Вверх страницы
Вниз страницы

Harry Potter and the Half-Blood Prince

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Большой Зал

Сообщений 1 страница 30 из 37

1

http://s2.uploads.ru/pYVGc.jpg

   Большой зал. Многозначительно и громко это звучит. Веет стариной, теплом и чем-то добрым. Здесь всегда спокойно всем, даже когда терзает что-то внутри, Большой зал - это место, где всегда помогут. Даже, если ты сразу не заметишь.
   Здесь проходят все самые значимые события в жизни школы, которые требуют большого пространства для их проведения. Место для всеобщих сборов. Место, где распределяют по факультетам, что самое важное и очень значимое событие в жизни каждого, кто попадает под охрану и кров стен английской Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс.
   И, как говорят, даже стены помогают. Древняя магия живет здесь, царит, и даже каждодневные трехразовые, а значит такие банальные, приемы пищи, не стирают этого удовольствия и трепета, чувства особенности и новизны находиться тут. А может кому-то и стирают, все знать не возможно. Зачарованный потолок смотрит на вас настоящим небом, а яркие и теплые свечи согревают не хуже каминов, которые отапливают этот огромный по размерам и масштабам зал.
   Здесь проходил отбор на Турнир Трех волшебников. Здесь произойдет еще очень много событий, которые тоже войдут в историю. Здесь творится эта история. Сегодня, завтра и вчера. Творится и прямо сейчас.

Отыграно|...

Информация к размышлению:
А в этом году и сейчас 15 ноября 1996 года, здесь проходят факультативные занятия по трансгрессии под руководством одного талантливого молодого (хотя и немного чудаковатого волшебника) Рафнсвартра Мефистофеля!
В этот момент зал выглядит так:
Столы расставлены к стене, посередине зала лежат обручи для тренировки перемещений.

Теперь Большой зал выглядит привычно и обычно.

Отредактировано Luna Lovegood (2013-02-23 00:23:08)

+1

2

Примерно неделю назад, в факультетских гостиных появилось следующее объявление:

"Уважаемые студенты. Спешим Вам сообщить, что тем из Вас, кому исполнилось полных шестнадцать лет или исполнится на этой неделе, дана возможность начать подготовку к сдаче экзамена на трансгрессию.
Это очень ответственное мероприятие, потребующее от вас всей сосредоточенности и упорства, поэтому подумайте серьезно прежде, чем записаться на этот факультатив.
О дате, времени и месте проведения будет объявлено дополнительно.
Всегда ваша, Минерва МакГонагалл.
Стоимость факультатива 2 галлеона. Просьба старостам организовать сбор оплаты, а так же запись желающих, и сдать пергамент и собранные деньги в конце этой недели".


   После этого бала Минерва долго не могла придти в себя, войти в этот привычный-обычный ритм Хогвартской жизни. Да и самочувствие было не очень-то хорошим, супруги Лестрейнджи постарались... А свет зеленой Авады, летевшей в нее, Минерва тоже запомнила и видела довольно часто перед глазами, как не старалась не видеть... Нет, вся жизнь в тот момент не пронеслась, но некоторые важные и дорогие моменты в жизнь кольнули и остались. Что может быть даже хорошо.
   Но не это все волновало Минерву так сильно. И отмахивалась целыми днями от мадам Пофрми, которая с того дня еще хотела ее уложить "хотя бы на денек" к себе в крыло, хотя бы для одного единственного лекарственного курса, но Минерва принимала, конечно, заботу Поппи, но заботы сейчас были совсем другие, чем отлеживаться от неудавшегося для нее сражения. Для всех неудавшегося и в тоже время не такого плохого последствиями, как могло бы быть. А важны, по-настоящему важны - студенты, которые лежат в больничном крыле, еще даже спустя несколько недель, лежат... И хотя поправляются, все равно слабы некоторые. Алисия и Анджелина, храбрые и боевые девочки, такие были в школе и такие остались и сейчас. Сестры Гринграсс, одна из которых пострадала от нелепой шутки, с которой еще предстояло бы разобраться, но были другие, более важные вещи, которыми все затмевалось, которые сейчас предстояло решить и решать в связи с затянувшемся новым отсутствием Дамблдора, ей и другим преподавателям. Он был тут, многое сделал, много говорил, говорил с представителями попечительского совета Хогвартса, с министерскими работниками и был очень уставшим, задумчивым больше обычного, почти без того света в глазах, к которому все привыкли, но за суетой и собсвенными проблемами это сразу не заметилось. Дамблдор снова отбыл, как только это стало возможным, дня три назад. Минерва боялась, что Дамблдор перестал совсем понимать, что происходит. Доверяла ему безоговорочно, но в минуты слабости казалось, что все летит кувырком и сражение уже не за горами. И что нужно быть так осторожными теперь, насколько можно быть осторожными. Дафна Гринграсс и вовсе провела столько времени неизвестно где и неизвестно что с ней там делали. За ней стоило приглядывать особенно, бедная девочка такого натерпелась. Под Империусом сражаться против своих друзей... А молоденькие авроры... Те, кого она учила так недавно теперь мертвы, видеть их было чем-то совершенно страшным, как раскаленными щипцами по сердцу и всему. И ворошится, ворошится это все внутри. Привычные спокойствие и строгость уходят на время, когда столько всего видишь за раз. Это в молодости все было легче переносить.
   Но жизнь продолжалась. Банальная фраза, лучше которой нет, чтобы хотя как-то продолжать жить, когда начинаешь терять надежду, родных, знакомых, друзей и учеников. Минерва сделала выводы, и поняла, что в этой войне, а нельзя отрицать, что пошла уже самая настоящая война, что очень хорошо показали Пожиратели, чего скорее всего и добивались, опять сражаются дети. Одни дети. А они все так. На подхвате. Ли Джордан, куда ему сражаться было, а он помогал, был рядом и кто знает как бы она справилась без него. Старой гвардии пора на покой, новой пора укреплять свои силы. А что как не знания и дисциплина этому поспособствуют идеально? И отвлечет всех. Волшебство порой нужно, как волшебство, а не только, как средство для жизни и знания. Как чудо. А трансгрессия на первых порах обучения так это чудо напоминала. Потому что кто не мечтал об этом в детстве? 
   Итак. В поисках тренера по трансгрессии, которая для каждого юного и не только юного волшебника была очень волнительным делом, как решилось с одобрения профессора Дамблдора перед его отъездом, Минерва нашла очень не обычный вариант в стиле Альбуса Дамблдора с новыми преподавателями по ЗОТИ... Нет, Рафнсвартр Мефистофель был отличным юношей, выпускником ее факультета, что сразу записывала его в родное и за что отвечаешь больше, даже после их выпуска. Но вспоминая его всегда, она помнила и его вечные шалости, которые заканчивались очень интересными последствиями. Погибшая мебель, странные выходки и изречения и общее порой вызывающее поведение. Ничего из ряда вон выходящее обычных хогвартских шалунов в стиле Фреда и Джорджа, но порой на грани того. Очарование юноши было еще и в том, что вины на его лице почти никогда не было. А еще он иногда был очень печальным и Минерве казалось, что он немного одинок, поэтому и прощалось многое. В Хогвартсе, чтобы кого-то исключить надо очень постараться... Сделать что-то совсем ужасное. Или улететь самим. Минерва улыбнулась, как всегда улыбалась вспоминая "прощание Уизли". Она не одобряла этого совсем и категорично совсем не одобряла. Но почему так улыбаться хотелось, когда вспоминалось, как фейерверки озаряли Хогвартс, а мини-болотца повергали профессора Амбридж в онемевание от беспомощности... Славное было краткое время спавшей инквизиции.
   Но каждому ученику невозможно уделять много внимания, просто не успеваешь, не получается. К Джону, как он порой называл себя для тех, кто не мог выговорить его имя, она относилась тепло, знала довольно мало все же, а ее попытки и призывы к порядочному и достойному поведению оказывались чаще бесплодными.
    Вот и сейчас Рафнсварт был почти таким же, немного грустным и всегда веселым в тоже время. Неостепенившимся искателем того, что развлечет от беспросветной тоски и скуки, по его мнению. И преподавание было избрано видимо его целью сейчас...
   И вот он ищет работу, а Минерва ищет практиканта для преподавания трансгрессии. Это неслучайное совпадение, а может и случайное приводит Рафнсвартра снова в родные пенаты, в родной дом, а Минерва волнуется, оправдает ли он того, на что подписался в поисках преподавательской стези на этот отрезок своей жизни. Но он чем-то ей напоминает и Ли Джордана и близнецов и самого себя того и ей кажется, что все точно будет хорошо.

Объявление на доске для них в гостиных факультетов:

"Уважаемые студенты, спешим вам сообщить, что на этой неделе, пятнадцатого ноября, после обеда в 15:00 в Большом зале школы, пройдет первое занятие по трансгрессии. Будем рады вас видеть."
Примечание. Важно:
Вам должно быть полных шестнадцать лет не забывайте об этом, это все равно станет известно. Если Вы хотите поддержать старших товарищей - это не запрещается, Вы можете придти, поддержать или просто посмотреть на будущее не мешая занятиям."
Ваша Минерва МакГонагалл.


Зал может быть не так полон, как мог бы быть, но Минерва все равно очень довольна.
  - Здравствуйте, студенты. Очень рада видеть вас всех здесь сегодня. И тех, кто будет учиться и тех, кто просто пришел посмотреть со своими более старшими друзьями. Первые, подойдите, пожалуйста, поближе, у стены не будет ничего так хорошо видно и слышно, как вам кажется, а страшного здесь происходить ничего не будет, - грозно осмотрев всех Минерва сказала строго, что не могла не добавить опять. - Напоминаем, что на практические занятия допускаются только студенты, которым уже исполнилось шестнадцать лет. Кто не успел оплатить, пожалуйста, сделайте это в течении недели, подойдя к своим старостам.
   Потом Минерва сделала шаг назад, чтобы вперед вышел юноша, у которого сегодня было первое занятие, и которого она хотела морально поддержать.
  - Вашим преподавателем будет некогда так же ученик Хогвартса, как и вы Рафнсвр... - Минерва неожиданно запнулась, сделала более строгий вид и невозмутимо продолжила. - Рафнсвартр Мефистофель. Я передаю слово ему рассказать о трансгресси перед началом ее практического изучения то, что он сочтет нужным. Удачного занятия вам всем.
   Минерва отошла немного в сторону и передала бразды правления аудиторией юноше.

+4

3

Какой же нервный Рафнсвартр, который не спал полночи из-за грядущего столь важного события. Он не мог заснуть, ну просто не мог, он думал о том, как, вероятно, повстречается со многими своими учителями, как будет сбивчиво и нервно говорить, объяснять, теряться и миллион раз повторять своё имя. Хотя, с другой стороны, показать себя полностью расслабленным, таким вольяжным и "крутым" ему не стоило многого, только нервов.
   Всё сначала. Просто думать о том, что ты спал, у тебя не трясутся руки и ты не забудешь правило трёх "н". Да, Джон, и главное не забыть своё имя.
7:15. Рафик (как жутко это звучит, больше не буду его так называть) сидит на кровати с синяками, теребит в руках свою палочку и размышляет о том, сколько чайников кофе он сейчас выпьет.
8:00. Встаёт, умывается и заваривает на самом деле целый чайник кофе, от которого в конечном итоге отпивает всего лишь четыре чашечки.
8:19. Решил принять расслабляющую ванну и уснул.
9:55. В панике проснулся чуть не захлебнувшись, посмотрев на часы, более-менее успокоился и вылез из ванны с валерьянкой. Он как кот.
Ну а потом он сдерживал себя, чтобы не выпить пива, от сигарет, впрочем, отказаться не смог. Зависимость порой ему самому надоедала. Френсис гостила у бабки, посему жил Раймер пока один одинешенек, и никто завтраки ему не готовил. Не готовил и он сам, просто было лень.
10:30. Погрузился в воспоминания, поставил на всякий случай будильник, если опять уснёт. Волнение его покинуло, теперь только глаза, которые слегка щипят, когда ты не спал ночью.
Он ни капельки не жалел, что предоставил Хогвартсу свою кандидатуру на преподавателя по трансгрессии. В школе Джон всегда хорошо перемещался, можно сказать даже почти с первого раза и правила все знал хорошо, нужно было только правильно всё формулировать, в чем и была загвоздка. Рафнсвартр давно ни с кем не общался. И если общался, то только с подругой-сожительницей. Её сейчас очень не хватало, она бы дёргала его, подготавливала, всячески успокаивала и прочее.
   Мефистофель соскучился по коридорам замка, запаху большого зала, гостиной Гриффиндора, подземелья Слизерина, по Дамблдору, по МакГонагалл, по Северусу Снейпу, к которому почему-то всегда испытывал симпатию, не смотря на скверный характер и ненависть учителя к Гриффиндору.
   Шляпа хотела определить парня на Слизерин. Как он сам догадывался, но не озвучила этого в те далёкие годы. Долго сомневалась, но в итоге скрипя сердцем выкрикнула "Гриффиндор!". Но, честно говоря, Джону было откровенно пофиг, ему были присущи качества всех четырёх факультетов и по поводу "куда я попаду" он особо не парился, в отличие от покойной матери.
   Он всё маячил и маячил по дому, перечитывал старые учебники, раздумывал о своём поведении. Если он будет стараться изо всех сил казаться ничем от других не отличающимся, то это будет видно и эффект получится обратным, поэтому Джон уверенно решил: вести себя так, как ведёт себя всегда, опустив некоторые нюансы со скверным поведением. Нельзя было показывать себя с плохих сторон, тем более, представлять его будет декан Гриффов, Макгонагалл он уважал всегда.
Что происходило в Хогвартсе и за его пределами Раймер знал лишь отдалённо, по наслышке, и не углублялся в подробности. Конечно, ему было интересно, но он не хотел напрягать свой мозг чем-то другим, ведь волнение итак его переполняло. Он знал, что был Бал, что пожиратели напали на учеников, что какая-то-фигня-ещё-произошла-но-он-не-знал-какая. Единственное что, Рафик (опять. застрелите меня) подумывал о разговоре с Минервой по поводу Ордена Феникса, в который он уже давно подумывал вступить и остановился на этапе продумывания, как, впрочем, со всеми своими гениальными идеями. Даже в детстве мать называла его Раф-Недоделкин. Ну и пусть! Не важно, как его называла мать, не важно, на каком факультете он учился, не важно, какие штаны он оденет, главное - чтобы ученики этого поколения были вменяемы, не издевались над учителями и жадно поглощали информацию. Ах, да, ещё, чтобы они были способными.
Джон выкуривал одну за другой.
Минуты длились очень долго.
Он весь пропах табаком, поэтому помыл ещё раз голову и приоделся. В любимый чёрно-красный свитер в полоску ( в толстую полоску), очень широкий и длинноватый. Тёмные джинсы совсем без дырок, но с заплаткой, на которой изображён логотип группы "Rolling Stones" (красный рот с высунутым языком). Это совсем не странно, нет, я уверен, что в Хогвартсе каждый второй учащийся так одевается.
Наконец. Наконец пришёл час, когда стоило уже собираться совсем активно, и этот период времени я описывать не буду. Очень уж нервничаю.
   Передо мной Хогвартс. Не было меня тут уже полгода. Я сейчас просто анализирую. Я спокойно зайду в Большой зал, мило улыбнусь и начну преподавать. Нет, нужно ведь сначала познакомиться. Точно... Всё, ни пуха. Эх, к чёрту послать мысленно самого себя, что ли? Так он, собственно, и сделал.
Двери Большого Зала открываются, и он входит. Все взоры прикованы к нему, тишина, и лишь тихий отзвук шкрёбания его кед по полу. Джон услышал и сразу стал поднимать ноги повыше. Он проходил через эту полоску между столами вечность, все на него пялились, а он пялился на МакГонагалл и почему-то улыбался. Настроение внезапно поднялось от вида её всё того же строгого пучка и уголков губ, чуть приподнятых, будто она вечно хочет улыбаться но всегда сдерживается. Ясные и выразительные глаза, сложенные руки у живота... Она ни капли не изменилась. Джон кивнул и поднялся на эту чёртову трибуну, как модель, как ходячая выставка. Ему даже почудился вздох из зала, и он тут же мысленно его озвучил в нескольких интерпретациях:
"Что за чудак будет преподавать нам трансгрессию? Мы ведь потеряем все части тела"
"Наконец-то хоть кто-то молодой и нормальный"
"Какой он классный, рубашка как у Фредди Крю, и роллинг стоунс я вообще обожаю"

...но слишком поглотился своими мыслями и кидал взоры на шестнадцатилетних подростков, которых было не так много, вспоминая себя в этом возрасте и точно такую же полуулыбку Минервы. Она начала свою речь.
- Напоминаем, что на практические занятия допускаются только студенты, которым уже исполнилось шестнадцать лет. Кто не успел оплатить, пожалуйста, сделайте это в течении недели, подойдя к своим старостам.
Раймер чуть передёрнулся. Он встал в позу "нате меня вам", наклонил слегка голову и добрым взглядом с лёгкой улыбкой уставился на профессора. Профессор тем временем продолжала свою речь, и не слушая, что она говорит, Джон задом почуял, что его сейчас будут представлять. Женщина сделала шаг назад, а Джон придвинулся вперёд.
- Вашим преподавателем будет некогда так же ученик Хогвартса, как и вы Рафнсвр... - Минерва неожиданно запнулась, сделала более строгий вид и невозмутимо продолжила. - Рафнсвартр Мефистофель. Я передаю слово ему рассказать о трансгресси перед началом ее практического изучения то, что он сочтет нужным. Удачного занятия вам всем.. ВСЁ. Она окончательно ушла куда-то в угол, и теперь Раймер должен был справляться сам.
Будто какой-то провал в бездну... Так страшно и одновременно приятно, бабочки в животе летают. Давно такого у него не было.
-Ну, что ж... Я... Профессор МакГонагалл, прошу меня простить, пока не знаю за что, но скорее всего за имя. - он повернулся к женщине, неловко улыбнулся, понял, что сморозил какую-то ересь и обратился обратно к ребятам, которые, как ему казалось слишком вниматочно его слушали.
- Рад приветствовать вас всех, шестикурсников на мой первый урок по трансгрессии. Я не хотел бы сразу переходить к учёбе, поскольку очень хорошо помню себя в вашем возрасте. Я думаю, мы с вами найдём общий язык. Как уже сказала профессор МакГонагалл, меня зовут Рафнсвартр Мефистофель, и я очень нервничаю, ибо сегодня мой первый день, первый урок и вообще-е-е... Ну, вы меня поняли. Надеюсь, дружеская атмосфера и стиль общения ни как ученик с учителем вам придётся по нраву. Я не очень люблю все эти официальности, и раз стою тут и буду вас учить, потребую взаимности с вашей стороны. Главное - не перегибать палку, когда я злой - я очень страшен. - Рафнсвартр глубоко вздохнул. Всё это проговорил почти на одном дыхании. Он затылком чувствовал это подавление улыбки Макгонагалл, ему  было приятно тут стоять, и весь страх перед публикой почти исчез, да  и ребята ему почти понравились.
- Наверное я должен узнать ваши имена, да? У меня отвратительная память на лица, но не имена, что, собственно друг буз друга не взаимодействует, ведь если я не буду помнить лиц... О чем это я? Простите. Я попрошу каждого по очереди представиться. Буду рад. - он искренне улыбнулся и взглянул на всех присутствующих. Стоять - то уже надоело...

Отредактировано Rafnsvartr Mefistofel (2012-12-09 01:59:16)

+5

4

Спальня для девочек>>

Панси вошла в Большой зал за толпой хихикающих хаффлпаффок, на которых бросала презрительные взгляды каждый раз, когда хоть одна из них оборачивалась на сумрачного вида старосту зеленого факультета.
Зал выглядел  необычно: столы были отодвинуты кстенам, а посреди, на пустом ныне пространстве, были разложены обручи.
Она остановилась у входа, достала из кармана мантии список тех, кто сдал деньги за тренировку. Постепенно Зал заполнялся, но Драко она не видела. Казалось бы, мелочь, но этой мелочи было достаточно, чтобы испортить ей и без  того плохое настроение.
Панси разглядывала обручи, имитируя слежение за дисциплиной. можно подумать, это было необходимо. В течение прошедших с бала недель ученики и так достаточно дисциплинированно проводили время, да и наличие одинаково ко всем суровой Макгонагалл только еще сильнее гасило любое желание вытворить какую-нибудь глупость.
Когда появился парень в странной и даже отчасти нелепой одежде, улыбающийся  так, как будто еу предстояло получить приз в тысячу галлеонов, Панси вытаращила на него глаза совершенно недопустимым для воспитанной ведьмы образом. Он выглядел... странно,  да. Подобрать другого слова не представлялось возможным. Черно-красный  свитер, темные необычные штаны, длинные светлые волосы. Как будто Люциус Малфой решил поучаствовать  в самом нелепом маскараде  в своей жизни.
Здравый смысл Панси моментально определил его не более подходящим для романтического переживания, чем предыдущие неизвестный Пожиратель Смерти, Маркус Флинт или Драко Малфой, а потому сердце Паркинсон  намгновение сделало паузу,  а затем забилось вдвое быстрее.
Она глубоко вздохнула, отчего мантия на  груди натянулась, демонстрируя довольно внушительный для шестнадцати лет бюст Панси, взмахнула ресницами и спрятала бесполезный, а теперь еще и отвлекающий ее список обратно в карман мантии.
Она почти прослушала слова Макгонагалл, а вот когда слово взял этот парень с совершенно непроизносимым именем, направилась ближе.
  - ...О чем это я? Простите. Я попрошу каждого по очереди представиться. Буду рад.
Улыбка у тренера была что надо. Паркинсон ускорилась, наступила на ногу какой-то зазевавшейся когтевранке, локтем намекнула Макмиллану, что его место в сторонке, и прорвалась в первые ряды.
- Здравствуйте, мистер Мефистофель. Я - Панси Паркинсон, староста слизерина, -  она улыбнулась и стрельнула глазами в тренера. - Надеюсь, вам тоже все понравится, мистер Мефистофель. Вы заканчивали Хогвартс?
Паркинсон нисколько не волновало еще несколько десятков учеников за ее спиной, но она просто не могла не воспользоваться возможностью запомниться странному, но симпатичному парню. Кто знает, вдруг пригодится.

Отредактировано Pansy Parkinson (2012-12-10 00:33:32)

+5

5

[Переход на новый эпизод. 15 ноября 1996 год]
БАЛ: Крыльцо паба >>>>>

Прошло две недели с бала, Лаванда, как и многие другие, находилась в состоянии шока от произошедшего, однако то, что Рон был рядом с ней значительно смягчил нападение. Больше всего она беспокоилась за раны, которые нанес ему Пожиратель смерти – Долохов, как рассказал ей позже гриффиндорец, тот самый, что был в отделе тайн, но их успешно удалось залечить мадам Помфри, впрочем, те дни, что Рональд был в крыле, Лаванда использовала для того, чтобы более детально изучить расписание Малфоя, присланное Персефоной, как они и договаривались. Факультатив по трансгрессии о котором объявили не особо прельщал Браун, но поскольку это была еще одна возможность проследить за слизеринским принцем она решила преодолеть некоторые неудобства чтобы поскорее узнать о том, что нужно было Паркинсон. Один раз, Лаванде удалось проследить за Малфоем из Больничного крыла,  где он навещал младшую сестру своей однокурсницы – Асторию Гринграсс. Собственно об этом она передала Персефоне в тот же день, когда они столкнулись в женском туалете. На деле следить за Малфоем оказалось куда сложнее, потому что тот был весьма сосредоточен и часто оглядывался и загадочно исчезал на восьмом этаже.

…«Ну  куда же ты так бежишь! – думает Лаванда в очередной раз прячась за колонну, когда Малфой оглядывается. – Только бы не заметил! Нужно придумать, как сделать так, чтобы мое следование за ним было случайностью. – Так, а где он? – выглянув из-за колонны не найдя Малфоя думает Браун, а после осторожно, направляется следом по коридору восьмого этажа. – Мерлин, может ну его, отказаться от этой странной затеи? – заглядывая за колонны, испуганно размышляет гриффиндока, ей кажется, что вот сейчас на нее выпрыгнет бледный как призрак слизеринцев из темноты и начнет кричать, пытать, зачем она за ним следит». Хуже всего, для Браун оказалось то, что страх оказаться раскрытой перешел в ее сны и какой бы радостный не снился ей сон он заканчивался одним и тем же. Она идет по ночному коридору восьмого этажа, который только освещается ею с помощью заклинания. Дойдя до стены, она понимает, что это тупик и уже собирается вернуться обратно, как ее что- то темное хватает за плечи и прижимает к стене, в эту секунду Лаванда просыпается в своей кровати спальни для девочек. Парвати мирно спит, но вот ей уже просто страшно заснуть, поэтому она ложиться и смотрит в потолок, но в какой-то момент все же засыпает …

Лаванда спускается по главное лестнице в холл и направляется в Большой зал, который заполнен шестикурсниками. Помещение непривычно пусто, столы сдвинуты к стенам, а посередине разложены обручи. Немного постояв в недоумении, Лаванда проходит к гриффиндорцам, а сама бросает короткий взгляд в сторону слизеринцев. Речь МакГоногал была даже в некоторых местах смешна, особенно учитывая то, что имя у преподавателя трансгрессии действительно было сложно для произношения, а вот внешний вид, еще куда больше смешил Лаванду, хотя она давила смех прикусывая нижнюю губу.
- Наверное, я должен узнать ваши имена, да? У меня отвратительная память на лица, но не имена, что, собственно друг буз друга не взаимодействует, ведь если я не буду помнить лиц... О чем это я? Простите. Я попрошу каждого по очереди представиться. Буду рад.
«Какой странный, хотя с таким именем не мудрено, что он лица не запоминает, - отвернувшись в сторону, чтобы не выдать подавленный смешок, думает Лаванда».
- Здравствуйте, мистер Мефистофель. Я - Панси Паркинсон, староста слизерина. Надеюсь, вам тоже все понравится, мистер Мефистофель. Вы заканчивали Хогвартс? – подала голос Персефона и Браун поспешила вслед за ней так же сделать шаг вперед.
- Лаванда Браун, мистер Мефистофель, - проторила она, после того как коротко посмотрела на Паркинсон, а затем обратила свой взгляд на мужчину, но ничего более добавлять не стала, если он не запоминает лица, то лишняя информация может вытиснуть и имя, решила гриффиндорка и шагнула назад.

+4

6

>>Теоретически в игре, из гостиной) Практически - Бал: Столы Слизерина и Когтеврана.
15 ноября 1996 года, новый эпизод.

Как только на доске объявлений появилось сообщение о трансгрессии Луна постоянно оказывалась около него и впервые в жизни пожалела, что ее возраст может быть важен, не подходит для учебы даже. То есть жила, жила и не задумывалась, что вот тебе пятнадцать, а значит нельзя чему-то учиться... Пятнадцать - это почти шестнадцать, как так? Трансгрессия - это же так интересно! Волшебно так ведь - раз и в другом месте. Как в сказках. А Луна любила сказки и хотела всему-всему научиться волшебному и интересному. Потому что многое можно уметь, а есть такое, что просто совсем нужно уметь, что волшебнее еще и от того, что не понимаешь, как это происходит, почему... И завораживает, когда видишь.
   Поэтому каждое утро и вечер в течение недели где-то, Луна Лавгуд проверяла доску на предмет нового объявления. Знала, что ей нельзя будет учиться, и все равно ждала. Хотя бы будет слушать разговоры в гостиной, что более старшие будут рассказывать. Раньше тоже что-то слушала, интересно... А теперь взрослее, больше знает и о трансгрессии читала, стало и совсем интересно. Это же так страшно даже, что сложно и представить... Не представляешь себя мгновенно исчезающей, не представляешь в таком. Как это возможно? И вот, когда этот ожидаемый Луной день настал, когда появилось объявление, и в нем она узнала, что можно прийти и не мешать!
   В общем Луна пошла. Ей было так интересно, что даже забыла, что нельзя учиться. Но так и осталась у стены, где как поняла те (а их было меньше, конечно), кому еще нельзя учиться лучше будут стоять.
   Зал был очень интересный теперь. Луне все сейчас было интересно. Она уже отошла от трагедий на балу и снова была собой. Радовалась всему и много размышляла обо всем. Обручи... Красивые обручи! Луну все приводило в восторг. И студенты и вкусный обед до факультатива и все, совсем все!
   Как же хотелось учиться! Но раз такое придумали, значит так и надо. Лучше она просто посмотрит, чем ее расщепит на тысячи маленьких Лун.
   И профессор МакГонагалл замечательная и новый преподаватель, и его имя! Такое имя, наверняка с историей... Такие имена просто так не даются, Луна знала. Имена всегда волшебники не просто так носят, вот какие все замечательные вокруг... И Панси, староста Слизерина и Лаванда из ОД, которые представились первыми! Луна тоже было хотела представиться, но вспомнила про "не мешая занятиям" и прислонилась к стене обратно, опуская было поднятую почти руку.   
   Она улыбалась и приготовилась слушать все и смотреть за всеми. Когда ничего не нужно делать, так же можно много увидеть. Больше, чем если бы перемещаться сама училась. А так она будет учиться тому, как перемещаются другие, как они делают успехи и может даже ошибки. Луна все запомнит и потом ей будет интереснее. А еще тут же будут ее друзья, а это важно так очень. Она будет за ними приглядывать и радоваться. Трансгрессия - это очень интересно... Но очень волнительно. Ведь можно раз - и исчезнуть совсем. Навсегда. И хотя Луна читала, что нельзя... Были же волшебники, которые пропадали вообще, безвести? Об этом она тоже читала... Поэтому фестралы казались куда приятнее в том, что они же живые. На них летишь и столько видишь, общаешься с ними немного, не теряешь в своей жизни кусочек пути, важный кусочек твоей жизни, в которой ты можешь потерять очень многое: не найти друзей, не пройти какие-то испытания... В общем очень многое... Но чтобы чего-то избегать, нужно поближе узнать. И может не избегать. Ведь всегда можно перемещаться и уже там встречать нужных людей и испытания... Луна опять задумалась об этом вопросе, который давно обдумывала и на время выпала из реальности. Но до того, как преподаватель заговорит. Тогда она снова поднимет голову и будет слушать, слушать...

Отредактировано Luna Lovegood (2012-12-11 23:37:14)

+4

7

Лис входит в Большой зал, окруженная стайкой беспрестанно щебечущих пятикурсниц своего же факультета, которые проявили желание присутствовать на столь важном мероприятии, и за поведение которых Лис отвечает собственной головой. Неугомонные девчонки постоянно озираются по сторонам, обсуждают старшекурсников и восхищенно визжат, заметив особенно симпатичную особь мужского пола. Впрочем, самого главного зрелища - представления жадным очам студентов нового преподавателя - еще нет, и Лис с чистой совестью оставляет своих раскрашенных и не в меру высоких птенцов в зоне, предназначенной для зрителей.

По мнению Лис, устраивать уроки трансгресии после событий двухнедельной давности, когда ничего не подозревающим студентам пришлось танцевать не со своими парами, а со смертью, мягко говоря, не совсем правильно. Половина из учеников еще не отошла от шока, другая же половина - синхронно стонет в больничном крыле. Хотя, пожалуй, на таком мрачном фоне, долгожданные занятия трансгрессией будут выглядеть вдвойне эффектно и положительно скажутся на учениках. И, вероятно, не покажутся такими уж фантастическими и невыполнимыми. Если кто-нибудь из присутствующих не додумается трансгрессировать за пределы Хогвартса, конечно.

Болотце из змеино-синих галстуков маячит прямо в середине зала, и Лис направляется к ним. Как оказывается, студентов, желающих познать тайны мгновенного перемещения, не так уж и много. Скорее даже наоборот. То ли все однокурсники от страха разъехались по домам, то ли бродят неизвестно где. Шестой курс Рейвенкло присутствует почти в полном составе, за исключением лежащих в лазарете. Лис сделала все, что зависело от нее, а значит теперь можно посвятить немного внимания и себе.

Что и говорить - Лис не выносит трансгрессию, даже еще не распробовав это явление на вкус. Она отдает предпочтение старинному и надежному способу перемещения - метлам. Но не может не признать того факта, что иногда раствориться в воздухе гораздо, гораздо удобнее, нежели призывать метлу. На это банально может не хватить времени.

Вот поэтому Лис и здесь. Чтобы иметь в своем арсенале все, что может пригодиться. Чтобы не быть хуже других. А еще потому, что она староста. Мерлин бы побрал эти правила.

Когда профессор Макгонагалл заканчивает свою речь, и вперед выходит молодой мужчина, все в зале притихают. Лис его почти не слушает, но зато осматривает очень цепко. Все в нем кричит о его своенравности и даже фривольности. Движения хоть и расслабленные, но несколько нервные, а голос Лис кажется недостаточно грубым. Интересно, не впечатается ли он в один из арочных проемов при своем первом показательном выступлении. А даже, если и так, то как поступит дальше. Лис не видит в нем надежность, такую, какую определенно стоило бы воспитать в себе магу, взявшемуся преподавать подобную дисциплину. Вряд ли его безумный поток слов придаст ученикам большую уверенность. В конце концов, все решают действия.

Из мыслей Лис вырывает каменная глыба, внезапно обрушившаяся на ее ногу и, кажется, не оставившая не единой целой кости. Прежде чем Лис понимает, что свод Большого зала вовсе не собирается обрушать свой гнев на студентов, она слышит протяжный голосок Паркинсон, который ядовитым плющом обвивает ушные раковины присутствующих. И все становится на свои места.

Негодование с головой захлестывает Лис, и та, чуть прихрамывая, уверенно направляется вслед за Паркинсон, не собираясь спускать ей это с рук. Лис невольно замечает, как слизеринка одним своим взглядом облизывает и буквально заглатывает в себя нового преподавателя, и ей тут же становится дурно. Если она проделывает то же со всеми мужчинами, то еще долго оставаться ей старой девой. Потому что вряд ли кого-то такой взгляд может натолкнуть на мысли, не связанные с выворачиванием собственного желудка наизнанку.

Прежде, чем Лис пробирается-таки к профессору, перед самым ее носом вырисовывается гриффиндорская шутовница, вечно поднимающая Лис настроение своими не в меру обтянутыми нарядами и прыгающей прической. Ради такого представления Лис готова и подождать, но Браун, кажется, не настроена на ослепление мужского внимания и нервно дернувшись, пятится назад, едва не наталкиваясь на Лис, которая предупреждающе шипит, все же освобождая гриффиндорке дорогу.

По обеим сторонам от Лис - Паркинсон и Браун, неведома когда успевшие спеться. Перед самым ее носом - молодой преподаватель с невыговариваемым именем, которое Лис даже не трудится запомнить. Ее всегда убеждали лишь телесные контакты, потому и сейчас, не дожидаясь каких-либо знаков внимания, Лис протягивает руку и аккуратно заключает ладонь профессора в свою. Вряд ли этот жест много кому виден, но Лис так легче.

- Мое имя - Лиза Турпин, профессор. И, как староста факультета Рейвенкло, хочу выразить истинное восхищение тем, что Вы будете преподавать у нас трансгрессию, - еще мгновение Лис ощущает тепло, исходящие от мужской руки, а затем мягко отстраняется, слегка задев костяшками пальцев тыльную сторону ладони профессора.

+4

8

После бала прошло две недели. Целых две недели. Всего две недели. Не слишком много времени, чтобы забыть страх, беспомощность и злость на себя и на других. Грейнджер заставила себя утонуть в учебе, обязанностях старосты, только бы не вспоминать о произошледшем. Даже по собственому мнению Гермиона уже успела всех замучить своей повышенной активностью, что уж говорить о мнении других. Единственным, что хоть как-то подняло ее настроение - это новый факультатив. Трансгрессия - это же чудесно! Свобода перемещений, о которой можно только мечтать. И новые знания... Что может быть лучше новых знаний и умений? Ну разве что... новая книга.
В зале уже набилось прилично народу. Грейнджер увидела Паркинсон. Кажется, это ее подруга чем-то приглянулась Пожирателям.  Но особых душевных терзаний на лице старосты Слизерина не обнаружилось. То ли с приятельницей все в порядке, то ли дружба на зеленом факультете... Специфическая
И тут профессор МакГонагалл представила им преподавателя... и Грейнджер резко забыла обо всех проблемах, потому как зрелище было поистине... впечатляющим. То ли панк, то ли еще кто, прости Мерлин, но уж точно на профессора этот странный тип с дьявольской фамилией походил меньше всего. Если бы он по вдруг постучал в дверь их дома, то шестикурсница безо всяких сомнений попросту полицию вызвала, от греха подальше.
Новые знания перестали быть такими уж привлекательными...
Здороваться в первую очередь с этим чудом природы полезли Паркинсон и Лаванда.
- Лаванда Браун, мистер Мефистофель, - вылезла вперед Браун и Гермиона тут же захотела ее убить. Профессор Мефистофель! Он их учитель, и обращаться к нему надо именно "профессор". Неужели анекдоты про блондинок настолько правдивы?!
Грейнджер тяжело вздохнула тоже решила представиться. Ну... странный он. Но надо же подавать другим пример, правда?
Даже если не хочется.
- Гермиона Грейнджер, профессор, - сказала она, стараясь быть безупречно вежливой. - Староста Гриффиндора.

+2

9

...
   На самом деле, должность старосты накладывала на Малфоя не слишком много обязанностей - или он просто игнорировал часть из них - поэтому он особенно не утруждался. Однако вот в такие моменты, как этот, ему хотелось послать все к дракллам, отправиться к Дамблдору и отказаться от своего статуса в пользу любого желающего идиота, каким он и сам был еще пару лет назад. Ну и попытаться убить директора, конечно, чтоб зря не таскаться по лестницам.
Но так как сегодня был определенно не тот день, в который Малфой чувствовал бы себя способным на убийство, отказываться от должности он тоже не пошел. Чтобы зря не таскаться по лестницам, правильно. Не говоря уж о том, что до Большого Зала идти было на порядок меньше, чем до директорского кабинета.
   Он не был заинтересован в трансгрессии - Беллатриса отлично объяснила ему теорию, а лишившись при первой практической попытке примерно пары дюймов волос слева, из-за чего пришлось менять стрижку, Малфой и вовсе утерял интерес к этому способу перемещения. Но это не спасало его от необходимости присутствовать на занятиях как старосту, да и тетушка ясно дала понять, что трансгрессия ему нужна.
   Так как слушаться Беллатрису стало хорошим тоном в его семействе, Малфой поднялся в Большой Зал, от души надеясь, что весь этот цирк пройдет как можно спокойнее.
   К сожалению, то, что его надежды не осуществятся, он понял сразу - едва увидел приглашенного тренера. Когда тот предложил представляться, не пожелав получить от старост списки, Малфой душераздирающе вздохнул, оставаясь у дверей. Лезть ближе совсем не хотелось. Пока по всему выходило, что вместо трансгрессии их ожидает разброд и шатание.
   Самые ответственные, в число которых затесалась и Браун, принялись наперебой представляться чудику. Тон Паркинсон вызвал желание предложить ей вести себя прилично, что Малфой оставил при себе, Браун неожиданно отличилась лаконичностью, Турпин не упустила случая ухватить новоявленного профессора за клешню, а Грейнджер... Грейнджер была просто Грейнджер.
   Малфой снова вздохнул, покосился на с интересом взирающую на происходящее от стены Лавгуд, и направился ближе к странной композиции - Макгонагалл, чудик, слизеринка, рейвенкловка и две гриффиндорки.
    - Здесь на одну гриффиндорку больше, чем нужно для показателя сплоченности факультетов... Даже на две больше, чем вообще нужно, - походя съязвил он, не чувствуя, впрочем, былого азарта. - Малфой, Слизерин. Профессор Макгонагалл, простите, мы должны обращаться к тренеру как к профессору, несмотря на то, что он им не является в полной мере? - через голову Мефистофеля обратился он к гриффиндорскому декану, которая его и притащила.
   Все остальные вопросы вроде того, где Браун потеряла своего Уизли, с которым ее после Бала стали часто видеть вместе за весьма недвусмысленным времяпропровождением; где Грейнджер потеряла Поттера и не помер ли тот, на счастье скатившись с лестницы после обеда; почему бы Паркинсон не повесить на себя табличку с объявлением о том, что она свободна, могли подождать.
   Он кивнул приветственно Турпин, пользуясь случаем - два последних факультатива по рунам он пропустил, а встречаться просто так вне учебного процесса у них как-то было не заведено. Стоило бы хотя бы спросить у нее, что они прошли с Бабблинг - не то что ему действительно было это важно, да и Бабблинг всегда очень лояльно оценивала его знания по своему предмету, но в этом году это могло ему не сильно помочь: кажется, за прошедшие два с половиной месяца он не запомнил ни одной темы.

+4

10

начало игры
Невилл и сам не понял как вышло, что он едва не опоздал на обед. Почему-то закрутился, завертелся - хотел выполнить побыстрее домашнее задание, чтобы вечером осталось время для дел поважнее, а в итоге пришлось обедать в ускоренном режиме, заглатывая ту пищу, которая оказывалась поблизости, а не ту, которую Невилл любит. Хотя это не было сильной проблемой. Невилл уже давно не испытывал острой потребности в пище. Утолить голод, само собой, надо, но в остальном все его мысли занимали дела душевные. В последнее время Невилл постоянно витал в облаках, погружаясь в собственное сознание все глубже и глубже. Однако кое-что все же могло вернуть его в реальность. Предстоящих тренировок по трансгрессии парень ждал не меньше, чем собраний Отряда Дамблдора в прошлом году. Поэтому, не успев допить и стакан тыквенного сока, Невилл убежал в гостиную, чтобы надеть одежду посвободнее. Времени до сбора в большой зале оставалось уже не так много, поэтому гриффиндорец горел от нетерпения и страха. Эти два чувства постоянно маячили на душе у парня, перемешиваясь еще с диким желанием попробовать. Он уже давным давно привык к неудачам, которые происходят по рассеянности и несобранности, но упорства ему все же не занимать.
Наконец, ступив на первую ступеньку за портретом Полной Дамы, Невилл помчался вниз, перескакивая через несколько ступенек. Больше всего его успокаивало то, что рядом будут друзья. Наверняка ведь Гарри и Рон не пропустят столь интригующие занятия. Да и вообще, ни один член ОД, пожалуй, не должен отказаться от возможности научиться трансгрессии. Невилл даже чувствовал в каком-то смысле долг перед организацией, которая была создана ими в прошлом году. Не удивительно, что парень попал в зал одним из первых.
Профессор МакГонагалл ждала пока помещение наполнится студентами. Невилл смотрел по сторонам, пытаясь отыскать знакомые лица. Декан факультета была как всегда невозмутима в строгости своего лица. Когда зазвучал ее голос, заглушающий все прочие шумы, Невилл в очередной раз преисполнился уважением. Прошли те дни с первого и второго курса, когда парень боялся даже взгляда профессора МакГонагалл. Теперь же это были совсем другие эмоции, хотя и не менее сковывающие поведение гриффиндорца.
Далее парень уже не искал в толпе знакомые лица, а устремил все свое внимание на нового преподавателя. Он был молод и, кажется, несколько застенчив. В каких-то его движениях Невилл узнал себя и ему стало еще более не комфортно. Слушая, как мистер Мефистофель едва подбирает следующее слово, парень оглядывался по сторонам, пытаясь считать реакцию других людей. Среди всех совершенно резонно отличалась Полумна. Девушка оказалась в стороне ото всех и смотрела вперед с таким воодушевлением, будто ничего странного не происходило. А что в самом деле происходило странного? Подумаешь, хочет общаться с учениками, как с равными... наверное это хорошо! Действительно хорошо! Нужно подойти и поздороваться, решил Невилл. Проходя мимо Лавгуд, парень коротко ей махнул рукой и улыбнулся.
Около нового преподавателя уже собралась толпа, поэтому пришлось немного подождать, прежде, чем Невилл пробрался ближе. - Гермиона Грейнджер, профессор. Староста Гриффиндора, - сказала гриффиндорка совсем рядом и Невилл ее только-только заметил. - Невилл Лонгботтом, сэр! - громко выкрикнул парень, подняв вверх правую руку, чтобы привлечь внимание. Далее он старался держаться поближе к Гермионе и не потерять ее из виду. В конце концов рядом с ней ему наверняка будет привычнее. Однако не успел парень и слова сказать девушке, как знакомый до тошноты голос лениво затянул старную песню. - Здесь на одну гриффиндорку больше, чем нужно для показателя сплоченности факультетов... Даже на две больше, чем вообще нужно. Малфой, Слизерин. Профессор Макгонагалл, простите, мы должны обращаться к тренеру как к профессору, несмотря на то, что он им не является в полной мере? Невилл поморщился и посмотрел на Гермиону таким взглядом, будто надеялся, что девушка немедленно выключит звук во всем зале, что явно минимизирует возможность возникновения конфликта. Однако парень и сам промолчал, хотя это стоило ему некоторых усилий.

+4

11

[15 ноября 1996 год. Предположим, что Бонни после Запретного леса на бал не пошла, ибо ей «радостей» хватило и до этого.]

  Около недели назад в гостиных появилось чудеснейшее объявление о сдаче экзамена на трансгрессию. Всего два условия: 2 галлеона и «наличие» 16 полных лет. Бонни повезло и ей уже исполнилось шестнадцать. А значит, можно было учиться трансгрессии. Учиться чему-то новому всегда весело, по мнению девушки. А уж трансгрессия – это ли не счастье? Сначала ты в одном месте, а потом бац! И ты в каком-нибудь местном трактире. В принципе, не обязательно именно в трактире. Но Петерсон почему-то подумалось сразу про это место. А все почему? Потому что когтевранка очередной раз не спала ночью из-за интереснейшей книги. Пришлось утречком поспать и пропустить завтрак,а заодно и обед. Уж очень хорошо спалось.
«Благо захватила с собой пару тыквенных печенек. В следующий раз скажу «спасибо» моей Бель, за заботу. Сегодня наверняка будет что-нибудь очень интересное.» Девушка обвела взглядом студентов, большая часть уже была в большом зале.
- Вашим преподавателем будет некогда так же ученик Хогвартса, как и вы Рафнсвр... Рафнсвартр Мефистофель. Я передаю слово ему рассказать о трансгресси перед началом ее практического изучения то, что он сочтет нужным. Удачного занятия вам всем.
  «Надо будет сыграть с кем-нибудь в игру, кто быстрее выговорит это имя. Мерлин, его вообще выговорить возможно?» Блондинка покачала головой и чуть отошла в сторону, ближе к стене. Здесь поодаль от остальных учеников, можно было рассмотреть нового преподавателя и заодно съесть запас тыквенного печенья. "Учитель в джинсах и кедах, хах. Что может быть милее?"
- Наверное, я должен узнать ваши имена, да? У меня отвратительная память на лица, но не имена, что, собственно друг без друга не взаимодействует, ведь если я не буду помнить лиц...
  «Восхитительная логика!» Девушка молча жевала печенье, время от времени оглядываясь по сторонам. Все же не прилично нагло жрать на занятиях. «У профессора однозначно сложиться мнение, что я без еды никуда. Но если хорошо подумать… Хм… Так оно и есть. Ибо спать ночью надо, а не во время завтрака. Но книга! Книга была такая интересная! Она вдохновляет на что-то новое и неизведанное. Жаль, что когда я ее закончу читать, ни чего подобного не найду. А после опять будет грустно. Хотя всегда можно перечитать. Но нет. Не будет той самой новизны восприятия прочитанного. Расставаться с хорошим всегда грустно… » Пока Петерсон рассуждала о книгах, студенты представлялись профессору. Бонни очередной раз «хлопала ушами». Доев последнее печеньице, когтевранка вернулась в толпу учеников.
- Мое имя - Лиза Турпин, профессор. И, как староста факультета Рейвенкло, хочу выразить истинное восхищение тем, что Вы будете преподавать у нас трансгрессию.
  Петерсон проследила за рукопожатием Турпин и усмехнулась. «Интересно, после такого наш факультет будет на лучшем счету? Хорошая все же староста нам досталась.» Следом за Лизой представилась Грейнджер и Невилл. А после Малфой, естественно без язвительности он обойтись не смог. «Думаю теперь моя очередь.» Девушка сделала шаг вперед, дабы на нее перешло внимание:
- Эээ… - Как и всегда, долгое и протяжное «Эээ…», забыла имя. Разволновалась. – Бонни Петерсон, профессор, - Девушке все же удалось выговорить и она постаралась «замять» свою забывчивость искренней улыбкой. «Идеальное начало, черт побери.»

Отредактировано Bonnie Peterson (2012-12-14 21:10:08)

+2

12

Лаванда отходит назад и слышит странное не то шипение, ни то ворчание флитвика, но обернувшись, она едва сдерживается, чтобы не хихикнуть своему представлению, кто же так нервничал за ее спиной, чтобы поскорее представиться преподавателю трансгрессии.
- Мое имя - Лиза Турпин, профессор. И, как староста факультета Рейвенкло, хочу выразить истинное восхищение тем, что Вы будете преподавать у нас трансгрессию, - ластится словно кошка к Рафнсвартору староста Рейвенкло и Лаванда цокает язычком едва слышно и сложив руки на груди покачивает головой в недовольстве.
«Кто бы мог подумать, что у клуба самый умный мужчины постарше нынче в моде, - думает Браун, заглядывая за плечо Лизы, не скрывая улыбки от рукопожатия. – Фи, какой дурной вкус, только посмотреть, во что он одет! Да он спит то в лесу, рядом с кентаврами, не иначе».
- Гермиона Грейнджер, профессор. Староста Гриффиндора, - как и всегда, Грейнджер решила показать свое превосходство, хотя кроме как выскочкой ее Лаванда больше и не могла назвать.  Где-то позади, раздался шепот пятикурсниц, что притащила с собой Турпин и Лаванда громче цокнула, старая привлечь внимание старосты Рейвенкло, которая излишне увлеклась представлением профессору, но внимание, куда большее к себе привлек появившийся как черт из табакерки Малфой, Лаванда вздрогнула от его ядовитого замечания:
- Здесь на одну гриффиндорку больше, чем нужно для показателя сплоченности факультетов... Даже на две больше, чем вообще нужно.
- Это слизеринок как минимум на две больше, Маааааааалфой, - подражая тону слизеринца, не удержалась Лаванда и вовсе не оговорилась. – Если опоздал, так имей совесть, хотя, у тебя ее и нет, поэтому бесполезно, да. – Браун перекинула прядь волос, радуясь тому, что смогла, как ей казалось отбить едкое замечание в сторону Гриффиндора и тем самым испортить уж слишком хорошее настроение старосты Слизерина.
-Малфой, Слизерин. Профессор Макгонагалл, простите, мы должны обращаться к тренеру как к профессору, несмотря на то, что он им не является в полной мере? -  Показывая свое остроумие, Мадфой вызывал у Лаванды лишь усмешку и она, стоя рядом подражала тому, как он обращается к декану ее факультета. Впрочем, кивок  в сторону Турпин, Лаванда не смогла не запечатлеть, каждая мелочь от нее теперь не должна ускользнуть. Когда распутываешь тайны Слизерина это особенно полезно, потому что они не особо распространяются о своих тайнах. И это не могло не злить любопытную Лаванду.
- Невилл Лонгботтом, сэр! - громкий выкрик Лонгботтома рядом с Гермионой немного оглушил Лаванду поэтому она предельно серьезно посмотрела на гриффиндорца.
- Эээ…Бонни Петерсон, профессор, - вот еще одно «дарование», Лаванда улыбнулась, ее всегда поражала способность забывать свое имя, но это казалась довольно милым, особенно если смотреть на человека, который старательно его вспоминает.

+2

13

Минерва МакГонагалл сохраняла полнейшее спокойствие. По крайней мере внешнее, как всегда. Она прекрасно знала, что в Хогвартсе, и тем более в Хогвартсе, когда все ученики старших курсов собираются в одном помещении, всегда все может пойти не так, поэтому даже и не думала переживать. А мысли, подобные тому, что сейчас этот факультатив превратится в нечто очень недисциплинированное она убирала при первом появлении. Во-первых, это контрпродуктивно, во-вторых... это опять же контрпродуктивно и бессмысленно чрезвычайно.
   Профессор взирала на ученика, на преподавателя сейчас с затаенной гордостью за своего студента, студента своего, львиного факультета, что всегда дополнительный повод для гордости, и все же волнением, что что-нибудь может пойти не так. Хотя и да, конечно, это бессмысленно и не стоит того. Переживать. Но свойство переживать, даже таким мудрым людям, как Минерва, контролирующим свои эмоции, все же присуще. Поэтому она стояла в стороне, стараясь быть и не быть здесь. Не желая оставлять Рафнсвартра, в это его первое занятие, наедине с бедой и в тоже время дать ему прочувствовать все самому, прочувствовать и многое преодолеть в себе впервые на преподавательской стезе. Конечно, первое занятие было бедой! Катастрофой и саморазрушающим действом, когда кажется, что любое невпопад сказанное слово вызовет обрушение стен и ты будешь этому благодарна. У Минервы тоже был первый урок в ее жизни и она тем более с сочувствием, пониманием, предполагала, что творится в душе молодого человека.
   Подавив улыбку, когда Мефистофель извинился перед ней за свое имя, она ободряюще кивнула, хотя он может не заметил этого, быстро отвернувшись видно испугавшись, что что-то пошло не так, и промолчала, чтобы не сбить его с мыслей тем более. Первый разговор с классом, это самое труднопреодолимое, когда хочется молчать вовек, а все шепотки кажутся на твой счет. И когда любая шутка и происшествие может затмить разум и выкинуть всю четко подготовленную лекцию и даже собственное имя из мыслей, памяти... Это убирает практика, практика, практика. И хладнокровие, которое спасает всегда и во всем преподавателя. Рафнсварту досталось тяжелое испытание в том, что его аудитория была больше обычного класса, больше намного. И это не могло его не сбивать, но держался он очень хорошо.
   Дослушав до: "Главное - не перегибать палку, когда я злой - я очень страшен." Минерва в красках представила это, но все же понадеялась, что это всего лишь для устрашения учеников. А в остальном, даже учитывая более свойское отношение к ученикам, как к добрым друзьям, все было замечательно. И хотя было видно, что Рафнсвартр волнуется, он сам в этом может и очень зря открыто и доверчиво признался, что у одних вызовет сочувствие и понимание и более порядочное поведение, а у других несколько другие мысли и соответственно поведение. Что добыча слаба и можно напасть. Также в красках представив это, слишком с разыгравшимся воображением похоже сегодня, Минерва постаралась представить, что никто не решит так делать. Новый преподаватель - это всегда добыча, для каждого. Но как и кто это проявляет иногда можно предсказать, а иногда нет. Но чем больше у преподавателя слабостей, тем больше у него шансов начать отвоевывать свое право называться преподавателем. Поэтому Минерва едва заметно улыбалась, что может и не отражалось совсем на ее стогом лице, порой казалось бы запомнившим эту маску строгости и спокойствия, что порой самой казалось, что иные только внутри. И очень надеялась, чтобы все прошло хорошо.
   Ученики постепенно представлялись. Может Минерва и не очень одобрила такой подход, чтобы ученики представлялись на подобном учебном мероприятии, так как их было довольно много и это могло затянуться, а еще если учесть, что дав им волю... Каждый мог представиться по-своему. Так, впрочем и происходило, но все было не очень драматично и даже можно сказать хорошо. Минерва одобрила, что старосты факультетов не проигнорировали обучение и не только пришли сами, но и контролировали младших, это посмотрев на Лизу Турпин.
   Начав даже разговор Панси Паркинсон, староста Слизерина, проявила дружелюбие и может быть излишне дружелюбие, но Рафнсвартр же сам попросил дружескую атмосферу и никакой официальности, а значит все шло, как нужно. Главное, чтобы так же Панси Паркинсон не заставила забыть молодого преподавателя, что он преподаватель и лекции тоже должно быть место, а не на дружеском знакомстве с юными хогвартскими студентками, где есть место обсуждению всего, хотя это и не было крайне плохо, разговоры, которые не относятся к предмету изучения, то есть трансгрессии, но... В общем Минерва была несколько в смятении и по-прежнему держалась позиции не вмешиваться, пока не станет совсем худо или не начнется катастрофа.
   Лаванда Браун, Лиза Трупин, Гермиона Грейнждер... Девушки представлялись, все по-разному и так, как они и могли бы представиться. Все шло хорошо. Даже Невилл Лонгботтом храбро подал голос и даже довольно громко, хотя и было видно, что он держится поближе к подруге мисс Грейнджер.
   Все немного сбилось со спокойного пути представления, когда вперед вышел мистер Малфой и задал вполне резонный вопрос, который вполне был бы уместным, если бы профессор МакГонагалл не знала, что он задан, чтобы сбить с толку и Мефистофеля, найдя таким образом слабое место, брешь. И вообще сбить с толку, сбить со спокойного представления и получить внимание, которое незнакомый тренер не заслуживал... Правдой, которая не была чем-то постыдным, но почему-то делающая слабым, если ее сказать.
  - Я думаю, что если вы будете называть вашего тренера по трансгрессии мистер Мефистофель, вы точно не ошибетесь, мистер Малфой, - Минерва грозно посмотрела на старосту Слизерина, который начал нарушать хрупкий покой этого первого занятия Рафнсвартра. - Мистер Мефистофель еще не преподает здесь на постоянной основе и не имеет этого звания профессор, что однако не делает его менее профессиональным в области трансгрессии. Для преподавания которой его и пригласили. Но если вы назовете мистера Мефистофеля профессор, подразумевая профессор трансгресии, ему тоже будет вполне лестно и вы опять же не ошибетесь. Как верно проявил инициативу мистер Лонгботтом, вы так же можете называть мистера Мефистофеля и сэр. Надеюсь, я ответила на ваш вопрос, мистер Малфой и вы сможете в полной мере приступить к изучению предмета трансгрессии для которой мы все здесь и собрались.
   Минерва оглядела зал, который продолжил представляться. Бонни так же назвала Рафнсвартра профессором, что хотя, как и было подмечено мистером Малфоем, не очень верно с научной точки зрения, с факультативной точки зрения было вполне допустимо. По крайней мере, Минерва не собиралась лишать Рафнсвартра Мефистофеля таких преподавательских регалий, которыми его уже наградили несколько учеников и что вполне могло вселить в него уверенность и чем-то крайне неверным тоже не было. Главное, чтобы он не начал говорить, чтобы они называли его совсем по-простому... Джон или еще как-то, как его зовут друзья. Поэтому точно лучше профессор.
   - Мисс Браун, не отвлекаемся на мистера Малфоя, занятие все еще продолжается, - Минерва едва заметно прикрыла глаза на мгновение. Если ученики сейчас начнут вступать в словесные перепалки, а другие вдохновенно выспрашивать разное у своего нового профессора, катастрофы в виде потере внимания аудитории точно не избежать. Еще один ободряющий взгляд в сторону новоявленного профессора и мысленная поддержка, понимая, что все все-таки идет неплохо.

+5

14

[Переход на новое время 15 ноября.]
------->  гостиная   Хаффлпаффа.
   Ханна чувствовала себя взволновано, нервно и уж слишком ответственно. Старостой факультета ее назначили не так давно, поэтому девочка изо всех сил старалась как-то поднять успеваемость факультет и сделать так, чтобы ученики Хаффлпаффа были примером подражания для остальных в поведении. Это было довольно сложно и заботно, но девушка старалась. Аббот помогала всем, кто к ней обращался. Ее подруга Сьюзан  уже начала подшучивать над девушкой, наводя блондинку на мысль, что некоторые ученики ленятся все делать самостоятельно и бегут к старосте, чтобы она все сделала за них, а Ханна ведется и помогает. Аббот тоже так казалось, но отказать она не могла, теперь у нее на груди размещен значок старосты факультета и на ней есть определенная ответственность.
Сегодня проходил урок трансргерссии. Ханна готовилась к этому дню целую неделю. Она несколько раз делала объявление для учеников Хаффлпаффа о предстающем уроке.  Ответственно отнеслась к сбору средств и подсчетам учеников. Одну ночь девочка даже плохо спала, потому что кто-то подшутил над тем, чтобы Ханна была осторожнее с деньгами, ведь их могут украсть. Кто-то из хаффлпаффцев произнес это просто так, но девушка очень переживала по этому поводу и не спала ночь, перед сдачей средств профессору Макгонагал. Так же, блондинка несколько раз проверяла возраст записавшихся на урок. Конечно, все может открыться на уроке, но девушке крайне не хотелось, чтобы подобный конфуз случился с Хаффлпаффом, поэтому самостоятельно перепроверила списки перед подачей.  В общем, Хана ответственно отнеслась к подготовке учеников к уроку. Перед походом в Большой Зал, она проверила все ли собрались, и все ли выглядят должным образом. Согласно рассказам старшекурсников, Министерство раз в год присылает своего человека для обучения трасгрессии, поэтому девушка хотела, чтобы Хаффлпафф показал себя с хорошей стороне. Краснеть перед профессором Макгонагал очень не хотелось, это здорово пугало.
Студенты желтого факультета дружно вошли в Зал и заняли свое место.  Ханна поправила свою мантию, волосы аккуратно заплетенные в косу и значок старосты факультета. Жуткое волнение заставляло ее ручонки стрястись, поэтому хвататься за палочку она пока не спешила.
Первой речь начала вести профессор Макгонагал. Ханна тут же выпрямилась и начала внимательно слушать завуча школы. Под конец ей стало немного скучно, и она осмотрела всех, кто присутствовал в Большом Зале. Тут были представители всех факультетов. А еще тут был Невилл. Девочка посмотрела на гриффиндорца и улыбнулась, почувствовав новую ответственность – не оплошать и не  показаться парню в плохом и неуклюжем свете. Что-то подсказывало блондинке, что она определенно загремит сегодня в больничное крыло с такой неуверенностью.
Следующим речь взял мистер Мефистофель. Он показался довольно дружелюбным и «простым», но его имя заставляло Аббот нервничать еще по одному поводу. Когда пришла ее очередь приветствовать его, она немного замялась, подыскивая вполне уместный вариант избегания использовать его имя.
- Ханна Аббот, мистер. Староста факультета Хаффлпафф, - кратко и неуверенно произнесла девушка, сжимая подол мантии. Девушка стеснялась. Немного радовало то, что рядом спорил Малфой и Лаванда – это немного разряжало обстановку от чего Аббот было не так страшно оплошать. Хотя нет, страха от этого не убавлялось, смелости было больше. Но потом профессор Макгонагал напомнила о том, что она тоже есть в Большом Зале, от чего Ханне стало еще больше не по себе. Девушка считала завуча хорошей и справедливой женщиной, но боялась ее как огня, особенно если это касалось каких-то организационных вопросов. Строгость очень пугает блондинку.

офф: ГМ ведущий профессора Макгонагал разрешила не опаздывать на урок и отписать пост без опоздания,
в виду присутствия уважительных причин и слезных умоляний мисс Аббот.

+3

15

Новая волна желающих представиться будущему профессору трансгрессии своим недюжим энтузиазмом сметает с Лис весь дружественный запал. С ног Лис сметает она же, но уже более ощутимо, так, что Лис, оступившись, пятится назад и совсем неэтично топчет чьи-то ноги, которые тут же обретают голос Браун. Лис бы радоваться, что если не успела отплатить той же монетой Паркинсон, то хоть Лаванда прекратила имитировать своим ртом брачные лошадиные танцы. Лис бы быть повнимательнее и не позволять толпе сдвигать себя с такой хорошей позиции и устраивать маленькие, но очень шумные конфузы. И ничего, если бы все ограничилось испорченными туфлями Браун и синяками самой Лис. Но тепло чужого тела, прижатого к ушибленной спине, весьма красноречиво говорит о том, что вопить сейчас будет не только уже изрядно покрасневшая гриффиндорка.

Лис бросает торопливый взгляд на Макгонагалл и с облегчением отмечает, что та полностью увлечена зрительным контролем над новым профессором и, кажется, не заметила всего этого недоразумения. Пока что не заметила, иронично добавляет внутренний голосок Лис, побуждая ее все же обернуться и попросить прощения. О том, чтобы извиняться перед Браун не может быть и речи. Даже если та повторно разрешит Лис пройтись по ее немаленьким ножкам для официальной фиксации нарушения личного пространства истеричных гриффиндорок.

Для уверенности Лис нервно передергивает плечами, но не разворачивается полностью, чтобы не привлекать еще больше внимания, а лишь запрокидывает голову вверх. Увидеть перед собой парня или изрядно накаченную девушку Лис ожидала и почти не волновалась - она все-таки староста. Найдет способ сгладить инцидент. Но увидеть Малфоя, за которым вне общих занятий Лис привыкла наблюдать всегда издалека - неожиданно. И даже как-то смешно и легко. От того, что это всего лишь Малфой, а не злопамятный четверокурсник-переросток.

Осознание того факта, что ей ничего не угрожает, побуждает Лис открыто улыбнуться. В знак благодарности она сжимает руку Малфоя чуть выше запястья и едва уловимо кивает, совсем как недавно.

При дневном свете глаза Малфоя кажутся еще больше и еще бесцветнее, а цвет лица и вовсе оставляет желать лучшего. Только сейчас Лис вспоминает, что до того, как ее оттеснили в эту сторону, Лаванда с Малфоем весьма мило общались. Так мило, что вовлекли в свой разговор и Макгонагалл, отвлекая ее от лицезрения посвящения учеников в великую тайну, задаром лишающую магов своих бренных конечностей.

- Прости, что так вышло, - приподнимаясь на цыпочках Лис едва слышно шепчет Малфою в ухо и поворачивает голову обратно, тут же натыкаясь на злобный взгляд Браун, от которой можно ожидать чего угодно. Если хочет подслушивать или визжать - пожалуйста. Лишь бы не прыгала перед глазами и не испускала убийственную ауру вины, от которой хочется не то что покаяться во всех грехах, а вовсе - пойти и повеситься где-нибудь в забытом Мерлином чулане.

Впереди маячат десятки затылков, из-за которых Лис почти не видит преподавателей. Зато прекрасно видно долговязого Лонгботтома и хрупкую Аббот, которые не упустили своей возможности представиться новому профессору. Вообще, если так пойдет и дальше, то они не продвинутся дальше бесполезных приветственных речей. Хотя, может оно и к лучшему. Чем дальше Лис от познания перемещений, тем меньше искушений в ее жизни. Потому что уже сейчас она во всех красках представляет, как добралась бы до Хогсмида и аппарировала подальше отсюда, в теплые крепкие руки, не в пример тем, что окружают ее сейчас.

+3

16

Луна так много думала, а это порой было не очень хорошо. Потому что, когда слишком много думаешь порой упускаешь нужное-важное. И упускаешь и очень грустишь. Вот сейчас Луна временно отвлеклась от происходящего в Большом зале, пытаясь уловить что-то неясное и туманное, что еще не вернулось на свое насиженное место, но уже рядышком. И это очень тревожит, когда что-то уже рядышком, а ты не можешь словить за хвост и вытянуть мысль или воспоминание полностью. Очень тревожит так же, когда не можешь вспомнить сколько у тебя было учебников с синей обложкой из дома. Взяла два или их все-таки было три по заклинаниям? Был второй том такого же размера, как первый, но меньше третьего, то есть они оба - первый и второй, одинаковые? Был или не был, если по общему содержанию, игнорирующего от простого к сложному, не понять? Как это понять, если ты не помнишь и проверить никак не можешь... Ведь даже и папе скажешь, а он не найдет, потому что там есть еще учебники в обложке цвета индиго и небесной синевы, голубой и бирюзовый. Папа хорошо понимает цвета и их названия, но и все же, если ему скажешь "синий", он найдет не совсем то. Он найдет все, а нужно видеть самой, чтобы точно понять. Заглянуть под кровать и вон в туу коробку на шкафу. Когда ты примерно знаешь, где и что лежит и даже интуитивно это там помещаешь, это совсем другое. И невыносимо хочется порыться, оказаться на часок дома и просто порыться там. Найти и не найти, но попробовать. И пусть учебник не найдется... Зато, если найдется! Тогда головоломка снова встанет на место и все будет хорошо. Ничто не будет порхать по мыслям так неспешно привлекая твое внимание неслышно и так громко раз об этом постоянно думаешь.
   Но Луна не могла еще вспомнить, поэтому она мысленно мотнула головой, задвигая эту неуловимую мысль в ее уголок из которого она пришла. И зная, что та обязательно теперь придет уже полностью к ней, чтобы сказать все, что хотела сказать. А Луна просто подождет. Она уже неплохо знает, что в такой мысли скорее не что-то очень интересное, например, ответ, где живут морщерогие кизляки, а что-то вроде того, что она сумку забыла в библиотеке. Это хорошо и нужно вспомнить и даже как можно раньше, но так ведь не хочется... Потому что сейчас покой и неведение. И все хорошо. Луна любила, когда покой в душе. Он у нее всегда был, но иногда держать его становилось труднее.
   Столько студентов здесь! Вот Лиза, их староста Рейвенкло, друзья: Невилл и Гермиона. Луна помахала Невиллу в ответ и улыбнулась. Вот староста Слизерина, который прошел недавно мимо нее - Драко и вопросы интересные задает. Интересно, когда вопросы. А правда, как назвать мистера Мефистофеля хотя Луне и никак пока не стоит сейчас называть, потому что и хочется, но "не мешать"? Задумавшись над ответом декана Гриффиндора Луна пропустила перепалку. Луна всегда, когда в хорошем совсем настрое подумать обо всем на свете, ничего не замечает такого, что выбивается из ее понятия "все прекрасно!". Поэтому все были прекрасные. И шутки и даже сарказм шли мимо ее ушей, она не замечала, только вопросы слушая и ответы, и воспринимая мир. Луна даже и уже заметив, что есть немного перепалки всех назвала прекрасными и улыбнулась еще раз мечтательно и потолку, как будто бы была с ним в сговоре. Он и не такое видел, не таких лиц и не такие ссоры... Так что Луна просто помечтала, что Хогвартское личное небо может быть с ней на короткой ноге и делиться мыслями. А жалко очень ведь. Потому что она бы хотела его послушать.
   Бонни тоже такая хорошая... Ой, и Ханна тут. Все тут и все хорошие. Луну совсем понесло. Вокруг было столько людей, столько юных людей, которые каждый со своими мыслями, делами, переживаниями. И Луне так захотелось это все узнать. Нет, не подслушать, не узнать силой... А как-то так узнать. Как-то узнать и стать ближе им всем и самой тоже стать... И как-то это все так странно. А они такие чудесные и хорошее и Луна очень явно ощутила, как их всех любит. Даже тех, кого не знает. Хорошо так порой стоять в сторонке и не видя ничего, не участвуя, видеть так многое, что может быть показалось, а все же есть. Что любит точно не показалось, такое чувствуется, мир такой прекрасный, нельзя в нем такое сотворить искусственно. Чувство радости и счастья бывают только искренние и бесконтрольные. И преподаватель чудесный и студенты, и друзья, и трансгрессия, и профессор, и все-все!
   И вот именно тут, когда Луна уже почти перестала ощущать бренность бытия со своими мелкими проблемами, чувствуя только возвышенное и думая о вечном и таком недостижимом к пониманию, мысль пришла. Так вот, сразу и без предупреждения. Целиком и с картинкой: кабинет ЗОТИ, профессор Снейп и робко улыбающаяся Луна на пороге и полный класс учеников... Если бы Луна Лавгуд была другим человеком, она бы запаниковала, даже расстроилась совсем, что почти опаздывает, что забыла, и оглянувшись заметила, что другие студенты ее пятого курса, организованно приведенные Лизой Турпин, уже ушли. Но нет. Это же была Луна Лавгуд. Она вздохнула. Еще раз вздохнула. Ей не хотелось уходить, знала что надо бы. Нет, не только потому что так правильно - ходить на лекции, а почему-то... В общем это было многослойно-неуловимо и Луна тихонько стала проходить вдоль своей стены к выходу, бросая почти жалостливые взгляды на всех тех, кто тут остается. На друзей и на тех, с кем не знакома очень хорошо, но так рада была видеть. Потому что все такие хорошие, она точно знала, а еще знала, что у всех в мыслях столько всего. И если бы люди знали наши мысли и знали их хорошие стороны так бы было хорошо и...
  А трансгрессия такая прекрасная! Хорошо бы поскорее ей научиться. Мне больше не страшно. И пусть урок пройдет хорошо. Может услышу, что тут было потом.
   
>>Класс защиты от темных искусств.

+4

17

Мистер Рафнсвартр. Джон Раймер.
Происходящее в зале всё больше удивляло парня, заставляло то смутиться, то почувствовать себя кем то важнее обычного домоправителя, углубившегося в свои мысли и алкоголь. Теперь он чувствовал ответственность и долг перед Макгонагалл, учениками и самим собой. В голову пришла мысль о том, что зря он попросил всех представляться, он ведь плохо помнит... А, чему быть, тому не миновать. Также Раймер вспомнил, что забыл попросить списки участников у старост каждого факультета. Ну ничего, время ещё есть. Также есть и несколько отдельных уроков. Ему не терпелось начать преподавать, но осознание того, что обстановка стала накаляться не оставила его бездейственным.
Первой, кто представился оказалась некая Панчи. Ой, то есть Панси.
- Здравствуйте, мистер Мефистофель. Я - Панси Паркинсон, староста слизерина, -  она улыбнулась и стрельнула глазами в тренера. - Надеюсь, вам тоже все понравится, мистер Мефистофель. Вы заканчивали Хогвартс?
Джон даже смутился и пощурился. Зрение у него было хорошее, но он пытался разглядеть, не шутит ли она, не обман ли зрения "это". Не слишком ли она молодая, чтобы ВОТ ТАК смотреть? Внезапно стало даже как-то смешно. С ним уже начали заигрывать? Или что?
-Мисс Паркинсон... - он задумчиво смотрел на неё, упершись одной рукой в бок. -Да, я заканчивал гриффиндор. - почти незаметный акцент на слове "гриффиндор", и разговор был окончен.
Далее представилась Лаванда, которая тут же показалась ему наивной и легкомысленной, но почему-то очень доброй. В глазах было написано. Рафнс любил читать по глазам, и это, честно говоря, получалось не плохо.
Потом зашла девочка, глаза которой очень вызвали интерес. К сожалению, она не представилась, и это означало только то, что она не с шестого курса. Но им ещё предстояло пообщаться, Джон не стал заострять внимание на вдумчивой блондинке.
Очень решительная и умная не по годам девушка по имени Лиза предпочла применить осязательный контакт, и Джон послушно передал ей руку. Ну чтож, хорошо. Сказала очень много лестных слов, а по глазам казалось, будто она только и думает, как побыстрее сбежать отсюда.
Позже Грейнджер, Гермиона. Староста Гриффиндора. Раймер сразу приметил её решительность и понял, что девочка способная.
На все представления он вежливо кивал и чуть улыбался.
А вот после Грейнджер произошло что-то слизеринское, белобрысое, неприятное. Джон тут же почувствовал какую-то обиду за всех блондинов. Мало того опоздал, ещё и вставил свои три галлеона...
- Здесь на одну гриффиндорку больше, чем нужно для показателя сплоченности факультетов... Даже на две больше, чем вообще нужно. - съязвил, ладно. Джон молча наблюдал.
-Малфой, Слизерин. Профессор Макгонагалл, простите, мы должны обращаться к тренеру как к профессору, несмотря на то, что он им не является в полной мере? - через голову Мефистофеля обратился он к гриффиндорскому декану.
Мефистофель даже улыбнулся. Надо же, насколько борьба факультетов вечна, и как всегда в основном - гриффиндор и слизерин борятся непонятно за что. Он уже отошел от этого, но как всегда был верен своему родному львовскому.
Но Макгонагалл в этот момент его "спасла", ясно разложив всё по полочкам. Спасибо ей огромное, искреннее, мысленное.
Джон решил ответить Маааалфою той же монетой.
-Мистер Малфой, я попрошу Вас называть меня по имени, дабы избежать вопросов о моём статусе здесь Просто, мистер/сэр/профессор Рафнсвартр. -он улыбнулся, порадовав всех своим волчьим оскалом и продолжил слушать представления учеников, как ни в чём не бывало.
Нэвилл Лонгботтом, Бонни Петерсон, которая, кажется, забыла своё имя в процессе... Раймер старательно запоминал имена и лица.
Потом какая-то очередная перепалка со стороны гриффиндорки, но он не обращал на подобные проявления неприязни внимания, пока.
Потом представилась Ханна Аббот, староста Хаффлпаффа. А потом ушла задумчивая блондинка.
Рафнсвартр вспомнил о списках и мгновенно озвучил.
-Ребята, я очень рад. Практически запомнил, укреплю в процессе, а сейчас попрошу всех старост передать мне списки учеников. - прошёл чуть вперёд и собрал списки.

Пришла пора преподавать? Да, точно, ибо слишком уже много времени потрачено.
Джон Раймер поправил свитер и торжественно начал.
-Итак, все мы знаем, что я буду вам преподавать. Хотелось бы для начала сказать пару вступительных слов по поводу. Трансгрессия - магическое перемещение человека из одной точки в практически любую другую, физически допускаемую. Для этого вам нужно чётко представить место прибытия («нацеленность»), сконцентрироваться на желании туда попасть («настойчивость») и без суеты, спокойно крутануться на месте («неспешность»), мысленно нащупывая путь в ничто и переносясь в запланированную точку. Для трансгрессии, конечно, существуют ограничения по дальности перемещения.
Я попрошу вас выучить правило "трёх н" - нацеленность, настойчивость и неспешность, подробнее к ним мы перейдём чуть позже.
- Рафнс совершенно перестал нервничать, углубился в объяснения и с энтузиазмом, очень выразительно и доступно объяснял. -Перемещение без ограничений возможно только с порталом, о них также расскажу потом. Частая ошибка новичков и начинающих - "расщеп" или "деление", как её называю я. В момент этой ошибки, та или иная часть тела остаётся на месте старта. Не пугайтесь,  не смертельно, всё можно приклеить назад. Часть тела абсолютно любая - от руки до ногтя, глаза или зуба. Поэтому прошу всех серьёзно к этому отнестись, я не хочу потом собирать вас по всем уголкам. Эта ошибка в основном происходит из-за недостаточной концентрации внимания. - Джон сделал небольшую паузу, чтобы перевести дыхание, осмотрел каждого из присутствующих и с воодушевлением продолжил.
-Существует ещё так называемая «парная трансгрессия», когда один волшебник переносит не только себя, но и другого человека. В редких случаях — несколько человек. Для такого "багажа" навыки трансгрессии необязательны, следует только очень крепко держаться за «поводыря». Мы начали с теории, а к практике перейдём, когда я посчитаю вас готовыми и вы мне без запинок перескажите теорию. - он улыбнулся, глянул на Макгонагалл, сжал улыбку также, как это делает она и устал. Я хочу сесть, больше ничего не хочу... Но приходилось стоять. Почему у него вообще нет отдельного класса, где можно ВСЕМ сидеть, как нормальным ученикам и учителю? Ну лааадно, потерпит.
-Правила хорошего тона предписывают волшебникам не трансгрессировать прямо в дом к другим волшебникам, а появляться где-нибудь невдалеке и последние несколько метров проходить пешком. ри попытке трансгрессировать сквозь специальные магические границы, человек просто не тронется с места, вопреки слухам, что он "доберётся" до границы, и, уж тем более, разобьётся о них. Также трансгрессии могут мешать и специальные заклинания. Одно из них — заклинание "Табу".
Терпеть больше сил не оставалось, но всё же приходилось. Так как с теорией он практически закончил, оставалось спросить, как это делали и его педагоги, всё ли понятно. Он так ненавидел этот вопрос в школе...
-У вас есть вопросы по этому поводу? Попрошу задать сейчас, иначе, вы знаете, какие могут быть последствия, сделай вы что-то неправильно. Надеюсь, всем тут уже есть шестнадцать? - и он почему-то отошёл от темы, с ухмылкой смотрев куда-то дальше. - Вот вам пример, может и не очень удачный. Помню я, учился на пятом курсе, решил схитрить. Уж очень хотелось научиться, трансгрессия всегда меня интересовала. Не буду говорить как, но я всё же добился обмана и проник на занятия. Помню тогда преподавал некий также приглашённый Авентус Аретино, помните, профессор Макгонагалл? - он повернулся на миг в её сторону и спокойно продолжил. - Так вот, расщепило меня тогда практически полностью, и хочу вам сказать, ощущение это не только неприятное, так ещё и восстанавливаться после этого очень долго. Если не хотите месяц лежать в окружении мадам Помфри, не советую делать подобного. Я потерял нос, глаз, две ноги и руку. Это наверное не нужно вам говорить, но я уже сказал, надеюсь, послужит уроком... - Раймер поёжился, вспомнив очередную страшную историю детства и облокотился настол, наконец нащупанный рукой, которую держал сзади уже минут пять, периодически пятясь назад и ища большой стол, за которым обычно сидели преподаватели.

Ему нравилось здесь быть, нравилось что-то рассказывать, нравилось спрашивать и знакомиться с учениками. Всё это было...Ново, интересно и не скучно. Рафнсвартр окончательно облокотился и вопросительно посмотрел на учеников, ждав вопросов и приготовив ответы.

офф|Закрыть

офф: простите меня... Пост с кафе, посему такой багнутый и даже наверняка с ошибками.
пысы: вся информация о трансгрессии нагло спёртиа с поттервики, а имя Авентус Аретино повзаимствованно из игры "скайрим".

Отредактировано Rafnsvartr Mefistofel (2012-12-26 13:16:20)

+3

18

...
   Малфой меряет Браун внимательным взглядом - она определенно позволяла себе слишком много. Например, говорить в его присутствии.
   Впрочем, ее попытки казаться остроумной были скорее жалкими, чем успешными. Что, скажите на милость, она имела в виду под фразой - "если опоздал, то имей совесть"? Имей совесть делать что? Или в том случае, если бы он не опоздал - и кстати, он не опоздал, просто не счел необходимым лезть оголтело вперед - то совесть была бы вроде как и не нужна? Нет, очевидно, у Браун проблемы с формулировками и выражением мыслей. Да впрочем, что в этом удивительного, учитывая круг ее общения. Иногда Малфою казалось, что на Гриффиндоре никто кроме их декана и Грейнджер даже общего представления о полных предложениях не имеет. С другой стороны, Макгонагал этими самыми полными предложениями может и злоупотребить - например, будь сейчас на его месте Уизел, то все красноречие декана львинозадых было бы похоронено объемом его высказывания.
   Он с деловым видом кивает Макгонагал, пока его самого тискает Турпин. Ох уж эта привычка Турпин схватить кого-нибудь... Впрочем, с этим ему на удивление легко примириться.
    - Я понял, профессор Макгонагал, - самым дружелюбным тоном - такой в его коллекции тоже имеется, правда, мало востребованный - отвечает он декану враждебного факультета. Та вряд ли обманута его лживым дружелюбием, хотя эту ведьму он действительно уважает - но "уважение" не значит "приязнь" и уж точно не гарантирует взаимность. - Мистер Рафэнсвартэр, - это он уже реагирует на высказывание чудика.
   Имя то еще, но Малфою удается выговорить его почти правильно - если не считать затянутых гласных там, где, судя по тому, как произносит это дрянное слово сам его гордый обладатель, этих самых гласных и быть не должно. Но у Малфоя вообще манера речи такая, протяжная - и она помогает ему произнести этот набор согласных более-менее без запинки.
   Впрочем, чудик все же просит списки, прекращая балаган с представлениями, на что Малфой дисциплинированно эти самые списки ему и подает.
    - Ты такая неуклюжая, Турпин, - тихо бормочет он, возвращаясь к своему месту чуть позади первой линии желающих лишиться какой-либо выступающей части тела, - прощу тебя, если расскажешь, что нового на Рунах и не будешь задавать лишних вопросов.
   Последнее он зря добавил, конечно, просто по инерции - Лиза никогда не задавала лишних вопросов. Не было у нее такой опции, что стало немаловажным фактором в развитии их добрососедства.
   Чудик принялся разглагольствовать, поясняя основные принципы трансгрессии. Малфой, слышавший это в куда более увлекательном изложении Беллатрисы, несколько заскучал и принялся разглядывать собравшихся, между делом наступая ботинком на свой обруч, непривлекательно раскинувшийся перед ним.
   Однако когда новоявленный тренер доходит до описания своих злоключений, Малфой не утерпевает. Он вскидывает голову, как фестрал, учуявший свежую кровушку, и поджимает губы семейным движением. Затем невысоко поднимает руку, пародируя настоящие уроки.
    - Мистер Рафэээнсвартэээр, - да, теперь он специально затягивает гласные, так идиотское имя приобретает даже некоторое благозвучие, - а если с нами произойдет нечто такое, о чем вы рассказываете - потеря конечностей, глаза - мы останемся в Хогвартсе? Я не сомневаюсь в квалификации мадам Помфри, - это прозвучало совершенно лживо, - но разве не в Мунго должны заниматься последствиями неправильной трансгрессии?
   Его цель - напугать, например, Лонгботтома, который больно уж резво сверкал на него глазами несколькими минутами ранее. А еще ему любопытно, насколько реальна возможность покинуть Хогвартс и насладиться спокойствием и безопасностью Мунго.

+4

19

Покачав головой, Невилл взглянул на Гермиону многозначительно, словно никто, кроме нее, не мог сейчас понять его чувств. Пожалуй, многие, кто находился рядом сейчас могли понять его, в особенности члены ОД. И гриффиндорец невольно заоглядывался по сторонам, как бы надеясь отыскать Гарри и Рона, которые уж точно негодовали просто от присутствия Малфоя, чего уж говорить о его словах. Однако вместо Уизли и Поттера Невилл лишь еще раз наткнулся взглядом на белобрысого слизеринца, что ничуть не успокоило его. Еще раз качнув головой, гриффиндорец отвернулся и уже не собирался вовсе смотреть в ту сторону. Парень уставился под ноги, где лежали в непонятном порядке обручи. Возможно до прихода студентов их разложили здесь с определенным смыслом, но ученики не церемонились с предметами, а отшвыривали их ногами, что бы не мешались. Теперь Невилл пытался разгадать загадку этих обручей, однако, когда заговорила профессор МакГонанагалл, он не посмел продолжить заниматься непонятно чем. С самого первого курса Невилл понял, что если говорит декан его факультета, то ее надо слушать. Профессор всегда говорила мерно, лаконично и строго. Казалось, она всегда знает как себя вести, по крайней мере ее манере держать себя она никогда не уступает. И сейчас. Невилл не просто был счастлив тому, как она ответила Малфою, парень просто ликовал. Непроизвольно на его лице появилась победоносная улыбка, будто именно он приложил к ситуации руку. Гордость за факультет, на котором, кстати, когда-то училась его декан, и уважение к этой женщине практически срослись вместе и теперь сверкали огоньками в глазах гриффиндорца. Осталось еще только тихо захихикать, к чему Невилл уже успешно подготовил свои легкие, но происходящее дальше его остановило... Лучше бы новый профессор ничего не отвечал, ну серьезно! МакГонагалл так ловко утерла Малфою нос, что добавлять уже ничего не следовало. Невилл даже и не понял что он сказал.. Но в конце концов ситуация была замята. И хоть Невилл продолжал слышать мерзкий голос Малфоя, он уже старался не обращать на слизеринца внимание.
Ученики тем временем продолжали приветствовать преподавателя и называть свои имена. Получилось достаточно затянуто... Но в какую-то секунду Невилла будто ударило током. - Ханна, - отозвалось в голове в тон голоса девушки. Невилл взглянул вперед на девушку, которая только что поприветствовала преподавателя и убедился в своем предположении. Далее Невилл и сам не понимал что он делает. В секунду он скользнул вперед между двумя ревенкловцами и ухватил Ханну за запястье. - Привет! - улыбнулся он, потянув девушку назад. - Я не знал, что ты придешь! Ужасно рад! Слизеринцы, да и вообще все вокруг, смотрели на него и Ханну, а Невилл их не замечал. Наверное это не очень хорошо и удобно... Дотянув хаффлпаффку до Гермионы, он спохватился: - А ты одна? Парень принялся оглядываться по сторонам, отыскивая подруг девушки. Все-таки утащить ее в сторону было не самым вежливым действием с его стороны.
Однако окончательно прояснить что-либо не оказалось возможным, так как профессор Рафнсвартр начал свой урок. Невилл сосредоточился, пытаясь не упустить ничего важного. Рассказ вышел довольно содержательным и, кажется, Невилл понял совершенно все. Что тут скажешь, конечно, никому тут не хотелось, чтобы его расщепило. Звучало это довольно страшно и парень заметил как некоторые ученики поморщились, после приведенного Рафнсвартром примера. Мало того, Невилл был уверен в том, что именно его непременно расщепит... С ним всегда случалось что-то такое. Робко взглянув на Ханну, парень почувствовал, что краснеет. Ему ужасно не хотелось быть ращепленным у нее на глазах. Однако долго расстраиваться по этому поводу не получилось - естественно вмешался Малфой. На сколько сильно этот слизеринец раздражал Невилла, знает один лишь Мерлин. Стоило белобрысому заговорить, как парень тут же врезался в него взглядом. В отличие от Малфоя, Невилл ни сколько не сомневался в квалификации мадам Помфри и на этот раз он уже не утерпел. - Не переживай, Мафой, - проговорил гриффиндорец так, что бы слизеринец его слышал, - тебя обязательно отправят в Мунго. Только причина будет другая. Невилл смотрел слизеринцу прямо в висок, намереваясь не отводить взгляда от глаз, как только тот повернется.

+2

20

Ханна немного нервничала относительно урока, но старалась это не показывать.  А еще не хотела казаться ненормальной девочкой, которая не может отвести взгляд от Невилла Лонгботтома. Ей ведь нельзя отвлекаться и упустить что-то очень важное. Она староста и очень ответственно к этому относиться, ей нельзя не оправдать ожиданий. Вот только было так интересно посмотреть на гриффиндорца. Но когда профессор аппарации заговор, Ханна обратила все внимание именно на него и передала ему список учеников своего факультета, который присутствовали на занятии. Где-то рядом слышались разговоры и шепот. Аббот так и хотелось как-то шикнуть и успокоить всех, но она решила, что лучше не привлекать к себе внимание.  Неожиданно кто-то ухватил девушку за руку и она испугалась. Ханна чуть не вскрикнула, но услышала знакомый голос и тут же улыбнулась.
- Привет, - радостно произнесла хаффлпаффка, послушно следуя за Лонгботомом, когда тот повел ее куда-то вглубь толпы, ближе к тому месту, где сам парень стоял раньше. Это было очень приятно. Девушка никак такого не ожидала.
- И я рада тебя видеть. Надеялась тебя тут увидеть, - с улыбкой произнесла Аббот, становясь рядом. Вокруг, скорее всего, кто-то смотрел, но девушка не обращала на них ни какого внимания. Ровно так же как и Невилл. Да и какая разница, собственно. Ханна все хотела, чтобы они с гриффиндорцем проводили больше времени, общались.  Не все же должно было закончиться тогда на балу.
- Где-то должна еще быть Сьюзан, но как-то не вижу ее рядом. Ничего страшного, она не потеряется. Наверно опять ищет своего кота, - довольно произнесла  блондиночка, не сводя взгляда с парня. Хотелось о чем-то поболтать, но профессор Мафистофель начал урок и Ханна последовала  примеру гриффиндорца и принялась внимательно слушать лекцию.
Половина из сказанного преподавателем – ее испугала, особенно та, которая говорила о расщеплении тела. И утверждение о том, что потом все можно восстановить, как-то не очень воодушевляла пробовать аппарировать. Ханна знала, что это не простое заклинание. Кто-то говорил, как-то читала. Но в основном ей казалось, что изучают они аппарацию на шестом курсе, потому пользоваться ею можно после совершеннолетия. Это было одной из важных причины.
Пример Мефистофиля из детства добавил еще больше страха. Блондинка была уверена, что у нее ничего не получится, и она вообще останется без головы, в лучшем случае. А тут еще рядом Невилл. Он растения любят, ему точно не понравится девочка, которая больше похожа на Безголового Ника. Девушка огорченно вздохнула и покрепче сжала в ладошке палочку.  В целом, все было не плохо, пока не заговорил Малфой и не вставил реплику про Мунго. Это пугало еще сильнее. Больничное крыло Хогвартса – это одно. Когда лежишь под присмотром Мадам Помфри, все кажется не так плохо и друзья рядом. А в Мунго отправляют с серьезными повреждениями. Значит – это намного серьезнее. Ханна испугалась.  Невилл ответил слизеринцу, и девушке это очень понравилось, но она все еще боялась перспективы, поэтому аккуратно сжала руку Лонгботтома, о потом резко отпустила. Это казалось странным и нужно было брать себя в руки. Если бы все было так плохо, как она себе надумала, то детям бы не разрешили учиться. К тому же, кажется, она еще нигде не читала о летальных исходах после обучения аппарации. Хорошо, что Ханна не так много читает.

+1

21

Паркинсон качнулась на носках, демонстрируя свой интерес приглашенному специалисту. Его  ответ ее раззадорил: услышать  это уточняющее "гриффиндор" было так забавно, как будто мистер Мефистофель нарочно  стремился воздвигнуть между собой и  милой маленькой Панси Паркинсон непробиваемую стену межфакультетской вражды. Ну просто очаровательно.
Панси улыбнулась еще более завлекательно и наклонила голову набок, сверля преподавателя взглядом.  Гриффиндорцы со своими навязшими в зубах принципами... Как тут не потерять девушке голову!..
Между тем, в кругу поклонниц трансгрессии образовалось пополнение. Этого стоило ожидать, но Паркинсон все равно бросила короткий насмешливый взгляд на Браун, которая оказалась тут как тут и уже трясла своими приторными кудрями вокруг интересного мага.
Панси никогда не сказала бы, что она  дружна  с Браун, да и прокляла любого,  кто осмелился бы только намекнуть на возможность их дружбы, но она чувствовала белокурую  гриффиндорку - они были похожи, хоть и с  поправкой на факультет. Только если Браун любила казаться окружающим милой инженю, то Паркинсон пускала в ход эту маску лишь в самых  крайних случаях. А в остальном, в том, что касалось их целей, желаний, убеждений - да, они были  похожи. И не важно, что болтают о вечном противостоянии  факультетов.
Браун была не единственной, кто привлек внимание Паркинсон  из полусотни гомонящих волшебников в зале. Например, были еще Малфой и Турпин.
Явление Малфоя Панси почувствовала  сразу же.  Как стрелка компаса, притягивающаяся по магниту, она чувствовала его появление в радиусе полумили и разворачивалась в ту сторону - возможно, то был инстинкт, из поколения  в поколение помогающий женщинам ее рода выходить замуж, возможно - тяга к неподходящим парням, Панси не знала толком и сама, но то, что Драко находится в зале, она чувствовала как аромат духов Браун, с которой ее разделяла Турпин.  Староста Когтеврана тоже представилась и Панси возмущенно засопела. Как ей не пришло  в голову дотронуться до Мефистофеля!
Дальше дело  было хуже, потому что вслед за преподавателем Турпин незамедлила  прихватить в свои жадные ручки и Малфоя, индифферентно переругивающегося с Браун до такой степени, что даже Макгонагал снизошла до замечания им.
Паркинсон  фыркнула, оглядывая сладкую парочку. Мысли о трансгресии, что-то квакающем Лонгботтоме, Браун и необходимости встретиться с той для  обмена результатами своих наблюдений вылетели из ее головы - мир сузился до  явно довольных друг другом Турпин и Малфоя, которые любезничали прямо на глазах стыдливой публики.
Если бы губы Паркинсон не были тщательно искривлены в  приятной улыбке, она бы заскрежетала зубами. Неужели Малфой, пользуясь своей нежданной свободой от обязательств и отношений, решил заинтересоваться Турпин? О чем он вообще только думает, ее происхождение совершенно недопустимо, особенно сейчас, когда, судя по всему, ситуация в магическом сообществе крайне  нестабильна...
Итак, Панси Паркинсон, как это за ней водилось, полностью абстрагировалась  от внешнего  мира, сосредоточившись на своих проблемах во взаимоотношениях с Драко Малфоем, а потому пропустила большую часть происходящего вокруг себя.
- ... Так вот, расщепило меня тогда практически полностью, и хочу вам сказать, ощущение это не только неприятное, так ещё и восстанавливаться после этого очень долго. Если не хотите месяц лежать в окружении мадам Помфри, не советую делать подобного. Я потерял нос, глаз, две ноги и руку. Это наверное не нужно вам говорить, но я уже сказал, надеюсь, послужит уроком...
Мефистофель облокотился  на стол позади себя, явно с удовольствием вспоминая страшилку своего прошлого. Разумеется, история потери столь важных частей тела  заставила публику заволноваться. Голоса подали даже те, от кого это было неожиданно - например, Малфой, казавшийся полностью увлеченным своими прижиманиями к Турпин, а также Лонгботтом, будто зелья храбрости напившийся за обедом.
Паркинсон ревниво оглядела Драко, явно издевавшегося над именем -  между прочим, красивым именем! - приглашенного тренера, и перевела взгляд на самого виновника их собрания в Большом зале.
- Да что вы говорите,  Рафнсвартр, - намеренно сократила она его наименование только до имени. - Нос и глаз! Это так опасно!
Она передернула  плечами, кокетливо поглядывая из-под  ресниц на Мефистофеля в надежде,  что Малфоя это проймет. Надежда, конечно, была слабой, но Панси никогда не отчаивалась до такой степени, чтобы опустились руки.
Она подтолкнула  носком туфли обруч на полу перед собой  и со скепсисом посмотрела в центр круга. Наверное, ей стоило побольше  слушать тренера и поменьше думать о том,  какой кары заслуживают неверные возлюбленные и наглые когтевранки. Отсутствие Дафны, которая как раз могла бы именно сейчас пригодиться с кратким пересказом речи Мефистофеля, снова напомнило Панси о себе: страх за Гринграсс был густо  смешан с разочарованием  из-за неудавшегося плана с оборотным зельем, и Паркинсон, как это было у нее заведено, старалась не думать о неприятном.
К тому же, в Больничном Крыле кроме старшей Гринграсс находилась и  младшая, а потому Панси редко там появлялась, стараясь не видеть самодовольную гримасу Астории.

Отредактировано Pansy Parkinson (2013-01-20 10:38:05)

+4

22

- Мисс Браун, не отвлекаемся на мистера Малфоя, занятие все еще продолжается,  -голос МакГонгалл прозвучал словно колокол и Лаванда нахмурившись все же замолчала.
«Нет, ну надо же, он тут выделывается, будто король, а я виновата, осталась! Еще и смолчал, нет, подумать только, он посмел проигнорировать мою фразу, а ведь это никого не могло оставить равнодушным! Павлин! – возмутилась девушка и передернув плечом чуть отошла от слизеринца, к тому же ее просто наглым образом сместила Турпин. – Вот же, не зря говорят,  пусти кентавра в огород, гриндиллоу тебя утопи в омуте, Турпин! – злобно осмотрев старосту Рейвенкло сверху вниз, взгляд Браун остановился на руке той, сжимающей руку Малфоя. – Шикарно! А, так, стоп, стоп, стоп…неужели это и есть причина того, что он уходит, неужто встречается с этой выскочкой? Надо понаблюдать…определенно. Но я ее не видела на восьмом этаже, разве что они в Выручай-комнате встречаются».
- Мистер Рафэнсвартэр, - Малфой явно хотел нарваться на неприятности или просто обратить на себя внимание по мнению гриффиндорки.
- Он Мифестофель, чудик! – хихикнув, прошептала Лаванда сквозь зубы  и кинула короткий взгляд на Паркинсон, которая так же приковала взгляд на руки старост.
Тем временем приглашенный тренер стал объяснять теорию. Но кому интересна теория, когда на твоих глазах происходит чуть ли не  все самое интересное за историю Хогвартса? Как можно упустить возможность завладеть информацией о самом скрытном ученике Слизерина? Но, тем не менее, приложив усилие над собой,  Браун все же концентрирует внимание на том, что говорит тренер, особенно ей это удается при упоминании о потерянных конечностях.
- Не переживай, Мафой, - Невилл неожиданно подал голос, чем вызвал на лице Лаванды удивление, не часто можно было услышать от Лонгботтома что-то действительно дерзкое, - тебя обязательно отправят в Мунго. Только причина будет другая.
Лаванда хихикнула, но тут же мысленно стукнула себя по лбу, чтобы прекратить хохот. Но представить себе Малфоя в белой рубашке со связанным по рукам и ногам показалось ей весьма забавно, особенно если учесть цвет его волос и бледность лица, то он отлично вписался бы в атмосферу заведения.
- Да что вы говорите,  Рафнсвартр, нос и глаз! Это так опасно! – Лаванда перевела взгляд на Паркинсон, та откровенно кокетничала с тренером, но это даже выглядело забавно со стороны. Лаванда и сама была бы не прочь испытать нового преподавателя на его беспристрастие. Мужчины, такие мужчины.  Но она подумала, что Рону бы это не понравилось.
Сейчас Браун и самой стало страшновато, когда время пришло встать перед обручем.  Неожиданно она попыталась вспомнить слова Мефистофеля, но в голове отложились лишь отдельные слова.
«Так, как же там…вот же….настойчивость….неспешность….и что же еще? – думает судорожно Лаванда  и машинально перекинув волосы на одну сторону, накручивает на пальцы локоны, довольно резко, как и всегда, когда нервничает. -  Надо было не обращать, внимание на этого выскочку, а слушать,  Браун! Не специальность…нет… не разреженность…нет, не то, нацеленность! Да! Нацеленность, настойчивость, неспешность! Уф, в следующий раз может не так повести, а это не шутки. Уж, какие тут шутки, разлететься на части.  – Лаванда бросила взгляд на Малфоя и демонстративно откинула волосы назад, резким движением головы. - Если повезет, то он может расщепиться на мелкие составляющие и тогда каждой из тех, кто к нему не равнодушен смогли бы быть довольны, - Лаванда ухмыльнулась. ».

+3

23

начало игры

Сандра опаздывала.
Ситуация ничем не примечательная и вполне привычная для девушки, слишком часто забывающей о реальности, почти постоянно пребывающей в многочисленных мечтах обо всем, что только можно. Вот только опаздывать – дело нехорошее. И потом целая куча проблем из-за этих опозданий. Именно поэтому мисс Фосетт бежала на урок трангрессии  на пределах своих возможностей. В правом боку кололо, дыхание сбилось, а левая нога непонятно чего болела, но девушка не сдавалась. До Большого зала оставались считанные метры, когда Сандра запуталась в ногах и полетела на пол.
- Моргана!
Выкрик был слишком громким, а боль в правом запястье и коленке, на которые девушка «удачно» приземлилась, постепенно возрастала. Фосетт поднялась и направилась к входу в Большой зал, прихрамывая и потирая поврежденную руку. Кто знает, как там дела обстояли на самом деле, но Сандра решила, что травма не стоит пристального внимания медика, более того травмы нет и в помине. Бывало и хуже.
В Большом зале было не так уж много народу и, похоже, девушка успела как раз вовремя. Пытаясь отдышаться после продолжительного бега, Фосетт слушала речь сначала профессора МакГонагалл, а после и этого приглашенного преподавателя. Выглядел он, по мнению девушки, пусть и вызывающе, но весьма интересно. А имя…
Сандра несколько раз шепотом повторила имя преподавателя трангрессии, пока более-менее не удалось его воспроизвести без запинок. Мистер Мефистофель попросил всех представиться, и студенты потянулись к нему. Фосетт особо не спешила, так как все еще представляла собой тяжело дышащую, взмыленную… лошадь? Представив себе живописную картину себя любимой с уздечкой, Сандра фыркнула. И еще раз фыркнула. Потом поспешно прикрыла ладонью рот и затряслась в беззвучном смехе, отгоняя от себя всякие мысли о лошадях и их амуниции. Получилось не сразу, поэтому большую часть представлений студентов девушка пропустила.
Подняв голову и увидев, что все собрались вокруг преподавателя, Фосетт поспешно направилась туда же.
- Сандра Фосетт, сэр, - представилась девушка, избежав упоминания имени или фамилии преподавателя. Все-таки, вряд ли сейчас она смогла бы их воспроизвести, а оставлять о себе неприятное первое впечатление не хотелось. Достаточно внешнего вида. К тому же вышло не особо громко, да и голос сорвался от вновь накативших мыслей все о тех же лошадях.
Думай о чем-нибудь другом. Не надо о лошадях.
Но подобный аутотренинг особой пользы не принес, и Сандра поспешно отошла подальше от преподавателя, чтобы не светить своим чрезмерно эмоциональным лицом, на котором все мысли отображаются на раз.
Мистер Мефистофель начал лекцию, заставив девушку наконец-то забыть о «белой обезьяне» и сосредоточиться на трангрессии. Слегка притоптывая ногой от нетерпения, Фосетт внимательно слушала речь преподавателя, а когда он рассказал о своем неудачном опыте, нахмурилась. Потерять, пусть даже на короткое время, тот же глаз совсем не хотелось. Соответственно, придется приложить максимум усилий, чтобы не расщепиться. Проблема.
Студентов, само собой, эта тема также интересовала. Вопрос Малфоя, резкий ответ Лонгботтогма – за всем этим Сандра наблюдала с интересом с одной стороны и досадой с другой. Вечно эти гриффиндорцы и слизеринцы устраивают перепалки. Нет бы, самим послушать и другим не мешать. Фосетт нахмурилась, с неприязнью посмотрев в сторону упомянутых парней.
Сомневаюсь, что со мной может случиться что-то вроде расщепления, так что не стоит волноваться.
И все же от самоуверенности давно пришла пора избавиться…

офф: администрация разрешила присутствовать на занятии с самого начала, поэтому обошлась без опоздания.

+4

24

Начало игры
-Правила хорошего тона предписывают волшебникам не трансгрессировать прямо в дом к другим волшебникам, а появляться где-нибудь невдалеке и последние несколько метров проходить пешком. ри попытке трансгрессировать сквозь специальные магические границы, человек просто не тронется с места, вопреки слухам, что он "доберётся" до границы, и, уж тем более, разобьётся о них. Также трансгрессии могут мешать и специальные заклинания. Одно из них — заклинание "Табу". - По иронии судьбы, новый профессор говорил о правилах хорошего тона, когда Сьюзен, непривычно для неё самой, опаздывала. Вообще, она не любила опаздывать. Просто, сегодня она засиделась. Сначала за книжкой, потом искала долго кошку, а когда она поняла, сколько времени, и пустилась бежать к большому залу от самой кухни, где была гостиная её факультета, лестница неожиданно сменила направление. К подобного рода подвохам Боунс не смогла привыкнуть до сих пор, хотя училась в Хогвартсе уже пять лет, шестой год идёт. А она всё никак не может привыкнуть. Точнее, привыкнуть-то она привыкла, просто лестница всегда поворачивала неожиданно. Когда хаффлапафка всё-таки нашла дорогу до зала, оказалось, что урок уже начался. Это было немного некрасиво - опаздывать, да ещё и на самый первый урок, да ещё и на трансгрессию, да ещё и когда ведёт урок новый учитель.
Трансгрессия - само по себе интересно. Даже для волшебницы. Ну, только представьте себе, каково это - сосредоточиться, щёлкнуть пальцами, ну или как там это делается?, - и ты уже в другой точке пространства. Волшебно, правда? Вот и Сьюзен очень хотела научиться. А когда в школе, где почти всех уже знаешь появляется мало того, что новый предмет, так ещё и новый учитель... Эх, ну как бы Сьюзен не хотела опаздывать!
Она растеряно забежала в зал, стараясь не привлекать к себе внимания. Чтобы не поймать на себе, пусть и чисто случайно, взгляд нового профессора или, чего хуже, профессор МакГонагалл, Сьюзен нырнула в толпу учеников, где начала судорожно высматривать Ханну и пытаясь пробиться по ближе к учителю.
- Простите, извините, я нечаянно - лепетала хаффлапафка, которая не могла просто так беспардонно отдавить человеку ногу и уйти. Или толкнуть. Или даже на мгновение загородить обзор. Боунс сразу начинала чувствовать себя неуютно. Минуты через две поисков, девушка с ужасом поняла, что находиться в толпе слизеринцев, которые всегда были рады пощипать слишком добрую для них хаффлапафку. К сожалению, Сьюзен не могла быть с кем-то недружелюбной. Её сразу начинали терзать угрызения совести. Но, поверьте, ей очень часто хотелось бы иметь хоть каплю цинизма слизеринцев. Желательно, здорового. Или храбрости гриффиндорцев. Или ума райвенкловцев. Но, она была всего лишь хаффлапафкой. Впрочем, почему всего лишь? Хаффлапафка - это очень даже хорошо. Наверное, они благороднее многих представителей других факультетов, чтобы они там не говорили. По крайней мере, Сьюзен считала так. Она была довольна своим факультетом. Вынырнув из толпы зелёного факультета, она, ещё немного проблуждав, наконец, заметила голову Ханны. Подобравшись поближе, Сьюзен заметила, что подруга не одна.
- Привет, Невилл. Ханна, я так долго тебя искала. Я много пропустила? - Сьюзен покрепче прижала сумку и тепло улыбнулась друзьям. Потом она повернулась, и стала слушать нового преподавателя. Он ей сразу понравился. Почему-то. Со Сьюзен часто было так, многие люди ей нравились или не нравились с первого взгляда. И так она потом к ним относилась. Очень редко девушка потом меняла своё отношение. Наверное, у неё просто не получалось.

+2

25

  - Здесь на одну гриффиндорку больше, чем нужно для показателя сплоченности факультетов... Даже на две больше, чем вообще нужно, - не удержался от шпильки Малфой. Ничего нового или оригинального, но сегодня Гермиона решила, что он ее достал. Точнее, доставал он ее шестой год, но именно сегодня терпение закончилось.
- Кажется, там что мелькнуло, - вполголоса, но достаточно громко, чтобы ее услышали, произнесла она. - Какое-то небольшое животное. Белое... Что бы это могло быть?
Также явившийся на занятия Лонгботтом предпочел занять место неподалеку от старосты. В очередной раз Грейнджер задалась вопросом, когда же Невилл наконец возьмется за себя и покажется, что он достойный сын факультета. На Гриффиндор трусы не попадают и свою отвагу друг показывал уже не раз и не два, но эта его вечная неуверенность... От нее все беды. Будь они в маггловском мире, она бы посоветовала ему пообщаться с психоаналитиком.
Браун же шестикурсницу изрядно удивила. Она попыталась заткнуть Малфоя. День перестал быть томным, а события стали уже занимательными. Чего это курица-Браун так осмелела перед старостой Слизерина? "Змеи", если что не так, не преминут оторваться на блондинке за такую выходку. Мучительно захотелось получить ведерко с поп-корном. Такое зрелище... Потом к слизеринцу начала прижиматься Турпин с Рэйвенкло, и Грейнджер про себя флегматично отметила, что до весны вроде бы еще далеко... Вот только почему вдруг девушки начали кидаться на особей противоположного пола прямо посреди занятия? Нашли время и место.
Сама Гермиона брезгливо передернула плечами и из принципа стала слушать теорию с преувеличенным вниманием. И плевать, что все это она зазубрила еще о начала года. Надо подавать хороший пример остальным. Должен же это хоть кто-то делать.
Пожелание, чтобы у Лонгботтома прибавилось решительности неожиданно осуществились. Он решил нахамить Малфою. Так. Между делом. Поступок достойный, но в данный момент неуместный.
- Не сейчас, Невилл, - процедила староста сквозь зубы, так, чтобы ее слышали только те, кто находятся рядом. Вот только драки мальчишек им сейчас не хватает...

+3

26

Пост от Минервы МакГонагалл

   Все то время, что шел урок, Минерва МакГонагалл стояла чуть в стороне и строго, или же так только казалось со стороны, взирала на происходящее. Этот строгий взгляд за ее жизнь стал чем-то неотъемлемым, что неудивительно, когда такие разные и в тоже время такие одинаковые студенты окружают и влияют на тебя. Неважно хорошо они ведут себя или плохо, а без строгости, дисциплины - нет уважения. 
   Нестройные ряды студентов рассеянные перед ней в центре Большого зала, как и всегда вызывали желание контролировать все происходящее не делом, так просто приглядывая. Вот в толпе виднеется Ханна Аббот, робкая и застенчивая, но такая талантливая девочка, и что немаловажно, еще и замечательная староста Хаффлпаффа. Лиза Турпин, староста Рейвенкло, девушка, которая была скорее загадкой для Минервы, но что не отменяло того, что была не менее замечательной старостой, чем другие. Сандра Фоссет, Сьюзен Боунс, кажется, девушка, которую часто Минерва видела рядом с Ханной. Знакомые лица студентов всегда внушали Минерве, что мир не так плох, когда в нем есть такие студенты. Разные и такие одинаковые.
   Кивнув не менее дружелюбно Драко Малфою, на его слова, Минерва понадеялась, что на этом проверка на прочность для Мефистофеля закончится...
   Ее же собственный студент, которому посчастливилось выбрать стезю преподавания, к счастью вполне себе освоился и на старательные провокации учеников не поддавался. Пока. Так же Минерва заприметила, чуть прищурившись, что мистер Рафнсвартр немного утомился со своей начатой речью и с радостью бы ее завершил. Это Минерва поняла, после улыбки Джона, которая скопировала скорее ее выражение лица. Но он выдержал этот удар и продолжил говорить.
   После того, как Мефистофель выразил желание узнать, есть ли у кого-то вопросы, у профессора МакГонагалл появилось нехорошее предчувствие опять. Страшилка про трансгресию тоже была не очень обязательна и еще менее желательна на первом занятии, но это был бы не Рафнсвартр и не его урок, а значит все на месте, хотя и лица учеников, большинства учеников, приобрели некоторую подозрительность и другие подобные выражения, после таких сообщений, не очень похожих на технику безопасности.
   Минерве так и хотелось его остановить. Но вместо этого она молча надеялась, что все пройдет благополучно, так как студенты не испугаются, а наоборот может будут осторожнее. Профессор и так достаточно вмешивалась в происходящее сегодня. Должен же Рафнсвартр учиться на своих ошибках или нет? В любом случае ничего страшнее пары расщепов сегодня не предвещается, если верить в лучшее. Теория была вполне четко рассказана, а после вопросов, которые обязательно будут после такого устрашающего, но скорее дружеского, чтобы поделится собственного опыта и соответственно впечатления от первой трансгрессии, и начнется практика. Мечтательный взгляд тренера по трансгресии куда-то в пространство создавал даже некое подобие уюта их уроку. Не такой как обычно проходила эта трансгрессия. Привычный Уилки Двукрест уже ничем не мог удивить и внести разнообразие. А Рафнсвартр мог и делал это вполне успешно. Авентуса Арентино, о котором так непринужденно ее попросили вспомнить профессор МакГонагалл тоже помнила, как и то, что тогда произошло... Но впрочем Рафнсвартр рассказал достаточно красочно, чтобы все вспомнить окончательно. Есть такие ученики, которые не забываются, потому что всегда что-то творят и нарушают гармоничность бытия. Такими есть и будут близнецы Уизли и вот новый тренер всегда таким был и не забыть его Минерве. Зато, после рассказа, может те, кому нет шестнадцати и вдруг проникли сюда с целью не просто посмотреть, а еще и схитрив попрактиковаться, все-таки задумаются. Хотя МакГонагалл тут больше полагалась на добросовестность старост, которые не пропустят и не упустят младших из под контроля и знают всех, кто допущен.
   Протяжные гласные в имени Рафнсвартра таким знакомым Минерве голосом, обращают внимание снова к старосте Слизерина. Спокойный, как будто бы заинтересованный в благополучном мероприятии голос снова задает резонный, но такой сейчас опасный вопрос вкупе с только произнесенной страшилкой от учителя... Так же староста Слизерина Панси Паркинсон тоже была как будто бы обеспокоена сообщением Мефистофеля, но ее взгляд, к счастью выражал не страх, а что-то вроде интереса. И многие студенты вслед за ней тоже стали подступать к своим обручам и выражения скепсиса тоже было не у одного человека.  Лаванда Браун, притихшая, после замечания профессора, так же скорее мрачно или просто задумчиво стояла возле обруча, хотя Минерва привыкла видеть эту студентку своего факультета обычно более жизнерадостной. Невилл Лонгботтом, к удивлению Минервы сегодня выступал очень смело, как перед тренером, так и выступив против Драко Малфоя. Подняв брови она смотрела на Лонгботтома и подумала, что причина его храбрости именно в этом вопросе может и вполне понятна. Кажется, Гермиона Грейнджер сумела наставить гриффиндорца на путь смиренного молчания в дальнейшем, и как ни странно, урок продолжился.
   Рафнсвартр заверил уверенно и безапелляционно, что все будет хорошо, что Мунго ни в коем случае никому не понадобится, мадам Пофри понадобилась только ему тогда, сто лет назад в другой реальности значит, а так все мелкие случаи расщепа устраняются и вообще на раз. Дальнейшие вопросы о здоровье, Мунго и прочие неизбежности прошли довольно безболезненно. Уже дальше урок пошел по накатанной программе, где участвовали обручи, три "Н", с ними нацеленность, настойчивость, неспешность и повороты вокруг своей оси.
     За все занятие никого не расщепило и Минерва пришла к выводу, что это был почти успех. Из студентов никто не смог сразу переместится внутрь круга, но на первом занятии никто и не ожидал большего. А вот то, что не произошло неприятных инцидентов с расщепами или еще чего-нибудь, было совсем замечательно. Но что происходило между самими студентами, этого Минерва знать не могла. Но то, что для них подобные занятия всегда оборачиваются не только постиганием наук, приобретений практических навыков и знаний, но и новыми конфликтами, новыми знакомствами, было несомненно.
    Немного совсем измученный, но, кажется счастливый Рафнсвартр Мефистофель, как только время вышло, остановил попытки студентов, выглядя довольно, и на прощание еще сказал, что все молодцы и что он с нетерпением ждет следующего занятия, а они должны повторять никем не превзойденную систему трех "Н" и скоро все получится. И Мунго никому не понадобится. Последнее было уже лишним, но Минерва посчитала, что это было уже тем, что не повредит наконец-то завершившемуся первого занятия по трансгрессии.
   Пожелав удачного вечера Рафнсвартру, даже ободряюще улыбнувшись со словами, что он молодец, Минерва МакГонагалл наконец-то покинула Большой зал, чтобы передохнуть хотя бы немного в своем кабинете, перед тем как вернуться сюда снова уже на ужин.

Занятие окончено! Все свободны! Спасибо за терпение и замечательную игру.
Скоро совершится перевод времени. Если есть желание отписать впечатления от трансгрессии вы можете это сделать до понедельника.

+1

27

Рон, державшийся сзади и почти белый от волнения, которое мешало ему принять более активное участие в происходящем в Большом Зале, тяжело сглотнул и смерил взглядом свой обруч.
Ничего не выйдет, у меня ничего не выйдет, думал он, растерянно и так непохоже на самого себя стискивая кулаки. Вот бы глоток Фелициса Гарри...
Но Фелицис, конечно, слишком дорогое средство, чтобы расходовать его по таким пустякам, как неуверенность в себе Рона Уизли.
Рон был исключительно признателен Гарри за тот случай перед матчем, но не варить
же каждый раз зелье, когда Рон сомневался в своих силах! Феликс Фелицис пригодится и самому Гарри...
Уизли еще немного постоял перед обручем, набираясь решимости и. повторяя. про себя принцип трех Н, а затем, по команде мистера Мефистофеля, набрал в грудь побольше воздуха, зажмурился и попытался представить себя в центре круга.
Воздухе вокруг него будто сгустился, Рону показалось, что он движется против течения в потоке воды, он сделал последнее усилие, подобравшись и посылая тело вперед, как будто наперерез квоффлу, почувствовал, как лопнула невидимая резиновая лента, удерживающая его на месте, как тело стало легким и переменилось, и открыл глаза, уверенный в успехе...
Ликующий крик застыл у него на губах, когда Рон увидел все так же неподалеку свой обруч с зазубриной на боку.  Несмотря на пережитые ощущения, он не переместился ни на дюйм.
С красными от смущения щеками, Уизли осторожно огляделся, чтобы выяснить, как обстоят дела у его однокурсников.
Конечно, он видел далеко не всех и, возможно, было очень кстати то, что он не видел Гермиону, как обычно возглавляющий ряды желающих получить знания, но на его взыскующий взгляд, никто не достиг большого успеха.
Несколько успокоенный, Рон попытался еще несколько раз с уже куда меньшим упорством, быстро проголодался и с энтузиазмом встретил объявление об окончании занятия.
Он непременно научится мастерски трансгрессировать, но в следующий раз.
А если не научится, то... Научится варить Феликс Фелицис.

+3

28

Главная улица Хогсмида >>>>

Никогда не знаешь, каких сюрпризов можно ожидать от жизни. Порой, за долю секунды можно изменить свой путь на сто восемьдесят градусов и это может стать либо счастливым стечением обстоятельств, либо роковой ошибкой.  Но рано или поздно выбор делает каждый из нас.
Астория шла рядом с Блейзом и пока они сохраняли молчание задумалась о его словах, о сестре.  Она не стала возражать. Довольно трудно понять человека, у которого есть брат или сестра, когда ты единственный ребенок в семье и тебя не сравнивают, ты идеален (не всегда, разумеется, но все же).
- Наверное, Вы правы, - немного тихо, проговорила Гринграсс на слова юноши о газетах и высшем обществе.
Она прекрасно понимала, что имел ввиду Забини, когда говорил о других источниках. Она и сама только сегодня получила ту информацию, которую точно не писали в «Ежедневном Пророке».  И этой информации не доверять, просто не было смысла.
Замечание о мороженом, немного смутили Асторию, на мгновение она посчитала свой вопрос чересчур детским, наивным.
- Возможно и такой случай доведется, - девушка постаралась улыбнуться, чтобы не выглядеть уж слишком глупо.
В голову сразу полезли мысли о том, что если бы Паркинсон сейчас стояла на ее месте, она бы точно знала, как и что ответить слизеринцу. Когда же Блейз замедлил шаг, а потом и вовсе остановился, Астория едва вздрогнула. Ветер, разрушал ее прическу, но это было ожидаемо, куда ожидаемо, чем взгляд Забини прямо в глаза, от которого сердце девушки замерло в ожидании чего-то, что ее приведет в замешательство.
Гринграсс, смущенно опустила взгляд, когда Блейз позволил себе заложить выбившуюся прядь ее волос за ухо, а уж когда его пальцы коснулись ее лица, она едва сдержалась, чтобы не вырваться или закричать. В конце концов, это не было уж таким криминалом, если, разумеется, отбросить происхождение, которое не предусматривало подобное проявление эмоций. Но их спасало то, что вокруг не было любопытных глаз, которые бы точно растолковали подобное так, как бы им было выгодно.  Астория едва поборола свое смущение, чтобы вернуть взгляд на Блейза, который сказал вроде бы и вполне обычное, но все же заставившее девушку смутиться. Пожелать спрятаться. Она бы и дальше стояла, сохраняя молчания, борясь с внутренним желанием убежать, чтобы Блейз не видел ее смущения. В другую секунду ей хотелось искать взглядом того, кто мог бы быть в сговоре со слизеринцем, чтобы Драко навсегда принял ее не за самую лучшую партию для себя. В третью секунду, Гринграсс уже хотела допустить то, что не допускала до этого прежде и только бой часов, заставил ее резко прийти в себя.
Блейз вновь предложил Астории свою руку, но на этот раз она приняла это,  немного помешкав.
- Да, немного, - ответила она, благодаря мысленно Забини за то, что он смог перевести неловкий момент к обыденности.
До самых ворот Хогвартса, Астория не проронила ни слово и старалась не смотреть на Блейза. Такое чувство у нее возникло впервые. Никто и никогда прежде из мальчиков не позволял себе подобного. Харпера было трудно ей судить, ведь для нее он был лишь другом. А от Забини она не ожидала подобного рода внимания. Даже проверка детектором завхоза прошло для нее как-то быстро и без лишних мыслей.
Двери Большого зала открылись. За столами собирались студенты, хотя большая часть все еще бродила в Хогсмиде.  Девушка прошла за факультетский стол, сняв с себя теплую мантию и факультетский шарф.
- Кажется, наши решили провести в Хогсмиде чуть больше времени, а может, отогреваются в Гостиной, - наконец-то успокоившись от непривычных переживаний сказала она. В школе было спокойнее и привычнее. И здесь, она была уверена то, что произошло по дороге не повториться. Опустившись на скамью, Астория стала растирать под столом руки, которые замерзли скорее от волнения больше, чем от холода. Девушка перевела взгляд на Блейза и улыбнулась. Теперь она могла быть такой же как и всегда, хотя вряд ли их молчание по дороге она теперь выпустит из головы, пока не измучает себя множеством версий произошедшего. Забини не был из тех, во всяком случае, как казалось всегда Астории, кто делал что-то просто так. И  уж тем более не видела до этого, чтобы он проявлял теплоту по отношению к другому. Да и в принципе на Слизерине мало кто делал что-то просто так. Поэтому девушка решила, что стоит не обсуждать и тем более осуждать слизеринца за подобную дерзость по отношению к ней.

+3

29

>>> Главная улица Хогсмита

Мне хотелось ускорить шаг, быстрее добраться до Хогварста. Я прекрасно видел, что девушка вмиг переменилась – исчезла та легкость и дружеское доверие. Интересно, если бы я сейчас спросил, друг ли я ей, сказала бы она так же просто как час назад – «…несомненно, мистер Забини вы по праву можете считать себя моим другом». Думаю, вряд ли. Девушки – опасные существа, с которыми всегда нужно быть начеку. Что-что, а это я знаю точно. А невинные аристократичные девы, не смотря на свою наивность, не менее опасны, а может и более.
Меньше всего сегодня я планировал смущать и флиртовать с Асторией Гринграсс. Мерлин упаси, ведь ввязываться четвертым в треугольник мне было не то что не с руки, но даже не с ноги. Ради чего, кого? Иллюзорных чувств или глубоких глаз, завораживающих блеском и открытым отражением чистых эмоций? Всё это бред. Хотя с другой стороны и в других обстоятельствах…
Мне просто хотелось ускорить шаг, но я этого не сделал. Мы медленно и чинно, всё как полагается, вошли в замок, прошли проверку, Я распахнул перед девушкой дверь. И всё это в полной тишине. Астория смотрела куда угодно, но не на меня. Я же, видя как она пытается разобраться в себе, или в произошедшем, хоть по сути, ничего такого страшного и не произошло, не стал нарушать напряженное молчание. А мог бы. Мог бы даже разрядить обстановку. Успокоить, заболтать её чепухой. Но не стал. Мне хотелось, чтобы она подумала всерьез. Да, её чопорность и непреклонная позиция чем-то укололи меня. И мне теперь хотелось, чтобы наша с ней прогулка запомнилась ей, чтобы она, встречаясь со мной взглядом в гостиной, краснела и отводила глаза.… Глупые желания, глупая ситуация, но я ничего не мог с собой поделать сейчас. Мне нужно было просто отвлечься и забыть нелепый эпизод.
В холле школы сновали редкие студенты, спеша по своим делам, а из Большого зала доносились звяканье и гул голосов. Всё было как обычно. И эта обыденность без замедления разрушила очарование момента, так сказать, отодвинула прочь все предшествующие события этого дня. Как и не было ничего вовсе.
Я провел свою даму, ну допустим и не свою, а просто даму к обеденному столу нашего факультета, чинно отвечая на приветствия кивками. В привычной обстановке она ожидаемо воспаряла духом и обратилась ко мне даже с улыбкой. И в этом я нашел подтверждение своим давешним мыслям на её счет.
- Да, скорее всего. – Сдержанно ответил я, почти незаметно ухмыльнувшись. Я не собирался оставаться здесь – есть мне не хотелось, а другой причины сидеть в Большом Зале я себе не допускал. – Что же, не буду больше утомлять Вас своим присутствием, ведь теперь Вы в замке и чувствуете себя лучше. Благодарю за чудесную прогулку, мисс Гринграсс. Вы скрасили сегодня мой серый день.
Коротко кивнув, я развернулся и так же неспешно зашагал прочь. У меня было дело к Астории, я собирался с ней поговорить об одном важном для меня предмете. Но, даже её слова, что она, дескать, моя должница, не могли изменить моего настроения. Гордость не позволила бы мне воспользоваться её необдуманными словами сейчас. Быть может позже. Теперь мне предстояло по ходу менять свои планы. И, кажется, я даже знаю, кто мне нужен.

>>> Гостиная Слизерина

+3

30

Выбор исходя из личной выгоды или выбор сердца? К чему прислушаться, когда каждая частица тебя сопротивляется любому решению. Чтобы ты не выбрала, есть вероятность пожалеть. Гринграсс выбирала всегда путь сердца и это была ее слабая черта. Поэтому ей было трудно на Слизерине. Выгоду для себя она искала, но не часто, да и была она на втором месте. Она сожалела, что была, не так раскована, как Персефона и не могла дать ответ на самые каверзные вопросы, когда всю трясет, переполняют неведомые эмоции. Сколько раз она касалась руки Драко, питала при этом смущение, но никогда он не смотрел на нее так, как сегодня посмотрел Блейз. Темно-карие глаза не отдавали ледяным холодом, а в голосе не слышались нотки жесткие и довольно равнодушные, напротив… Поэтому, когда Забини поспешил ее покинуть она молча кивнула ему в ответ. Она не нашла слов, чтобы оправдаться, да и стоило ли делать то, что возможно, не остановило бы слизеринца?
Астория смотрела, как уходит Блейз, сама не понимая, почему ей так печально было, что он решил, будто утомил ее. Переведя взгляд на появившуюся перед ней тарелку с тыквенным пюре, она тяжело вздохнула. За Гриффиндорским столом сидел пятикурсник и с таким удовольствием поедал то же самое, что ей стало не по себе. Девушка посмотрела на двери Большого зала из которых уже вышел Забини и спустя секунду пристального разглядывания тарелки отодвинула ее и собрав свои вещи направилась следом за шестикурсником.
Ей пришлось несколько раз останавливаться из-за шарфа, который норовил падать на пол всякий раз, когда она прибавляла шаг.
Астория не понимала для чего, нарушает все свои принципы, которые так долго выстаивала в своей голове, с первого курса. Она даже за Драко не пошла бы никогда, если бы он сказал ей подобные слова, хотя, он никогда так не сказал бы. Возможно, именно это сейчас и заставляло ее идти следом за Блейзом, который будто нарочно шел так неспешно.
Она даже не знала, что говорить ему, как объяснить то, что молчала, а теперь, нашла в себе силы? Да и не было этих сил. Но слова Блейза заставили ее задуматься, что она что-то сделала не так. И теория поведения с Харпером или Малфоем вовсе не подходила под поведение Забини.
Гринграсс тихо шла следом за Блейзом, не решаясь сократить каких-то десять шагов, пока он не стал спускаться в Подземелья, и она не решилась все же остановить его прямо на ступенях.
-S'il vous plait attendre* - слова вышли слегка сдавленными, но она решилась остановить слизеринца за плечо.  – Простите, если я ненароком обидела Вас - еще тише сказала она, опуская руку с плеча Забини.
Длинный шарф волочился следом за ней, она, только сейчас обнаружив это, собрала его, постепенно поднимая взгляд.  Наверное, не в правилах было извиняться слизеринцам, но Гринграсс не могла сдерживать в себе некоторые вещи, особенно, если ощущала свою вину. Однако перед той же Паркинсон она точно бы не стала извиняться. А Блейз почти весь день был с ней добр, разве что Асторию смущало то прикосновение. Даже поцелуй Харпера короткий и неожиданный для нее не вызвал в ней тех эмоций, что она ощутила сегодня.
- Вы нисколько не утомили меня, напротив, просто, - девушка едва подбирала нужные слова, чтобы не сморозить глупость или не дай Мерлин оскорбить Блейза, - никто и никогда… - девушка густо покраснела, и она молила Моргану, чтобы в полумраке слизеринец не заметил этого  и понял, что она имела ввиду его прикосновение и внимательный взгляд, который заставил ее даже на время провалиться из реальности.
Гринграсс тяжело вздохнула, слова совершенно не давались так легко, как пишут в романах, они застревали в горле, и ей приходилось буквально силой вытаскивать каждое  из себя.
- И  мне редко бывает спокойно даже в замке так, как было рядом …с Вами, - Гринграсс опускает взгляд, глотая воздух и перебирая от волнения шарф в руках.  В конце концов ее общение с юношами сводилось лишь к двум до этого дня персонам, чтобы говорить более внятно и находить правильные слова, чтобы объяснить свое поведение.

_________
*Подождите, пожалуйста (фр.)

>>>>>> Гостиная Слизерин>>

+3



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC