих место на земном шаре уж точно. Уже заслуженная пожирательница, Беллатриса в возрасте двадцати девяти лет или уже тридцати, без одного, сегодня шла вместе другими пожирателями в рейд. Поэтому её вечер был радостным и многообещающим.
Сегодняшним местом резни был Косой переулок. Беллатриса появилась в воздухе почти сразу после своего мужа. Разумеется, домой она не заходила. Она забежала проверить Нарциссу и маленького Драко. Засидевшись у сестры за чашечкой чая и наблюдая за тем, как племянник возиться с подарками - неизменным аксессуаром Беллатрисы при посещении Малфой-мэнора.
Итак, глянув на часы, подскочив на месте и наспех набросив на себя плащ, на ходу одевая маску бывшая Блэк, а ныне Лестрейндж, трансгрессировала вовремя на место сбора. Кто-то был уже там. В частности её муж, изо рта которого пахло спиртным.
- Уже начали развлекаться, Антонин? - муж не заметил, к своему несчастью её приближения.  Не говоря не слова она дала ему подзатыльник, удивившись мимолётно его прямому положению, когда он стоял на двух ногах. Закончив мерить ледяным и холодным взглядом мужа, давая этим ему понять, что ничего хорошего после операции его не ждёт, взгляд Беллатрисы упал сначала на Антонина Долохова, потом на труп, лежащий у него в ногах. Вернее, сначала на труп, потом на Антонина. Она поняла значение реплики Рудольфуса.
- Мда. Можно было и нас подождать. Сразу авадой? - Она подняла взгляд на Антонина. За спиной раздавались хлопки. Чувствуя приближения очередного развлечения, мадам, на французский манер лучше звучала её не так давно обретённая  фамилия, Лестрейндж достала палочку. На улице слишком жарко. Она слегка расстёгивает плащ.
- Lumos - свет осветил труп. Сломанная палочка несчастного лежала на ныне покойном владельце. более менее зная привычки Антонина, Беллатрикс поняла, что добыча была лёгкой. Рудольфус перевернул сапогом труп. Беллатриса сама сделала бы это, но ей было жаль новые сапоги.
- Пойдём в открытую плотным строем или будем действовать из-за угла? - голосом Беллатриса показала, что последний вариант её мало устраивает. Высунув голову из тёмного переулка, она убедилась, что эта малопопулярная часть Косого переулка пуста и безлюдна. Лестрейндж вдохнула чистый воздух и посмотрела на луну. Серебрянный диск медленно поднимался из-за горизонта. С другой стороны, на закате садилось солнце.
Она вернулась к основной группе. Обращаясь в частности к Рудольфусу и Антонину:
- Не надейтесь, что первое место сегодня останется за вами, - она любовно посмотрела на свою палочку и уже почти представила, как она будет говорить круцио, а её жертвы будут кричать от боли. Круциатус был её любимым заклинанием сравнительно давно.

+3

5

Двадцать один год - чудесная пора, жизнь только начинается. В этом Алекто Кэрроу ничуть не сомневалась. Грязнокровки и предатели крови - истребление этих недомагов и магов, что осквернили честь колдовать стало теперь для нее целью всей жизни. Ее восхищает идея пожирателей смерти, однако после принятия метки рука еще помнит о той невыносимой боли, которая впрочем ей напоминает о том, что кровь должна быть чиста от грязи. Тот кто вылез из грязи должен в нее и вернуться. Амикус где-то, что не особо ее волнует, потому что он вполне самостоятелен, а вот она только недавно добилась этого, не без помощи одного из Пожирателей смерти - Долохова. Этот мужчина знаком ей еще с Дурмстранга, но его неоценимая помощь с некими ингредиентами для зелья, которым она благополучно отравила своего жениха внесла свой вклад в ее согласие вступить в организацию. Долг, как говориться платежом красен. Алекто не любит быть должной, поэтому она чаще все старается сразу все отдать и радоваться жизни, дышать полной грудью.  Вот и сейчас, Алекто  выжидала в Лютном переулке встречу, которая сулила выдаться весьма увлекательной. Разумеется развлечение весьма изысканное,  однако, общество Пожирателей смерти само по себе избранное и время препровождения у нее уникальное. В кафе, что сидела девушка не так давно окончившая Дурмстранг и принявшая метку жаждала поучаствовать в том, о чем говорил ей ее наставник - Антонин Павлович Долохов, своеобразная охота. Перебирая палочку в руке  меж пальцев Алекто оглядывает посетителей, и морщиться, не самое лучшее место для чистокровной ведьмы, но ей плевать на это. А вот подсевшему к ней магу, не повезло. Спутанные волосы, рассеянный взгляд и омерзительный запах изо рта.
- Как дела, красотка? - спрашивает он и кладет руку на плечо Кэрроу - роковая ошибка мужчины.
- Мои отлично, а вот ваши, -говорит спокойно девушка переводя взгляд с руки мужчины, что лежит на ее плече на него, а затем обернувшись к нему вполоборота приставляет к животу мужчины  палочку и приближается  своим телом так близко, что ее дыхание обжигает его лицо. Маг пьян и кривит губы, в улыбке пытаясь поцеловать молодую и привлекательную девушку, но получает поцелуй смерти через ее палочку. Зеленая вспышка не так ярка из-за применения в упор. – Vsego dobrogo, peredajte privet moemu jenihu. - Алекто берет палочку мужчины (привычка, что привил ей наставник) и аккуратно приставляет его тело к стене, переложив руку так словно он уснул и направляется к выходу из кафе. У выхода она внимательно оглядывается по сторонам и накинув капюшон своего балахона, одевает маску. На улице жарко, но времени красоваться нет, ее ждать не будут. Алекто трансгрессирует в указанное место, где уже собрались Рудольфус и Беллатриса Лестрейндж и Долохов, у ног которого лежит труп. Алекто улыбается, ее глаза сияют от восхищения, и она стремительно приближается к группе.
- Открыли счет, Антонин Павлович? - подойдя ближе, говорит она и смотрит на тело поверх которого лежит палочка. - Печально, что сломана, вот, в Вашу коллекцию, - передает она только что отобранную палочку, - ее хозяин  так стремительно решил покинуть этот мир, и завещал ее вам, о чем нашептал мне прямо на ухо. - Кэрроу давит смешок и переводит взгляд на чету Лестрейнджей. - Мое почтение, - приветствует она их и тут же добавляет. - Итак, каковы условия нашей встречи?

Отредактировано Alecto Carrow (2012-10-15 09:56:55)

+3

6

Нельзя сказать, что Рабастан интересуется работой в архиве, но старая ведьма Марчбенкс, в свою очередь, не интересуется, чем там не интересуется Рабастан.
- Мне статистика к четвергу, - заявляет она как-то утром и бросает на стол своего помощника список судебных дел аж с начала года. Лестрейндж-младший, привыкший к категоричности своей начальницы, хмурится и двумя пальцами поднимает пергамент к глазам.
- Да, мэм, - он знает правильный ответ. Сегодня вторник и, видимо, ему придется поработать. Рабастан тяжело вздыхает и закладывает ярким пергаментом страницу с найденным прецедентом по тяжбе с кентаврами.
..."Министерский работник не должен опаздывать!" - Марчбэнкс непреклонна. Лестрейндж угрюмо молчит. Не должен, конечно, но когда ты пол ночи смотришь, чтобы твои родственники не раскроили себе черепа в запале охоты на грязнокровок, а потом еще и доделываешь кое-что по просьбе начальницы, времени на сон остается совсем мало, настолько мало, что его приходится буквально прихватывать у рабочего дня. Впрочем, когда ему совсем надоест изображать из себя героя, он сможет бросить Министерство, твердит ему отец. Но Лестрейндж не хочет бросать. В администрации отдела охраны правопорядка он чувствует себя на месте - занимаясь тщательным исследованием изменений отношения к правам магглорожденных и тому подобного сброда. 
Только эта ленивая мысль немного примиряет Рабастана с действительностью, когда он шагает по коридорам Министерства Магии, чтобы спуститься в мрачноватый архив и встретиться со знакомой и раздражающей его Августой Лонгботтом, знакомой по Хогвартсу и раздражающей по убеждениям.
День тащится и тащится, и он даже забирает часть работы домой, чтобы в тишине и покое изучить довольно запутанный обвинительный приговор за нарушение Статута о Секретности. Мог бы и догадаться, что этим бесплодным мечтам не суждено сбыться: Рудольфус натыкается на него в парковой беседке и дальше все развивается вполне ожидаемо.
...Убирая палочку, Рабастан провожает взглядом сутулую фигуру брата. Он не знает, что происходит между Рудольфусом и его женой, но в том, что что-то происходит, он не сомневается. Доказательством того служит то, что его брат сходит с ума. И это не нравится Рабастану.
Он кидает взгляд на почти ушедшее за горизонт солнце и начинает складывать свои документы, над которыми работал. Вот-вот будет пора отправляться, а он уже достаточно опаздывал и на эти вечера по интересам, чтобы все желающие могли упрекнуть его в недостатке энтузиазма.
Пока брат орет в коридорах Холла, Рабастан методично убирает пергаменты в зачарованный портфель, а затем мельком пробегается глазами по только что пришедшему письму из Франции, от Тэсс. Это подождет, ответить ей он сейчас все равно не успеет ...особенно если учесть, какой аргумент он подготовил в их долговременный спор о роли личности в истории магии. Однако неторопливая манера изложения своей мысли невестой его захватила и он все же задерживается, чтобы дочитать письмо до конца и даже перечитать некоторые заинтересовавшие его места.
- Хозяин Рудольфус покинул замок, - пищит домашний эльф, появляясь в комнате Рабастана, как ему и приказано. Пора.
Младший Лестрейндж аккуратно до занудства помещает письмо от невесты в тот же портфель, с которым ходит в Министерство, рассчитывая ответить за ланчем, и накидывает на плечи непримечательную черную мантию. Так же размеренно трансфигурирует из галстука маску и прячет ее в складках мантии.
Он готов к выходу... хотя и немного опаздывает.
... На месте сбора уже людно. Более того, у ног Долохова, стоящего в глубине проулка, куда Рабастан проходит, игнорируя собравшихся, уже лежит очередной невезучий маг.
Завтра весь Аврорат будет на ушах стоять из-за нового убийства, думает со скукой Рабастан. За последние полгода суета в аврорате стала привычным для него зрелищем, а еще ему нравится, что он может заранее предсказать ту суету. Причастность к знанию ему нравится, а вот риск - нет. Далеко не все авроры идиоты, и Рабастан с большим удовольствием прекратил бы свои ночные развлечения, а заодно и развлечения брата и Долохова, но заговорить об этом сравнимо с предательством, поэтому Лестрейндж-младший молчит. Молчит и раз за разом аппарирует вслед за чокнутым братом.
Он оглядывает собравшихся. Помимо брата и Долохова, на месте уже и нежно любимая свояченица. При ее словах о вариантах действий Рабастану кажется, что она готова едва ли не приплясывать на месте от нетерпения. Зато Алекто Кэрроу, с которой Лестрейндж не слишком накоротке, смотрит только на Долохова.
Рабастан снова смотрит на угрюмого брата, на Беллатрису, которая с мечтательным видом поигрывает своей палочкой... Пойти куда-то и встретить Беллу Блэк-Лестрейндж - это вообще плохая примета, а если вокруг грязнокровки, а Беллатриса в настроении - можно смело посылать к дракклам свои планы. Играть все равно придется в игры свояченицы.
Долохов. Беллатриса. Алекто. Рудольфус. Он сам.
Ночь их время.  Ночью они все становятся хищниками, даже он, который всегда считал, что предпочтет покой библиотеки азарту охоты. Но пока, в сумерках, на неком переходном этапе, он еще может обдумать рациональные основания того, что они делают.
Грязнокровки и предатели крови должны быть мертвы.
Маггловская экспансия должна быть остановлена.
Власть должна принадлежать чистокровным магам.
Это три кита, в которые свято верит Рабастан. И этого хватает.
Последние слова Беллатрисы заставляют его хмыкнуть. Она не появляется дома часами, зато никогда не опаздывает на рейды.
    - Беллатриса, вот так сюрприз, - по его тону понятно, что сюрприз неприятный. Но когда это Беллатриса Блэк была приятным сюрпризом? - Добрый вечер. господа, дамы.
Фразы отточены и оттого безличны. Он точно такими же интонациями и словами приветствует своих коллег в министерстве. Почти так же разговаривал с однокурсниками и профессорами в школе. И то, чем он сейчас занимается вечерами, Рабастан пытается приравнять к одному из видов деятельности вроде хобби. И пока ему это удается.
Он бы высказался насчет того, как именно им лучше действовать, но вряд ли в первую очередь будут слушать его, когда рядом брат и Белла. Зато есть кое-что, о чем он должен предупредить всех, даже в такой неофициальной обстановке.
- Аврорат разрабатывает возможность отслеживания некоторой группы заклятий Темной Магии. Принцип действия схож с заклинанием Надзора, но касается не только несовершеннолетних, а ориентирован на самые опасные проклятия. Работа трудоемкая, по слухам, поэтому пока это заклинание будет отслеживать Империус, Круциатус и Авада Кедавра. - Он косится на труп на асфальте и продолжает. - Впрочем, Руквуд должен разузнать подробности, Отдел Тайн предоставил технологию. Она была разработана в тринадцатом веке, а потом был утерян механизм, но в 1940 году Коттер Пайк нашел лазейку...
Он затыкается, когда понимает, что вряд ли сейчас время и место для подобных исторических справок.
Рабастан вынимает из кармана мантии маску и сосредоточенно прилаживает ее на место.

Отредактировано Rabastan Lestrange (2012-10-15 22:27:27)

+4

7

Оглядывая прибывших с чувством, с которым генерал оглядывает свое построение, Долохов выслушивает адресованные ему фразы.
Более он никого не ждет: Руквуд, Малфой и Эйвери заняты в Министерстве, Розье и Каркаров не в Англии, а Снейп освобожден от этой чести.
- Приветствую вас, леди и джентльмены. - Он ухмыляется в ответ на самоуверенную фразу Рудольфуса, цепко оглядывая его с ног до головы. Старший из сыновей Родерика выглядит встрепанным и напряженным, а пахнет от него как от барной стойки. Чем бы там не занимался Рудо, это не идет ему на пользу. Мысли о том, чтобы назначить Рудольфуса Лестрейнджа командиром боевки, пропадают сами собой, и Долохов вообще не уверен, что у Лестрейнджа порядок с координацией и реакцией. Пить перед рейдом - верх глупости.
Антонин переводит взгляд с мужчины на его появившуюся супругу. Мадам Лестрейндж как всегда очаровательна и полна боевого задора. Если бы к нему шли осторожность и инстинкт самосохранения в чуть большем объеме, возможно, Долохов бы выше оценил ее навыки. Пока же он настроен скептически, и хоть она лично ему и импонирует, вовсе не по душе ее присутствие здесь. Беллатрикс Лестрейндж не выглядит как ведьма, способная держать себя в руках при сильном нервном возбуждении, а именно сильное нервное возбуждение обычно получают все они в такие ночи.
- Вы хотите начать здесь, мадам Лестрейндж? У меня есть предложение поинтереснее - поселок неподалеку от Бирмингема. Магглы, полукровки и предатели крови, около сорока домов. Думаю, когда мы начнем, наши очаровательные друзья из Сопротивления... или как они себя называют? Орден Феникса? Не окажутся в стороне.
Он приветливо кивает Алекто, которая как восхищенно озирает его. Это приятно, без сомнения, и у девочки неплохое будущее, у нее отлично поставлено Убивающее и выучка хороша. С дисциплиной Дурмстранга не сравнится это английское вольнодумство, которое заставляет женщин забывать о том, что даже несмотря на неплохие способности в Боевой и Темной магии, их место все же не рядом с мужчинами. Однако Алекто хорошая девочка и ей пойдет на пользу несколько таких вечеров. становясь адептами нового мира, чистого мира, мира истинных магов, нужно уметь пролить за него кровь и поднять палочку. Но не увлекаться этим.
Зато вот увлечься точно не грозит второму из братьев Лестрейнджей. Рабастан появляется позже всех, как обычно, и на лице у него такая смесь легкой скуки и отрешенности, что Долохов вновь задается вопросом, что с этим мальчишкой не так. Иногда, довольно редко, его удается растормошить, и нужно признать, что у младшего Лестрейнджа техника вполне на уровне, но азарта, азарта, который присущ им всем, который и выгоняет их как стаю лисиц к курятнику, в нем практически нет.
- Да, мисс Кэрроу, скоротал время в ожидании, - Долохов кивает на слова своей протеже, умолчанием скрывая дальнейшее продолжение фразы - в ожидании вас, но понижает голос и смягчает интонации. Алекто похожа на ребенка иногда, но тем сильнее будоражит контраст легкой ребячливости и принципиальности, граничащей с жестокостью. О. у мисс Кэрроу богатое будущее, уверен Долохов, она далеко пойдет, уже сейчас способная на многое ради своих интересов.
- Оставьте себе, Эли, - качает он головой в ответ на предложенную ею палочку и сокращает по-приятельски ее имя на правах старшего друга. - Это ваш законный трофей, а я же собирая только палочки тех, кого убил в бою. Этот, - Долохов небрежно подталкивает к телу скатившуюся с него при действиях Рудольфуса часть палочки, - был лишь частью почти невинной шутки для Аврората. Но я рад, что и вы не скучали этим вечером, надеюсь, он не разочарует вас впредь.
Долохов бы еще покружил вокруг Кэрроу, убалтывая ее в своих лучших традициях, но Рабастан совершенно некстати решает удариться в новости мира магии с присущим ему академизмом. Впрочем, через пару фраз младшего Лестрейнджа, Долохов уже практически забывает о чарах Алекто, полностью поглощенный только что полученной информацией,  и только когда Лестрейндж забывается и начинает лекцию по истории магии, Антонин демонстративно стучит палочкой о раскрытую ладонь.
Рабастан тут же прерывается, а подумать, тем не менее есть о чем. Если Аврорат сможет установить Сигнальные чары, срабатывающие на применение излюбленных заклинаний Вальпургиевых рыцарей, а ныне Пожирателей Смерти, это может осложнить их вечерние развлечения.
Руквуду, а также Абраксасу и Люциусу Малфоям стоит как следует постараться, чтобы Министерство не допустило того, лениво думает Долохов, надевая на руки тонкие перчатки из черной шерсти с обрезанными пальцами, чтобы палочка не скользила в ладони: всего лишь детская привычка, привет с малой родины, ритуал, который, как считает отчасти суеверный Пожиратель, приносит ему удачу.
- Спасибо, Рабастан, - насмешливо произносит он. - Не сомневаюсь, что все мы с удовольствием дослушаем эту без сомнения захватывающую историю о Коттере Пайке позже, в более подходящих условиях, а не здесь. Здесь слишком грязно.
Он с презрением кидает последний взгляд на невезучего мага-грязнокровку и достает из внутреннего кармана порт-ключ, нацеленный на деревню под Бирмингемом.
- Надевайте маски, господа, на улице искренно, - повторяет он вертящуюся в голову глупую шутку, закрывая лицо и накидывая на голову капюшон.
Когда все дотрагиваются до порт-ключа, он срабатывает. Рывок, сжатие в районе солнечного сплетения, несильный звон в ушах и секундное головокружение. и вот уже Долохов обеими ногами плотно стоит на влажной из-за недавнего дождя земле неподалеку от грунтовой дороги, ведущей к небольшому поселку на склоне холма. Лишь в пяти или шести домах виден свет в окнах, остальные же погружены во тьму, и низкое небо, полное все еще готовых пролиться в любой момент туч, закрывающих звезды и луну, поглощает отсветы освещенных окон.
Антонин делает несколько шагов к дороге, с неудовольствием слушая чавкание грязи под подошвами дорогих сапог из драконьей кожи, заказанных в Румынии, а затем слышит слабые звуки работающего в ближайшем из домов радио. Играет какая-то маггловская дрянь и губы Антонина сами собой растягиваются в неприятную усмешку.
- Плотным строем, в открытую. Идем по главной улице. Пленных не брать. Это должно стать прекрасным уроком, а если нам повезет, то и Орден Феникса не заставит себя ждать, - негромко и резко говорит он, кивая на широкую улицу, котоая и является, вероятно, главной, в этом Мерлином забытом месте. Он уже в нетерпении, которое можно сравнить разве что с острым вожделением, но анализировать сейчас собственные эмоции ему уже не под силу.
Долохов продолжает криво и страшно улыбаться и первым шагает на дорогу, ведущую в деревню. Вывеска с плохо различимым в мрачных сумерках названием поселка глухо дрожит под порывами ветра, взметающего мантии пожирателей.

+4

8

Пост от Рудольфуса Лестрейнджа.

Рудольфус поднимает наливающиеся гневом глаза на Долохова, который игнорирует его, лишь отвечая на приветствие, как будто неизмеримо выше наследника рода Лестрейнджей, он, владелец совсем небольшого поместья где-то в глубине румынских земель и спеси, которая так бесит Рудольфуса...
Отвешенный появившейся женой подзатыльник и вовсе лишает Рудольфуса остатков нормального настроения.  Он разворачивается и смотрит на Беллатрису, которая, в свою очередь, одаряет его будто галеоном таким тяжелым взглядом, как будто это его никогда нет дома и как будто это он ведет себя неподобающе статусу. Глаза у Беллатрисы как два агата и ему нравилось это прежде, когда ему вообще нравилась Беллатриса. Теперь чувства намного сложнее. состоят все из полутонов, оттенки накладываются друг на друга, давая совершенно неразбираемый цвет, так что Рудольфус предпочитает не рассуждать об этом.
Он не отводит глаз до тех пор, пока это не делает жена: уж эту-то малость он может себе позволить, он, который считал, что нет в мире ведьмы, которая способна была бы так умело ставить под сомнение основы его существования, его значимость, его мужественность, в конце концов. Так было до встречи с Беллатрисой Блэк, а затем он позволил втянуть себя в авантюру, рассчитывая покорить строптивую невесту. Но при всем горячем раздражении, желании взять ее за тонкие плечи и как следует сжать, сдавить до такой степени, чтобы хрустнули кости, заставить встать на цыпочки и испугаться, он уважал женщину, доставшуюся ему в супруги. Отчасти и за то, что чувствовал, что чтобы испугать ее, ему понадобиться намного больше, чем просто применить силу.
Мордред, да он и вовсе не был уверен, что сможет заставить ее испытать страх.
И Мордред, как же она была хороша, когда, пританцовывая в отблесках вспышек серьезных заклятий, щедрой недрогнувшей рукой несла смерть отбросам магического мира, как сверкали глаза, как алели губы. Какую гордость и желание он испытывал.
Появляется Кэрроу, а затем и Рабастан.
Рудольфус никогда не аппарирует вместе с братом. Так всегда было, они просто были случайными людьми, по воле рока жившими бок о бок в старинном поместье, где можно было не пересекаться друг с другом сутками, и Рудольфус не чувствовал никакой натянувшейся между ними нити родственной связи, да это и не требовалось.
Он мрачно кивает на приветствие появившихся новичков. Кэрроу его вообще не интересовала, а брат был для него пустым местом, поэтому он возвращается к мыслям о жене, пропуская мимо ушей какие-то разговоры о палочках и заклинаниях.
Беллатриса выглядела одухотворенной, разглядывая свою палочку, и Рудольфус вновь подавил желание встряхнуть ее, заставить выпасть из мира собственных фантазий и иллюзий.
- Где ты была? - тихо и зло спрашивает он, подходя ближе к жене. - Отвечай мне!
Долохов активирует порт-ключ и Рудольфус, кидая взгляд, полный бешенства, на супругу, отходит вновь, занимая свое место по правую руку Антонина. Маска неудобна, давит на нос и лоб, но он получает удовольствие от прикосновения гладкого холодного металла к разгоряченной коже.
Маска означает удовлетворение. Упокоение его демонов, пожирающих его изнутри. Кратковременный, но от того тем сильнее желаемый покой.
Несколько магглов, грязнокровок и прочей швали должны умереть, чтобы он, Рудольфус Лестрейндж, ощутил это блаженное чувство покоя, к которому так стремится. Ему все равно, куда они отправляются, все равно, какова их цель. Он преследует свои интересы.
Рывок перемещение через ключ наполняет его понятным возбуждением, а свежий воздух, так непохожий на воздух Лондона, разрывает легкие первым же вздохом.
Рудольфусу хорошо, на удивление хорошо, как будто он снимает узкую и неудобную обувь, изрядно натершую ему ноги за целый день ходьбы. Из-под личины благопристойного и уважаемого мага с прекрасным воспитанием, будущим и настоящим появляется нечто уродливое и жестокое в своей уродливости, зевающее, щурящее на тяжелое серое небо заспанные глаза, горящие всполохами огня и крови, обнажающее клыки...
Рудольфус проводит волшебной палочкой по раскрытой ладони, чувствуя напряжение во всем теле, почти сексуальное, почти безумное, и когда Долохов шагает к дороге, шагает вслед за ним, обегая глазами несколько первых домов перед собой, уже не видя ни штакетник, ни плющ на веранде... Он видит только то, что должен уничтожить, непонятные и неприятные укрытия тех тварей, которых он раздавит.
- Fere Conjiste! - Он почти небрежно, чувственным движением направляет палочку на высокое дерево перед первым из домов и произносит одно из самых частых своих заклинаний. Яблоня вспыхивает в течение секунд, огонь охватывает ее от корней до самой верхушки, и Рудольфус почти чувствует уютный аромат печеных яблок. Оконные стекла дома отражают огонь и кажется, что дом, обыкновенная двухэтажная дешевка из пиломатериалов, горит изнутри. В двух окнах на втором этаже вспыхивает электрический свет и тут же раздаются вопли ужаса.
Это звучит как музыка для ушей, и Рудольфус снова вскидывает палочку, которую было опустил, наслаждаясь произведенным эффектом.
- Skiepilapsus!
С глухим скрежетом шатаются опорные стены, и дом складывается вовнутрь как карточная постройка, второй этаж обваливается прямо на первый, крики смолкают в течение минуты, пока Рудольфус идет мимо дела рук своих.
Пламя, все еще питающееся плотью дерева, переместилось на соседнее, лижет огромными языками забор, в соседних домах также включают свет, жители безымянной деревушки просыпаются, еще не понимая, что скоро уснут навсегда.
Рудольфус чувствует себя богом, забывая обо всем, о жене где-то рядом, о брате. О Лорде.
Он сейчас олицетворение Великого Жнеца, и ему даже не жарко, когда он проходит в плотной мантии в паре шагов от горящего дерева.
Он направляется дальше, но все же чуть замедляет шаги у только что разрушенного дома, из-под завала которого не слышно ни звука, и в небо взметается Черная Метка, выступающая потусторонним мраком на фоне темно-серых туч.

Fere Conjiste – выпускает из палочки сильную струю огня.
Skiepilapsus - Обрушивает стены, колонны, потолки - любые сооружения.

+3

9

За спиной раздался хлопок. Обернувшись Беллатриса увидела Алекто Керроу, ученицу Антонину и выпускницу Дурмстранга. Если последний момент подсказывал быть осторожным с Алекто, то первый показывал, что это необходимость. Приветственно кивнув, Беллатриса отошла от мёртвого тела на несколько шагов, освобождая пространство. Она уже насладилась не редким зрелищем и теперь уступала место другим, более заинтересованным. Сама Беллатрикс с удовольствие бы уже попрактиковалась.
Ещё хлопок. Теперь появился наидрагоценнейший Рабастан. Брат Рудольфуса, её мужа. Он начинает что-то трещать про дела в министерстве и о неком Коттере Пайке. Беллатрисе это неинтересно. Она не слушает и снова разглядывает палочку. На тёмном дереве было маленькое, едва различимое пятнышко. Мадам Лестрейндж тут же соскребла его длинным ногтем. Краем уха она слышала Антонина Долохова. Похоже, он разделял её мнение, если не относительно Рабастана, то уж точно относительно этого Коттера.
К ней подошёл муж. Он выглядел не только пьяным, но и недовольным.
- Где ты была?  Отвечай мне! - На Беллатрису накатило раздражение. В конце концов, она не маленькая девочка и отчитываться перед Рудольфусом за каждый свой шаг не обязана. Немного поразмыслив, Беллатриса пришла к выводу, что она сообщала Рудольфусу о своём желании посетить Малфой-менор. А то, что он был занят и не услышал - уже его проблемы.
- У павлинов, блин, Руди. - Она рассмеялась, - если не веришь, спроси Люциуса. - Она изящно улыбнулась ему.
Антонин достал порт-ключ. Беллатриса ещё раз уточнила местонахождение палочки, поправила маску, расправила складки на платье и бросила презрительный взгляд на грязнокровку, лежавшего на дороге. Больше он никогда не встанет. Она схватилась за порт-ключ. Мгновение. Всё закончилось. Грязный переулок сменился каким-то посёлком. Беллатриса с наслаждением вдохнула свежий воздух и немного отделилась от основной массы пожирателей. Слегка кружилась голова.
- Плотным строем, в открытую. Идем по главной улице. Пленных не брать. Это должно стать прекрасным уроком, а если нам повезет, то и Орден Феникса не заставит себя ждать, - скомандовал Антонин Долохов. Беллатриса слегка кивнула, скорее для себя, чем для других и вернулась в строй. В голове мелькнула мысль, что с мужем, пожалуй, можно было и не ссориться. В семье и так была напряжённая обстановка. Когда она пробилась к Рудольфусу, оставляя сзади себя Рабастана, муж уже поджёг яблоню. Теперь дерево напоминало ярко-красный цветок пышущий жаром. Слушая крики и вопли пострадавших Беллатриса не спешит отставать. Услышав второе заклинание Рудольфуса, она вспоминает о своём намерении обогнать и его, и Антонина по количеству жертв. Она хватает мужа за руку, но в его сторону даже не смотрит. Из загоревшегося здания выскочила девушка дико крича. Левой рукой она прижимала к себе мальчика, по видимому, брата.
-Crucio! - девушка согнулась от боли и упала. На вид ей было лет пятнадцать, не больше. Следующей жертвой Беллатрикс стал мальчик, брат девушки.
-Incineratius - от детей осталось лишь воспоминание. Не выпуская руки мужа Беллатрикс побежала дальше.
- Fere Conjiste - струя огня ударила в окно. В доме раздались книги. Кто-то заплакал. Беллатриса повторила заклинание. Раздался особенно душераздирающий крик. Плач смолк. Дерево. которое поджёг Рудольфус свалилось сзади, охваченное пламенем. Из горящих домов выбегали люди. На другом, пока не тронутом конце посёлка, тоже началось движение. Все выходили на улицу. А вечер ещё только начинается. Над крышами домов засияла метка - второе солнце пожирателей. Скоро все перейдут на второй уровень. Скоро появится авротат. Бится станет тяжелее, а счёт нужно увеличивать, отрываясь от остальных. Беллатриса расшвыривает заклинания во все стороны. Каждое из них сопровождается очередной жертвой. Марево пожара красиво оттенят череп и змею, висящих в воздухе.

________________________________________
Crucio - непростительное пыточное проклятие заставляет жертву испытывать сильную боль во всем теле.
Fere Conjiste – выпускает из палочки сильную струю огня.
Incineratius - испепеляющее заклятие.

+4

10


- Оставьте себе, Эли, Это ваш законный трофей, а я же собирая только палочки тех, кого убил в бою. Этот, был лишь частью почти невинной шутки для Аврората. Но я рад, что и вы не скучали этим вечером, надеюсь, он не разочарует вас впредь.
Алекто привыкла слушать Долохова, внимательно, не перебивая, даже своего отца она не слушалась так, как его. Однако о влюбленности тут и не могло идти и речи, потому как в нем она видела лишь наставника, да и обременять себя какими-либо отношениями значило для мисс Кэрроу позволить ограничить ее свободу, чего она не желала. Собственно это была еще одной причиной, по которой ее жениху и посчастливилось, покинуть сей бренный мир. На отказ от палочки она лишь хмыкнула и спрятала ее в  мантию. Дополнительная палочка не повредит, если их, настигнут авроры.
- Мне никогда не дают заскучать, - чуть слышно ответила она, после чего ее внимание привлек Рабастан – зануда и выскочка, с самой первой их встречи она стала пренебрежительно к нему относиться, хотя и не особо показывала этого. А Лестрейндж–младший тем временем продолжал свой длинный монолог, который начал переходить в историческую справку, чем вызвал на ее лице кривую усмешку, которая прочно укрепилась на ее устах, после слов Долохова, который не стал столь скромен, как она и высказал свое мнение по поводу речи Рабастана.
- Надевайте маски, господа, на улице искренно, - говорит Долохов одну из шуток, которая доставляет Алекто странное ощущение детской радости, которое, как правило, было у нее лет до семи, перед рождеством. Маска прикрывает ее лицо, и она ухватывается за порт-ключ. После некоторых неприятных ощущений, ей приятно было встать на твердую поверхность.
- Плотным строем, в открытую. Идем по главной улице. Пленных не брать. Это должно стать прекрасным уроком, а если нам повезет, то и Орден Феникса не заставит себя ждать, - не громко, но весьма четко говорит Долохов и Алекто направляет свой взгляд на широкую улицу. Беллатриса вслед за мужем идет, вперед создавая шуму больше чем десяток магов. Долохов шел первым, но она потеряла его из виду. Она смотрит на Рабастана, который кажется ей не особо довольным таким занятием, а поэтому, обхватив в руке плотнее свою палочку она уже не идет, а бежит вперед. Странное желание доказать Лестрейнджу, что она, куда его лучше справляется с Темной Магией, неожиданно придает ей азарт, и она устремляется к дому, из которого уже бежит женщина с двумя детьми на руках.
-Lasum Bonus ! – выкрикивает она и сломанные руки женщины выпускают ее младенцев на землю. – Piro! – сначала на одном, а затем и на другом свертке. Грубо, безжалостно, зато будет чище. Алекто не особо волнует, кто ее жертва, впрочем, она великодушно наводит на обезумевшую мать  палочку. - Avada Kedavra! Нет, слишком скучно, - говорит она сама с собой и  тут видит, как на нее летит мужчина с кухонным ножом в руках – отец тех детей, что она только что убила. Кэрроу смеется, - Caecitas! –произносит она и наблюдает, как мужчина хватается за глаза. - Skiepilapsus ! Обрушивает стены его дома. – Грязь надо смывать…кровью! – шипит Алекто и устремляется дальше. - Уже четыре…, -Алекто останавливается и резко разворачивается. - Avada Kedavra! – зеленая вспышка рассекает воздух и мужчина падает на землю, так же обхватив свои глаза руками. – Пять…великолепный вечер! – Восхищенно восклицает она, не пытаясь подавить смех. – Надеюсь, господа авроры скрасят нам его, а то, с этими маглами слишком скучно, только крики, где вспышки моего любимого красного цвета?

________________________________
Lasum Bonus - ломает кости.
Piro - Действует даже на те предметы, которые могут быть признаны несгораемыми – просто потому, что не воспламеняет цель, а превращает ее в огонь. Может быть отражено только с помощью Reflecting Charm, но кому-то проще увернуться, ибо вероятность этого отражения очень невелика.
Avada Kedavra – не блокируемое проклятие, ведущее к очень быстрой (практически мгновенной) смерти.
Caecitas - Заклятье полной слепоты. Последствия лечатся очень трудно.
Skiepilapsus - Обрушивает стены, колонны, потолки - любые сооружения.

+2

11

Рабастан подошел к порт-ключу последним, слишком уж банально-отвратительным казалось ему то, что ждало впереди, и хотя в какой-то момент, он знал, его личность будет полностью утоплена в мареве инстинктов и жажды чужой смерти, первые минуты всегда вызывали у него стойкое непонимание, граничащее с отвращением.
Ему не было жаль жертв их ночных похождений, но он не понимал и не мог понять, какой прок от этого. Если бойня в какой-либо полумагической деревушке устраивается для показательности и устрашения, то почему нельзя просто четко и бесшумно применить Аваду ко всем сладко спящим грязнокровкам и прочим, обреченным на смерть? Зачем устраивать из обязательного пункта плана целый спектакль, как будто этим людям не все равно, как умереть.
Впрочем, эти вопросы Рабастан не собирался задавать никогда в жизни.
И просто следовал за братом, потому что не мог поступить иначе.
Диалектические оторванные от практики рассуждения были хороши в письмах к Тэсс, которая необычайно серьезно относилась к его стремлению подведения категорического императива под идею о превосходстве чистой крови, однако не на пергаменте все было куда как проще: он просто брал палочку и аппарировал вслед за Рудольфусом. И через какое-то время, когда вокруг мелькали вспышки темных проклятий, а маска пожирателя почти сливалась с его собственным лицом, его отпускало это желание найти правильные ответы, такое ожидаемое от когтевранского отличника и такое неприличное для Рабастана Лестрейнджа, принявшего Метку сразу же после окончания школы.
Иногда Рабастану казалось, что существует два разных мира: один дневной, с письмами, с Тэсс, с одобрением Марчбэнкс и визитами к Малфоям, гордящимся до смешного своим новорожденным наследником, и второй, в котором пахло кровью и пеплом, и улыбка Беллатрисы не исчезала перед его глазами, даже когда он опускал веки. И граница двух этим миров пролегала через мягкое серебро его маски в виде черепа.
Стоя посреди грунтовой дороги где-то в неизвестном и Мерлину месте и наблюдая, как лица его товарищей преображаются при виде нескольких домов чуть подальше, в которых спят или занимаются подобными умиротворенными делами те, большая часть которых будет мертва к рассвету, Рабастан вновь задается вопросом: зачем? Если можно добиться лишения прав магглорожденных волшебников и волшебников-полукровок, применять к ним Заклинание Забвения и выбрасывать обратно в мир магглов, откуда они пришли и где их место, зачем их убивать, ставя себя против законов?
Но об этом он подумает в другой раз, поговорит с Долоховым, который любит его умозрительные этические конструкции и не сердится, а только смеется и говорит, что Рабастан перечитал Локка и Аристотеля, гениальных, между тем, полукровок. А пока спускается с пригорка, скользя по влажной траве и грязи, на ходу прикидывая, между кем ему лучше держаться.
Брат наверняка пойдет самым крайним, он любит простор. Беллатриса займет место неподалеку, как обычно. Долохов в центре. Ну что же, он с Алекто по другую сторону, так тому и быть. По крайней мере, это даже в чем-то хорошо: она вряд ли будет поучать его, в отличие от семьи.
В поселок он вступает одновременно со всеми, как и командует Антонин, но вот цели еще не нашел и только наблюдает за тем, что происходит вокруг.
Метка вспыхивает на темном небе, осеняя их будто знамя, которому они все присягнули. Азарт постепенно просыпается. поднимая голову, и адреналин распространяется по венам с каждой пульсацией сердца. Рабастан глубоко вдыхает запах горящего дерева, вслушивается в крики вокруг и ему кажется, что воздух пропитан смертью, с которой ему предстоит станцевать.
Пока это бойня, до того, как сюда начнут аппарировать авроры и орденцы, но пока...
Брат и его жена трогательно держатся за руки, Алекто бежит вперед, как будто впереди ее ждет награда, и, кажется, только одному Рабастану не очень-то весело...
Пожар, устроенный братом, наконец перекидывается с деревьев на руины дома. Огонь жадно лижет деревянные обрушившиеся перекрытия, пожирает мебель и тела под завалом... И только Рабастан понимает, что произойдет с минуты на минуту, когад огонь доберется до подвала и котла отопления или газопровода...
- Я один здесь посещал маггловедение? - кривится он под маской, задавая вопрос самому себе и поднимая палочку. - Protego!
Щитовые чары укрывают их со стороны разрушившегося дома вовремя: завал взлетает на воздух, сопровождаемый вспышкой небольшого солнца и ревом рассерженой бронебрюхой. Рабастан наблюдает за тем, как осколки кирпичей, куски деревянной обшивки и прочая начинка дома, до которой не добрался огонь, летят смертоносной шрапнелью вокруг, отскакивая от Щита.
- Reducto!
Рой устремляется прочь, навстречу выбегающим из своих домов жителей, привлеченных шумом. Несколько человек падают, раненые или мертвые, Лестрейнджу наплевать. Теперь, когда он видит цели, мир сжимается до простейших реакций: вскинуть палочку - произнести заклинание.

Protego - Защитные Чары - защитное заклятие, которое может защитить вас от Crucio или от Legilimens. И в этом случае ничего у противника не выйдет.
Reducto  - Раскидывающее Проклятие - отталкивает (раскидывает) твердые предметы с направления, указанного палочкой. Возможно действие и на живые объекты. В преодолеваемых преградах может делать отверстия.

Отредактировано Rabastan Lestrange (2012-10-24 18:41:59)

+3

12

Они идут дальше, уничтожая на своем пути все. Долохов перед каждым заклинанием прокручивает палочку в пальцах, и она танцует на его ладони как живая, послушная, великолепная. Сегодня они соберут богатый урожай крови и смерти, Лорд будет доволен. Завтра о них вновь напишут газеты, и полукровки и прочие поднимут крик в Министретсве, требуя прекращения кошмара, но их кошмар не прекратится, пока будет жив хоть один недостойный магии.
Ему кажется, что он всегда ненавидел грязнокровок, предателей крови и прочие отбросы. А еще презирал. Именно презрение жжется в его венах, выплескиваясь отличными - как в учебнике - Круциатусами.
Он, конечно, не миссис Лестрейндж - о, эти бешеные, полубезумные, фанатичные Блэки - ему не нужна ненависть, чтобы пытать врагов - ну разве что самую чуточку. Долохову отлично помогает презрение. Еще бы. Ему Круцио дед ставил, погибший, между прочим, воюя за Грин-де-Вальда, чудом спасшийся из России, когда к власти пришли грязнокровки. Дед - Антон Николаевич, князь Долохов, в честь которого назвали внука, - приговаривал, что презрение э-ко-ном-не-е.
И Антонин с удовольствием презирает - и его Круцио тоже неплохое, хоть и ненависти куда меньше. Он поигрывает палочкой, наклоняя голову то к левому, то к правому плечу, разминая шею.
Вопли ужаса и недоумения рвут в клочки благопристойную тишину поселка, и Метка абсолюной чернотой расползается в небе над ними, озаряемая огнем.
Долохов прикасается ладонью в перчатке к метке на своем предплечье, скрытой под слоями одежды и привычно ощущает мгновенное покалывание,  успокаивающее его - это жест на удачу, не более, но Долохов немного суеверен.
И не терпит нарушений дисциплины.
- Вернись в строй, - в  несколько шагов достигнув Алекто, заигравшуюся с какой-то семьей, Антонин грубо хватает Кэрроу за плечо и разворачивает к себе.
- Идем плотным строем, не разделяемся, не расходимся, - внушительно говорит он, недовольный своей протеже. Она его любимица, но своеволия он не потерпит.
Решив, что Алекто поймет, что от нее требуется, он отворачивается от нее - и очень вовремя. Неподалеку раздается взрыв, сравнимый с воем нескольких великанов. Долохов инстинктивно уклоняется от пролетающего мимо обломка металлической трубы с зазубренным острием в месте слома и невербально накладывает Protego вокруг себя и Алекто. О Лестрейнджах заботиться Рабастан на мгновение раньше, а затем направляет всю эту волну осколков вперед.
Антонин переводит взгляд на улицу впереди, где стонут раненные магглы, высунувшиеся на улицу.
Пожиратели вновь идут кучно, рассыпая вокруг искры заклятий, приканчивая раненых почти милосердными Авадами и обрекая на муки избранных. Из какой-то калитки в двери еще целого забора, заросшего диким виноградом высовывается пожилой мужчина в халате и удивленно смотрит на Антонина, а затем переводит взгляд на его мантию и маску.
- Пожиратели Смерти? - в руке на вид полного маггла появляется волшебная палочка.
- Avada Kedavra,  - немедленно срывается с губ  Долохова и мужчина, уже мертвым переваливаясь через порог калитки, неуклюже валится на бок, в сплетение каких-то мелких желтых цветов у забора.
Предатель крови или грязнокровка, с удовлетворением думает Долохов, уверенно и быстро направляясь дальше по улице. Если бы мужчина был магглом, он бы не узнал маску и мантию, и вряд ли задал бы такой нелепый вопрос.
Сбоку вспыхивает еще один дом от темномагического и в темных фигурах в отсветах пламени Антонин узнает супругов Лестрейндж. Он Поводит палочкой перед собой, и несколько приблизившихся к ним мужчин с разным нелепым оружием в руках падают на землю, корчась от нехватки воздуха и боли: Axelitus и Computresco caro всегда пользовались особой симпатией у Долохова. Дробовик, который держал один из мужчин, откатывается в сторону, бесполезный против магии.
Антонин удовлетворенно ухмыляется под маской, но улыбка тут же исчезает, когда он видит, как темное небо чуть дальше пронзает серебристая большая птица, устремляющаяся куда-то прочь от деревни.
- Патронус, кто-то послал Патронус. А значит, будет не только Аврорат, но и Фениксовцы. Перегруппироваться и рассредоточиться! Нам необходимо зачистить деревню прежде, чем здесь окажется Орден.
Он знает, что они не успеют уничтожить все местное население, разумеется, но должно быть как можно больше мирных жертв, это главное условие рейдов, задача которых в наведении страха и неуверенности. С самим Орденом и Авроратом им сегодня как следует не потанцевать, получится лишь обменяться парой проклятий: их группа сегодня слишком мала и не предназначена для прямой стычки с превосходящими силами противника. Дело не в том, что они боятся указать десятку магглолюбцев на их законное место, задержавшись, а в том, что в этом случае кого-то из них могут схватить или убить, и тогда Аврорат и Орден узнает, кто скрывается за маской Пожирателя, и ниточка потянется дальше, приводя ко все новым и новым магам, чего нельзя допускать.
Их секретность и неуловимость - их козыри.
Долохов успевает прервать жизни еще нескольких мужчин и женщин в ранами разной степени тяжести, как слышит несколько глухих хлопков аппарации на параллельном проулке чуть впереди. Быстро же они появились, ничего не скажешь. Вопрос только в том, кто это - авроры или Орден. И Антонин искренне надеется, что последние.
- Беллатриса, жаждешь поздороваться со своим предателем-кузеном? - позволяет он себе чуть отвлечься, но сразу же вновь полностью сосредотачивается на ожидании ответной атаки.
Проклятые пожары за ними подсвечивают их как на картине, делая прекрасной мишенью, поэтому Долохов первым ускользает с улицы, практически вжимаясь в густую живую изгородь вдоль одного из заборов.
- Creo Aurum, - он направляет палочку дальше по улице, расчищая ту от обломков домов, трупов и раненных. Теперь для тех. кто пожелает приблизиться незамеченными, эта задача существенно усложнится.

Axelitus - заклятье удушья.
Computresco caro - заклятие гниения плоти.
Creo Aurum - вызывает смерч, сметающий все на своем пути.

+4

13

Горячая узкая ладонь жены в его руке. Рудольфус стискивает пальцы, чтобы переломать по-птичьи тонкие косточки супруги, но это помешательство длится мгновение, которого ему достаточно, чтобы бросить короткий взгляд на лицо Беллатрисы, намеренно не смотрящей в его сторону.
Его жена.
Его прикосновение становится сдержаннее, он уже просто обхватывает ее пальцы, не пытаясь смять, уничтожить. Сейчас рядом с ним не Беллатриса, раздражающая его своим непокорством, своей внутренней  убежденностью в собственной правоте, а богиня мщения, черноволосая, прекрасная, с горящими глазами,  которую он видел перед закрытыми веками, когда Метка въедалась в его собственную плоть, когда он не кричал от боли лишь потому что он Лестрейндж, а Лестрейнджи не могут кричать.
Ей он клялся в верности, нарушая потом эти клятвы, но их объединяло куда большее, чем обручальные фамильные кольца, расстаться с которыми нельзя было даже в смерти.
Беллатриса приканчивает маггловскую девчонку, немногим младше самой себя, и ребенка, продолжающего кричать, пока заклинание супруги не прекращает этот пронзительный вопль. Лестрейндж не видит перед собой ни детей, ни женщин, на стариков. Его чудовище видит грязь, которую ему нужно уничтожить.
Жена поджигает дом вспышкой ярчайшего пламени, но уже привыкшие глаза Рудольфуса не реагируют. За спиной с оглушительным треском падает дерево...
Из горящего дома выбегают люди, но Рудольфус не видит людей - он видит пятна грязи на своем фамильном древе, уродливые выжженные пятна, уродующие и гобелен семейства жены...
Он рассыпает Аваду как галеоны в игорном доме,  рычит, хохочет - сейчас ему хорошо, так хорошо, как никогда в жизни не бывает и не бывало  нигде, кроме как под этой маской, с палочкой в руке, убивая вонючих грязнокровок...
Никто не узнает в этом рычащем животном наследника Лестрейнджей, холеного Рудольфуса, не интересующегося ничем, кроме результатов профессионального квиддича.
Алекто убежала вперед,  и Рудольфус устремляется  за нею,  выбиваясь из строя, таща за собой жену, чью руку по-прежнему без памяти сжимает в  своей руке... Видеть впереди Кэрроу невыносимо - сейчас Рудольфус не отдал бы первенства даже Долохову, который вдвое старше его и вдвое опытнее.
Когда Кэрроу уничтожает женщину с младенцами, Рудольфус снова взрыкивает, вторя грохоту обрушивающегося здания.
- Грязь надо смывать…кровью! Пять…великолепный вечер! Надеюсь, господа авроры скрасят нам его, а то, с этими маглами слишком скучно, только крики, где вспышки моего любимого красного цвета? - кричит Алекто, восторженная, будто пьяная, не изменяя своего голоса, не боящаяся, что ее узнают.
Рудольфус поджигает руины дома, слыша вопли боли с той стороны - он готов всю землю этого поселения превратить в пепелище, залить реками крови и огня.
Сейчас он забывает о том, почему они это делают - Метка становится частью его самого, больше не напоминая о его долге, о его ответственности перед страной и магией. Та его часть,  что всегда живет в нем, сейчас на свободе, Лестрейндж  хочет лишь одного...
Убивать.
Рабастан прикрывает их троих, включая Беллатрису, от взрыва обломков первого разрушенного Рудольфусом дома. Лестрейндж-старший растягивает кровоточащие из-за безумной ухмылки губы еще шире и оборачивается к брату, от которого, однако, иногда есть толк. Баст сейчас похож на себя самого, отразившегося в кошмарном зеркале. У него по-прежнему в порядке мантия, маска ровно прикрывает лицо,  даже капюшон будто не шелохнулся, и он размеренно поднимает палочку и выпускает зеленые лучи Авады.  У него плохо с Круциатусами, знает Рудольфус, но Смертное в исполнении Рабастана просто загляденье.
Сейчас чудовище, оказавшееся на месте Рудольфуса Лестрейнджа, одобряет Рабастана, даже симпатизирует ему, что редко случается, когда оба брата контролируют себя как следует.
Там, по ту сторону маски, они просто два человека  со своими интересами,  не сводящимися к общему знаменателю, там между ними совсем мало общего - между Рудольфусом и Рабастаном Лестрейнджами, сейчас же они - роднятся тягой к крови, что всегда жила в мрачных переплетениях темной родовой магии их рода.
И Беллатриса сейчас тоже с ними, одна из них, своя, часть многоголовой гидры, которая - в это Рудольфус хочет верить, даже когда вновь становится собой - не распадется никогда.
Долохов возвращает Кэрроу в строй, что-то говорит  ей, Рудольфус видит в отблесках пожарищ, как двигаются его губы,  как мрачно лицо: вряд ли он хвалит свою протеже за инициативу, но зато это означает, что сам Лестрейндж хоть на пару шагов,  но впереди.
Они с Беллатрисой рука об руку шагают по обломкам жизни тех, кто признан недостойными самоназванным лордом, и нет ничего в восьмидесятом, что было бы страшнее этих черных силуэтов в огне, у каждого из которых своя правда, своя жажда, утолить которую они могут только так, только здесь и сейчас...
Пройдет много времени, несколько лет, но  Рудольфус снова поднимет свою палочку, чтобы защищать то чувство собственной правоты, которое пьянило его с молодости. Он верит.
Он будет верить вечно.
Долохов вызывает смерч из-за укрытия, приветствуя появившихся защитников грязи, а Рудольфус и не думает уходить с улицы, не думает бросаться к изгородям,  как крыса.
Он держит за руку свою чистокровную ведьму и расставляет ноги  для устойчивости, посылая в подоспевших авроров или фениксовцев Centenarius.
Лестрейнджи не бегут.

Centenarius - землетрясение.

Отредактировано Rodolphus Lestrange (2013-02-24 21:48:58)

+3

14

Беллатрикс разразилась хохотом. Она быстро забыла про мужа. Находясь в гуще схватки, которую пусть и можно было назвать избиением младенцев, Беллатрикс забывала вообще обо всём. Любимое круцио, так излюбленное мадам Лестрейндж. Нет, ей никого не жаль. Просто убивать не в её стиле. Это слишком просто. Куда лучше доводить своих жертв до такого состояния, когда они не могут даже кричать. Очередное непростительное перечеркнуло всю жизнь маггла, влекшего свою ничтожное существование. Он был ужасно жалок. Пожалуй, он должен был благодарить небеса, зато что был удостоен чести погибнуть от руки Беллатрисы. А эта честь была велика.
Беллатрикс разразилась хохотом. С каждым их телодвижением, с каждым проклятием грязи на земле становилось меньше. Что значит ничтожная жизнь поганого маггла по сравнению с их высокой целью? Ничто. Меньше, чем ничто. Зато, когда они пройдут весь путь к власти, когда сотрут с лица земли всех, кто недостоин владеть магией и заставят служить себе всех низких существ, тогда можно будет сказать, что и такая ничтожная душонка несла в себе пользу. Авроры обязаны их охранять, что совершенно глупо - всех магглов не спасёшь. Они будут гибнуть тысячами, но не выживут. Зато множество недомагов сложат головы под кинжалом мадам Лестрейндж.
Беллатрикс разразилась хохотом. Да эти твари должны благодарить её за чувство высшей боли, которое она им дарит! Круцио - совершенная боль. Этим магглам никогда не познать ничего более возвышенного, чем эта боль. Они должны благодарить небеса за свои последние мгновения.
Беллатрикса разразилась диким хохотом. Сейчас жила только она со своей палочкой и её безумный смех. Пожиратели, авроры, домики, магглы... Всё это лишь декорации. На самом деле существует лишь Беллатрикс и её магия. Женщина упивалась собственной одержимость, собственным величием. Она чувствовала себя непобедимой, никому неподвластно, неповторимой. Она разрушала жизни, словно мяч сбивает кегли. Это было неподражаемое чувство! Оно уносило Беллатрикс на своих крыльях куда-то далеко далеко. Сквозь призрачную стену своего упоения она не слышала криков жертв. Совершенные заклинания приводили к совершенной боли. Со стороны могло показаться, что Беллатриса неуравновешенная психопатка, но это было не так. Она сейчас находилась в редкой идеальной гармонии с собой. И плевать, что у Блэк она выражалась только так.
Протего Рабастана внезапно ослепило зрение Беллатрикс. Она с раздражением посмотрела на деверя, вернувшего её с небес на землю. Будь воля Лестрейндж, младший сейчас схлопотал бы не меньшее круцио. Какое право он имеет не принимать участие в бое?! Какое право он имеет отвлекаться на защиту, когда важно нападение?! Идиот. И взрыв не изменил мнение Беллатрикс. Она поспешила нагнать ускакавшего вслед за Алекто Долохова. Тот нёс что-то за орден и про смену тактики.
- Антонин! - на этом Беллатрикс заткнулась. У неё было не так много аргументов против Антонина Павловича. Отталкиваться нужно было хотя бы и от того, что он был старше всех присутствующих. И не смотря на протесты Лестрейндж, был главой их экспедиции. И согласно правилам, она должна ему подчиняться.
- Это глупо! Мы можем делать абсолютно всё. На нас нет управы. На всю деревню был единственный маг. ты его прикончил. Орден нам ничего не сделает! И авроры. Они жалки! Если ты мне не веришь, то я одна принесу Повелителю к ногам мёртвое тело вожака смельчаков, которые отважатся тут появиться, - очередное круцио улетело куда-то за спину Долохова, укладывая на месло обезумевшего мужчину, который пытался напасть со спины с кухонным ножом. не на него ли была похожа та девочка, которую Беллатриса приложила не так давно? Неважно.
- Что касается моего дражайшего кузена, то остановить меня от убийства сможет разве что прямой приказ Тёмного Лорда. Но уж точно не ты, - Беллатриса рассмеялась, отворачиваясь от Антонина. Пожалуй, далеко она уходить не будет - она ещё не сошла с ума, чтобы не подчиняться прямым приказам, но если Долохов вздумал контролировать атаку Беллатрисы... Он об этом пожалеет.
Землетрясение мужа Беллатрису с ног не сбивает. Она не настолько потеряла хватку. Это глупо.
- на моём счету не один десяток. Но это лишь разминка. Признаться, уважаемые, сейчас я была бы даже рада Ордену - хоть какое-то разнообразие, приносящее развлечение, - она говорит так, словно они на министерском приёме. И плевать, что её платье в крови, а лицо спрятано под серебряной маской.

+1

15

Дыхание Алекто перехватывает, когда ее плечо обхватывает рука Долохова, разворачивая ее к себе. Неприятное ощущение почувствовать себя маленькой девочкой касается и лица Кэрроу, с которого исчезает улыбка. Ей неприятно, что ее отчитывают, но она молча следует указанию,  легко кивнув наставнику в знак того, что приняла его слова как приказ, который обсуждению не подлежит. В тот миг, когда мужчина отворачивается от нее, раздается взрыв и Кэрроу не успев среагировать, наблюдает, как металлическая труба пролетает в нескольких  дюймах от наставника, чудом успевший вовремя от нее отклониться.  Женщина переводит взгляд туда, где плетется следом за всеми Рабастан и закатывает глаза от той скучности, которая исходит от младшего брата Лестрейнджа. Она старается держаться ближе Долохова, дважды повторять ей не имеет никакого смысла. Алекто отправляет смертельное проклятье то в одну, то в другую сторону, наслаждаясь маской смерти, что появляется на ее жертвах. Упиваясь вновь и вновь болью других, она чувствует определенный прилив сил.
Алекто останавливается рядом с Антонином, когда тот, смотрит в небо, где виден патронус. Женщина понимает, что это значит прежде, чем Долохов озвучивает то, что уже стало ей понятным.  Но они не успели выполнить приказ полностью, поэтому она немедля принимается выполнять приказ, но ее сосредоточенность и внимательность к происходящему увеличивается в разы, потому что теперь им надо сохранить то, что дает им преимущество.
Кэрроу убивает вновь и вновь, ее палочка ни на секунду не отпускается в положение "ожидание".
Смерч, созданный Антонином, заставляет ее приблизиться к нему, так же прижимаясь ближе к изгороди. Маска на лице женщины отражает огонь, созданный кем-то из Лестрейнджей и она борется желанием снять ее поскорее, чтобы  ощутить на коже приятное тепло. Запах – то, что сейчас не ускользает от нее. Запах смерти, запах явного успеха, но в то же время появление орденцев или авроров немного огорчило столь приятное ощущение свободы…власти над жизнью других.
- Мне кажется, что дожидаться орденцев нерезонно,– говорит Алекто, переведя взгляд на Беллатрису. -  Если здесь будет не только орден, но и авроры, то есть вероятность того, что в количестве мы явно проиграем, а так не хотелось бы заканчивать нашу прогулку раньше, чем мы избавим мир от всей грязи. 
Землетрясение Рудольфуса заставляет Алекто искать равновесие и у нее возникают сомнения по поводу душевного спокойствия мужчины. На ее взгляд Беллатриса и ее супруг излишне эпотажны, но она держит мнение при себе, ей проще подчиниться приказу Долохова, чем делать все по наитию, наступая тем самым будто на хвост книзилу. Женщина переводит взгляд на наставника, отходить от него она теперь не желает, да и огонь выделяет их силуэты так, что не попасть в них сможет разве что ребенок. Она не видит ничего зазорного в том, чтобы вжаться в изгородь, считая, что живой она пригодиться Повелителю куда больше, чем мертвой. Так зачем же вызывать на танец с собой, будто от этого оценка за общее выступления поднимется выше?

Отредактировано Alecto Carrow (2013-05-12 13:41:23)

+1

16

Когда в деревню аппарируют авроры и маги в штатском, которые, как ясно и дураку, явно из Ордена, Рабастан теряет самообладание. Он не рассчитывал, что это идиотское развлечение приведет их к открытому столкновению с аврорами, а теперь уже поздно. Он кидает взгляд на Долохова, который отдает приказ рассредоточиться и продолжать зачистку, да только рассредотачиваться Рабастану хочется меньше всего. Он бы поторчал около Антонина, но у того под рукой маячит Алекто, а уж ее общество ему еще нежелательнее, чем общество Беллатрисы.
Мысль о том, чтобы держаться поближе к Рудольфусу, у него и вовсе не возникает - он уже примерно представляет себе стратегию боя брата: встать посреди улицы и крошить врагов Авадами и Секо в надежде, что будет быстрее. Пока реакция Рудольфуса не подводила, но рисковать Рабастан не желал.
Он берет пример с Долохова и отступает в тень полуразрушенного дома, пока ураган бесчинствует на улице. Оказавшись под защитой стены, Рабастан проверяет, на месте ли маска. Именно об анонимности он подумал прежде всего, узнав, что авроры вот-вот появятся - его даже смерть так не пугает, как возможность того, что его узнают, а может, он просто плохо себе представляет смерть...
Землетрясение, вызванное братом, играет с Рабастаном дурную шутку. Он не успевает увернуться от падающих кирпичей и один из них по касательной зацепляет его затылок. В глазах вспыхивает, внезапно становится тихо-тихо и кругом белым-бело, и Лестрейндж наощупь продвигается куда-то, вытянув руки и натыкаясь на останки стен, пока земля дрожит под его ногами, забираясь в относительно уцелевшую часть дома.
Когда, наконец-то, возвращаются зрение и слух, он опускается на колени у перевернутого обгоревшего кресла и стаскивает маску, чтобы вздохнуть полной грудью. Его подташнивает, а рука, которой он ощупывает голову, оказывается в крови.
- Раздери тебя Фенрир, - ругается Лестрейндж, а когда поднимает взгляд от окровавленной руки, замечает два блестящих глаза в приоткрытом гардеробе.
Рабастан поментально забывает о маске около себя и стискивает палочку.
- Выходи, - говорит он и сам поражается, как спокойно звучит его голос. совсем не так, как он на самом деле себя чувствует.
Из шкафа появляется пацан лет двенадцати, не старше.
- Мистер, вы наш или тот, ихний? - тихо спрашивает пацан и Лестрейндж даже не замечает безграмотности во фразе, до того удивлен.
- А ты кто? - спрашивает в ответ он.
- Я Джаред Страйдер. Мои бабушка и дедушка живут здесь. Родители моей мамы. А мой папа - волшебник, как и вы. Вы же волшебник?
Полукровка, потомок предателей крови...
Лестрейндж проходится по Джареду Страйдеру долгим взглядом.
- Волшебник, - отвечает он, не придумав ничего лучше. Ему надо бы убить пацана и идти дальше. Он так и собирается сделать. Через минуту.
- Шел бы ты, Джаред, отсюда...
Шум в соседней комнате - спальне хозяев - заставляет Лестрейнджа вскинуть палочку и тут он понимает, что маска по-прежнему лежит у его ног. Мальчишка видел его лицо и любой легиллемент сможет выудить эти воспоминания из его памяти.
Рабастан стремительно поднимается с колен и прикладывает маску к лицу, удерживая ее так свободной рукой, пока Джаред глазеет в комнатный проем.
В проеме появляется фигура в форменной аврорской мантии. Лестрейндж с трудом удерживается от ругательства.
- Avada Kedavra! - мальчик падает на пол как подкошенный, а аврор мгновенно замечает Лесрейнджа по ярко-зеленой вспышке проклятия.
- Stupe...
Но Лестрейндж оказывается быстрее. Он отскакивает дальше и наотмашь бросает невербальное режущее. Аврор хватается за лицо, куда попало заклятье, и, шатаясь, начинает отходить прочь, натыкаясь на мебель.
Лестрейндж поднимает палочку, чтобы довершить дело, однако неожиданная слабость лишает его сил. Он опирается рукой о гардероб, где прятался мальчик-полукровка, в глазах темнеет. Оставаться в доме больше нет сил и он выскакивает на улицу, наплевав на оставшегося в доме аврора.
На улице пыльно и пахнет кровью. Рабастан натыкается на Долохова и жмущуюся к нему Кэрроу, затем замечает Беллатрису и Рудольфуса, испытывающих едва ли не восторг.
Рабастану на сегодня достаточно.
- Там больше никого не осталось, - кивает он на дома позади себя, стараясь перекричать звуки схватки и вопли своей семейки. - Мы все равно не сможем копаться под обломками в поисках каждого уцелевшего, только не с Авроратом на хвосте!..

+4

17

Как он и ожидал, Беллатриса не собирается покидать это живописное местечко, пока на ногах хотя бы один аврор.
Спускать ей с рук прямое неподчинение он не будет, даже несмотря на то, что там у нее с психикой.
- Беллатрикс! - резко обращается он к ней, оглядывая Рабастана и Алекто, которым вся эта кутерьма уже явно поперек горла, чего нельзя сказать о супругах Лестрейндж. - Мы на прогулку вышли, если ты не забыла. Это даже не задание Повелителя, а потому то, как ты рискуешь здесь нашей анонимностью, прямой путь получить наказание. Тебя схватят и вся наша Организация будет раскрыта из-за твоего мелочного желания посчитаться с недостойным кузеном, ты этого добиваешься?
Из-за землетрясения Рудольфуса он оступается и вынужденно замолкает, сосредоточенный лишь на том, чтобы сохранить равновесие, но вскоре берет себя в руки.
- Подумай об этом! Ты готова навлечь на себя гнев Повелителя?
Проклятые авроры ломятся к ним через мусор и остатки разрушенных домов, которые застилают улицу после его смерча, и пускают заклинание за заклинанием.
Тревога Алекто передается и ему - они и правда стоят на фоне горящего дома как на витрине, и хотя пока Беллатриса и Рудольфус отвлекают на себя большую часть внимания, скоро дело дойдет и до них.
Силы определенно неравны. Антонин Павлович пытается пересчитать нападающих хотя бы примерно, не переставая накладывать на себя и прибившихся к нему младших Щитовые чары, но теряет к этому интерес на втором десятке. Тонкий звон свидетельствует о наложенном анти-трансгрессионном куполе.
- Уходим! - меняет решение он. - Уходим тем же путем, пока они не окружили деревню.
И будь он проклят, если позволит Беллатрисе загубить все.
- Рудольфус, позаботься о своей жене! Нельзя, чтобы она оставалась здесь! - кричит он в сторону Лестрейнджа, кажется. насладжающегося всем этим. Уводить его отсюда не менее бесполезно, чем его супругу, и Долохов отлично понимает, что какие-либо рациональные убеждения сейчас будут неуместны, зато он прекрасно изучил старшего из братьев Лестрейндж и знает, что тот легко поддается на провокации, если использовать Беллатрису.
- Алекто, ты вперед, до границы купола, и подчисти там, если будет такая необходимость... Рабастан, с ней. Прикрывай и обеспечь нам безопасный отход, а я присмотрю за этими двумя... Ну, живо, живо, мальчики и девочки, покажем, как уходят по-английски...
Потрепав по плечу Кэрроу, он разворачивается в сторону Рудольфуса, готовый, если потребуется, применить к нему и его сумасшедшей и неуправляемой жене Империо.

+3

18

Рудольфус отправляет заклятие за заклятие в строну нагрянувших защитников эти жалких отбросов, от которых он очищает Англию, не позволяя себе отвлекаться. Сейчас все его существо сосредоточено на том, чтобы отправить в могилу как можно больше количество противника, и Долохову требуется окликнуть его несколько раз, чтобы обратить на себя внимание Лестрейнджа.
Рудольфус не сразу понимает, что именно от него требуется. Отступать? Какого драккла отступать, когда они в шаге от победы?
Брат мнется, паникует, сопляк.
- Возьми себя в руки, - бросает ему Рудольфус. Сейчас бы двинуть Рабастану как следует, да он уж больно занят - через баррикаду из обломков домов лезут проклятые авроры. Ну да ничего, потерпит братец.
Какое-то случайное Секо пролетает мимо, краем задевая бок как раз под поднятой рукой.
Лестрейндж звереет, чувствуя запах свежей крови. Своей собственной чистой крови, пропитывающей рубашку и мантию.
Проклятые авроры пошли в наступления, лезут, будто пикси из комод, отовсюду.
И приказ Долохова проникает сквозь марево безумия и смерти, царившее в сознании Рудольфуса с начала боя.
Увести Беллатрису, конечно.
Он оглядывается на жену. Она двигается легко, как дементор - детский боггарт Рудольфуса. Несет смерть и боль каждым взмахом палочки, прекрасная настолько, что у Рудольфуса что-то болезненное разгорается в груди.
Ему нужно ли стать полновластным хозяином этой красоты, либо уничтожить ее, пока она не уничтожила его. Иного не дано, и это их путь.
Это откровение дается Лестрейнджу лишь на мгновение, здесь и сейчас - понимание того, что Белатрикс растопчет его, как поступает со всеми мужчинами на своем пути, но в следующую секунду оно уже уходит, затягивается глазурью новых впечатлений, привычной броней самоуверенности и самодовольства, присущей Лестрейнджу-старшему.
Она будет его, какие могут быть сомнения. Уже его.
- Беллатриса, - зовет он, направляясь к жене, а когда она оборачивается, хладнокровно бьет в нее практически в упор Петрификусом.
Упасть он ей не дает, подхватывая странно-одеревеневшее тело на руки и перекидывая через плечо.
Теперь, когда она неподвижна, из нее будто выпустили того демона, что владеет ею, и Рудольфус вновь поражается, до чего она миниатюрная и хрупкая, его воинственная супруга.
Под защитой чар Долохова он устремляется в ту дыру в заборе, где уже скрылись брат и Кэрроу.

+2

19

Долохов не хочет слушать разумные доводы, поэтому Лестрейндж, швырнув очередное круцио в зазевавшегося аврора, разворачивается и попросту убегает. Ну и что, что доводы Антонина потом окажутся правильными, а слова - разумными. Ну и что, что Беллатрисе потом придётся извиняться перед Антонином и, возможно, краснеть перед повелителем. Сейчас перед Лестрейндж есть только Идея, и она готова поплатиться за неё свободой. И многие, многие, кто попытаются лишить её идеи и свободы отдадут плату, размер которой - жизнь. Они все заплатят Беллатрисе жизнью за собственное происхождение, за предательство родных и близких, за собственные предательства.
Круцио! Авада кедавра! Круцио!
Их гибель не должна быть лёгкой. Смерть будет им отрадой, после стены боли. Им всем - грязнокровкам, магглолюбцам, отродьям магического мира.
Круцио! Круцио! Круцио!
Крики смоют кровь с рук. Стоны излечат зуд в ногах и давление в ушах. Сердца остановятся, чтобы сердце мадам Лестрейндж дальше билось. Пока идёт битва, она жива. И пока она жива, идёт битва.
- Беллатриса, - Лестрейндж слышит не сразу, сквозь звуки смерти, но слышит. Её не могли узнать, нет. Она же в маске!
Беллатриса поворачивается, и на кончике её палочки разгорается круцио, когда петрификус падает на её грудь. Воздух в лёгких становится одновременно ледяным и обжигающим, он вбирает в себя тысячу игл.
Уже падая, Беллатриса понимает, что тень нападающего - даже не тень пожирателя, тень мужа. О, Беллатриса бы сказала ему, что он предатель. Миссия потерпит крах из-за него и то, что она его убьёт. Будет душить голыми руками, пока хватит сил.
Но силы кончились. Или так действовал петрификус. Палочка не выпадает из рук - одревеневшие пальцы всё ещё сжимают её, но сама Беллатриса не способна говорить, только болтается на плече у Лестрейнджа. У Рудольфуса, который уходит, не понимая, как близки они от победы.
А Беллатриса даже не может ничего ему сказать - губы прочно сковало проклятие. И только в мозгу стучит, не угасая, одна единственная мысль:
Сдохни, Лестрейндж!

+1

20

Долохов командует отступление и облегчение Рабастана, будто на автомате швыряющего в авроров Ступефаями, можно почувствовать на расстоянии.
Авада у него больше не выходит, он утерял боевой запал. Единственное, чего ему хочется, это унести ноги из этого ада.
Рабастан хочет было высказаться в том ключе, что брат и его чокнутая жена не отступят, но, кажется, Долохов предусмотрел эту трудность и расправляется с ней с характерной легкостью.
Его инструкции Лестрейнджа-младший выслушивает со старанием отличника. Ну что же, они действительно уходят. Отступают, бегут, валят... Назови как угодно, но наконец-то.
Тревога за брата чуть притупляется, когда Рабастан, бросив последний взгляд на фигуру Рудольфуса, исчез в проеме забора - брат в зареве пожаров выглядит не просто могучим. Всесильным. Неуязвимым. Бессмертным.
Волосы Алекто впереди  - отличный ориентир.
Лестрейндж спешит за ней, спотыкаясь о камни и обломки взорвавшегося дома. К счастью, здесь темно и они незаметны для тех авроров, кто, возможно, уже окружает деревню.
Едва заметное натяжение и тонкий хруст в ушах, который можно принять за комариный писк, означают, то Лестрейндж и Кэрроу выбрались за пределы анти-аппарационного купола.
Отсюд уже можно аппарировать куда-то, откуда еще сделать два или три скачка, чтобы след достаточно затерялся и его невозможно было отследить.
Разумеется, аппарировать только в том случае, если они все выйдут из окружения.
Никто не должен остаться, это слишком опасно. Не ему, тому, кто попадется аврорам, а им, Организации.
Рабастан иногда думает, как Милорд определяет, кому поручить убийство соратника. И думает, у кого в их группе эт миссия.
Долохов - подходящий вариант, но, учитывая, как славянин не любит терять людей...
Беллатриса? Вряд ли, она способна забыться до такой степени, что сама может стать добычей.
Рудольфус?
Налетев на притаившуюся в тени забора Алекто, Лестрейндж выбрасывает из головы все лишние мысли.
Кэрроу напряженно указывает пальцем на двух авроров, крадущихся мимо зарослей кустарника наперерез отступающим Пожирателям.
Лестрейндж сглатывает, чувствуя во рту привкус крови, и тыкает Алекто в бок. Она недовольно оборачивается, и тогда он перед ее лицом расправляет три пальца на левой руке, поджимая остальные.
Бесконечно долгую секунду она таращится на его пальцы, не понимая, чего он от нее хочет, но когда он поджимает еще один и показывает уже два пальца, устремленные в ночное небо непобедимой V, до нее доходит и она кивает.
Кивает и поднимает палочку.
Он кивает в ответ, и когда прячет второй палец, они выскакивают из-за своего укрытия и невербальными Авадами укладывают по аврору - каждый своего.
- Чисто, - едва разжимая губы, говорит Кэрроу.
Лестрейндж не отвечает, глядя назад, в ту дыру в заборах, откуда они пришли и небо над которой оранжевое и дымное.
Мгновением позже из дыры появляется Рудольфус, волоча на плече Беллатрису.
- Ранена? - хмурится Рабастан.
- Нет, - коротко и непонятно отвечает брат.
Лестрейндж-младший думает, не спросить ли еще чего, нарываясь, но к ним присоединяется Долохов, кидающий заклятье   задымления в тот путь, которым они пришли.
Антонин Павлович удовлетворенно оглядывает мертвых авроров на земле, вновь кладет руку на плечо Кэрроу.
- Уходим. Завтра прочтем в газетах, чем все закончилось.
Закончилось.
Не навсегда, но пока - все закончилось.
Рабастан аппарирует первым.

Конец.

+1


Вы здесь » Harry Potter and the Half-Blood Prince » Архив эпизодов » За Англию, чистоту крови и магию!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC