Вверх страницы
Вниз страницы

Harry Potter and the Half-Blood Prince

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Harry Potter and the Half-Blood Prince » Малфой-мэнор » Гостевая спальня в западном крыле


Гостевая спальня в западном крыле

Сообщений 31 страница 39 из 39

31

- Да как можно вообще сравнивать вашего брата с Антонином Павловичем! Он ни на йоту не похож на вашего братца. Разве что только такая как мисс Себир может выдержать эти занудства, которые выливаются всякий раз, когда он раскрывает рот. Могу предположить, что в сексе он методичен и технически подходит к вопросу полового сношения, а вот с точки зрения творческого подхода он нерентабелен. Зануда, во всем зануда.
Рудольфус злобно выругался и дернул плечом, чтобы у женщины клацнули зубы. Несмотря на то, что он сам думал о Рабастане, позволять так высказываться о нем постороннему их семье человеку он не собирался. Однако от скорой расправы Алекто спасло то, что она переключилась на самого Рудольфуса: к брани в свой адрес он относился чуть более спокойно, нежели к негативу в адрес семьи
- Немедленно поставьте меня на пол, Лестрейндж! Слышите! Bljad'! Dolbannyj idiot! Postav' menja na zemlju! Kakogo cherta ty menja nesesh'! Suka! Da ja, bljad', razorvu tebja na chasti, esli ty menja ne opustish' na pol! Тvoju zhe mat'! Chto, dovyebyvalsja? Белла! Какая приятная неожиданность!
Рудольфус мгновенно спускает Алекто с плеча, которая тут же начинает поправлять корсет и прикрывается платьем, вырванным из рук Рудольфуса, что сопровождается треском разрываемой ткани.
Этот звук в гробовой тишине, наступившей после первой фразы еще не злой Беллатрисы и попытки Алекто смягчить ситуацию, сменяется звуками выпускаемых заклинаний и звон осыпающихся на пол осколков.
- Что здесь происходит! Я спросила, что тут происходит! - Беллатриса вопила, круша обстановку. Рудольфус уклонился от первого заклинания, выставив Щитовые чары и благославляя свою давнюю привычку никогда не расставаться с палочкой, а затем удачно перевернул стол и замер в неудобной позе, прикрываясь столешницей.
Когда женщины принялись выяснять отношения, Лестрейндж предпочел не вмешиваться, пока не услышал...
  - Я понимаю Рудольфус, но ты... Ты! Как у тебя хватило совести! - придушенным голосом завела супруга.
- Что это значит - Я понимаю, Рудольфус?! - зарычал оскорбленный муж, забывая, что предпочел не вмешиваться. Однако Беллатриса не слышала, увлеченно принимаясь рукоприкладствовать к Алекто.
Когда драматичная пощечина была отвешена, мадам Лестрейндж покинула комнату, а  Алекто высказалась положенными в таком оскорбительном случае угрозами, Лестрейндж мысленно взвесил, насколько рационально сейчас было бы бежать за женой.
Выходило, что бежать было весьма рационально - бежать, хватать и силой заставлять воспользоваться хваленой легиллеменцией. Но рациональность в их роду полностью досталась Рабастану, поэтому Рудольфус для начала повернулся к Алекто, мрачно удивляясь тому, что эта беспокойная шлюха еще имеет ему что-то сказать, и поражаясь недальновидности женщин вообще, а светловолосых в частности.
- Ну что стоишь? – скандалила Кэрроу. – Думаешь, я буду объяснять ей, почему оказалась у тебя на плече? Вы невыносимы! Все до одного! Только и думаете о себе! Женщины для вас ничего не значат! А если начинаешь к вам относиться лучше вы как павлины свои хвосты распускаете и все. Короли!
Когда Алекто повернулась выходить из комнаты, Лестрейндж почти ласково протянул руку и захватил в горсть несколько прядей волос женщины, заставляя ту остановится, а затем резко дернул на себя и развернул.
- А теперь закрыла свой рот, шваль! - Пожалуй, сейчас он хотел бы убить Кэрроу и принести супруге в знак примирения труп. - Рассуждать о том, что для меня значат женщины, ты будешь перед своим братом! Разговаривать с моей женой - только через мой труп! Критиковать моего брата - в могиле. Я понятно изъясняюсь?
Для большей убедительности Рудольфус тряханул Кэрроу, наслаждаясь ощущениями рвущихся в его ладони волос, и отвлекся на появившегося в комнате домового эльфа, выглядящего полузаморенным, как и все домовики Малфоев с момента появления гостей в лице старых друзей и родственников.
- Пошел прочь. Если ты только притронешься к вещам мадам Лестрейндж, я заставлю тебя отрезать от себя по кусочку, начиная с пальцев ног, и кормить ими оборотней в парке.
Эльф, закрыв глаза руками, немедленно исчез, а Рудольфус повернулся обратно к Алекто, намереваясь продолжить обучение.

Отредактировано Rodolphus Lestrange (2013-03-05 13:21:23)

+6

32

Алекто редко выходила из себя, демонстрируя чаще свою выдержку и хладнокровие. Но сегодня она делала все не так и все больше запутывалась сама в своих же ошибках, попутно втягивая в это всех, кто попадался ей под руку. Ошибкой было втянуть в это Лестрейнджей. Но даже самые опытные стратеги способны совершать опрометчивые поступки. Сегодня роял флеш явно не в руках Алекто и даже игра в русскую рулетку не дала бы ей столько адреналина, сколько силой. Грубо и весьма технично, выдавил из нее Рудольфус, одернув за волосы. Резкая боль в голове не заставила себя ждать и Кэрроу ухватилась рефлекторно за голову, стараясь хоть как-то помочь себе высвободиться из хватки Лестрейнджа.
Смотря в обезображенное лицо  мужчины маской гнева, Алекто поняла, что происходящее перешло границы. С ужасом она представила, как впоследствии ей придется объяснять наставнику, что она натворила. А если он ворвется в комнату сейчас, то конфликт будет либо прекращен, либо приобретет окраски апокалипсиса.
Странно порой осознавать, что неудовлетворённое желание одной женщины может привести чуть ли не к катастрофе мирового масштаба.
Перед глазами Кэрроу пролетело не то, что вся жизнь, а события прошлой ночи. Антонин Павлович смотрел на нее не так, как смотрит сейчас Рудольфус. Да и она не хотела, чтобы кто-то заменил ей того, чтобы только насладиться тем, что она хотела получить. Стыд, страх и боль. Много каких чувств можно ощутить единовременно, если ты не лишен этого по природе. Но такое случается редко и для этого должны быть действительно веские причины.
Рудольфус шипел, и как казалось Кэрроу, плевался ядом.
- Очень интересно знать, почему это я должна выслушивать твои указания?! – не выдержала она вконец и попыталась ударить мужчину со всей силой ногой под колено, переходя в очередной раз небрежно на «ты», показывая этим свое нежелание уважать мужчину.  – И хватит обращаться со мной, как с щенком! Сочувствую Беллатрисе, что у нее настолько гневный супруг.  Или ты только так умеешь проявлять свой гнев?
«Поговорить это скорее к Рабастану, да?» - мысленно договорила Алекто.
Рука потянулась за палочкой, которую Кэрроу направила в Рудольфуса.
«Axelitus» - невербально посылает она заклинание в Лестрейнджа. В конце концов, против его силы мужской она может действовать магией. Сдаваться уж она точно не была намерена. Мужчина вывел ее из себя, да и пощечина Беллатрисы все еще не давала ей покоя.
- Я могу еще понять женщину, которая увидела и сделала выводы раньше, чем разобралась, но мне всегда казалось, что мужчина должен быть более сдержан и рассудителен! – сказала она чуть тише, но не без яда. 
Унизительно было получить пощечину, ощутить себя слабее мужчины и быть выставленной за дверь мужчиной, которым она дорожила больше всего. Вот только тактика была ошибочна. Иногда спонтанность не приносит плоды и лавры, а поражение. Суровое и вынуждающее принять смерть, чтобы не терпеть унижение.
Кэрроу представила взгляд наставника. Укоризненный и разочарованный. Хуже она и представить не смогла. Но выходить из сложившийся ситуации нужно было, но выхода пока женщина не видела. Очень легко запутать клубок, а вот чтобы найти конец, нужна смекалка, а не острые коготки книзила.

______________
Axelitus - заклятье удушья.

Отредактировано Alecto Carrow (2013-03-06 01:27:43)

+3

33

Слова Алекто, котороая все еще разговаривает, просто не может заткнуться, не может удержать в себе все эти пустые слова, храбрые и бестолковые, оскорбительные и ядовитые, проходят мимо, смываемые грязным потоком ярости Рудольфуса, той, которая присуща была ему, кажется, с рождения, той, которая сделала из него того, кем он был.
Ни одно оскорбление не остается безнаказанным - это кредо Рудольфуса. Лестрейнджи всегда платят свои долги. Всегда значит ровно одно.
Рудольфус не может припомнить ни одного мага, который послал бы в него боевое проклятие и после этого ушел бы самостоятельно из стычки. Честно говоря, обычно то, что от такого храбреца оставалось, требовалось уносить.
Лестрейндж начинает задыхаться моментально - проклятие попадает ему в грудь, что вполне логично, учитывая, что расстояние между ним и женщиной составляет едва ли полметра. Палочка Алекто практически упиралась ему в грудь, когда она воспользовалась своими навыками.
Несмотря на недостаток кислорода, на черную дыру, образовавшуюся после заклятия Алекто, в его груди, Рудольфус криво улыбается, глядя в глаза своей жертве - Алекто он теперь воспринимает только как жертву.
Воздуха нет, но у него есть добрых три минуты, прежде чем он потеряет способность драться. А трех минут им с Кэрроу хватит, он даже не сомневается.
Не сомневается он и когда кладет руку поверх руки Алекто на ее палочке, и стискивает ее пальцы, пока у него не начинается покалывание в собственной кисти, а затем резко перемещает руку на свободный конец палочки и дергает на себя со всей силой, на которую был способен.
Он тяжелее Алекто почти в два раза, а потому выдирает ее палочку и откидывает прочь, продолжая ухмыляться. Злость, которая не нfходила себе выхода долгие недели, прошедшие с последнего убийства, начинает плавиться, темно-красная пелена опускается на глаза, а в ушах раздается только звон крови из-за недостатка воздуха.
Лестрейндж покрепче вцепляется в волосы Кэрроу и совершает почти изящный разворот на месте, отчего Алекто сбивает кресло, чудом уцелевшее после вспышки ярости Беллатрисы, и налетает на стол, перевернутый Рудольфусом. Он делает два шага дальше, к окну, и с силой выкидывает вперед руку, в которой по-прежнему зажаты волосы Алекто. Женщина разбивает окно собой и оказывается наполовину висящей в оконном проеме. Тонкие острия стекла сыпятся вниз, некоторые обагрены кровью женщины и мужчины - кулак Рудольфуса начинает гореть из-за многочисленных порезов.
Лестрейндж придвигается еще ближе, выталкивая женщину в окно и удерживая ее только за волосы и зажав ее лодыжки между коленями.
Он тяжело дышит, задыхаясь, но продолжает улыбаться. Враг, которого ему так не хватало, теперь прямо перед ним, а значит, все становится просто, убийственно просто.
Смерть его не пугает, только не в таком состоянии, даже нога, его застарелая проблема, перестает его волновать: он хочет убивать.
Сознание того, что женщина, которую он хочет выкинуть в окно, его проверенный боевой товарищ, ничего сейчас не значит - это дань лестрейнджевскому темпераменту.

+5

34

Алекто и представить не могла, к чему может привести неосторожно брошенная фраза. Она в принципе не могла себе представить, что события, казалось бы, довольно жизненного характера могут перерасти в подобие войны. Заклятие подействовало. Женщина и не ожидала другого результата, она много раз применяла его на аврорах, но не на боевых товарищах. Похоже, закрытое пространство мэнора плохо влияло на их психику и заставляло развлекаться странным образом. В какой-то момент Алекто нашла камеру Азкабана куда уютным и безопасным местом для пребывания. Если оружие не при деле и пылиться в шкафу, то не факт, что оно не выстрелит однажды. Сейчас Рудольфус был тем самым оружием массового поражение, который без дела пылился в одной из комнат мэнора, а слова Кэрроу возымели эффект, который привел в действие механизм под названием «месть». Лестрейндж задыхался, но не отпускал Алекто из рук. Она уже была готова кричать от боли. Рука женщины потянулась было к запасной палочке, но Рудольфус обезумел и стал мотать ее как тряпичную куклу по комнате, снеся ею кресло, от чего Алекто согнуло пополам.
- Прекрати! – взвизгнула она, обхватив свой живот одной рукой, а второй удерживая волосы.
Алекто старалась вырваться из рук Лестрейнджа, но комната мелькала перед глазами, ей не удалось даже ухватиться за полог кровати, когда она налетела на перевернутый стол, за которым скрывался от заклинаний Беллатрисы сам Рудольфус. Стараясь изогнуться, чтобы достать из ножен на бедре кинжал, чтобы отрезать волосы и наконец вырваться из рук обезумевшего от гнева и постепенно задыхающегося мужчины Алекто лишь в последнюю секунду успела закрыть лицо руками, чтобы они не порезались о стекло. Оказавшись наполовину на улице, Кэрроу взвизгнула.
- Отпусти меня! Tvoju mat', Lestrejndzh! – Заорала она, когда нож полетел вниз, и она представила, как сама уже летит следом. - My zhe vmeste upadem, idiot! – Руки Алекто были изрезаны стеклом, отчего она сжимала зубы с силой от боли, удерживаясь за оконную раму, в которой торчат острые осколки стекла. В этот момент Кэрроу сожалеет, что Малфои не обезопасили дом заклятием неразрушения, зная какие у них будут постояльцы. Проклиная себя за то, что не запустила «ступефай» вместо удушающего и теперь, у нее есть буквально несколько минут прежде, чем Рудольфус потеряет сознание от недостатка кислорода.
- Лестрейндж! Прекрати! Мы же вместе упадем! – повторяет она уже на английском. – Мордред тебя подери! - Алекто со всех сил старается удержаться в проеме, ее руки пылают от впившихся стекл, но это единственный шанс хоть как-то удержаться. Единственное ее беспокоит, что когда Лестрейндж потеряет сознание, учитывая его вес они  точно рухнут. И вряд ли, кто-то будет сращивать их кости.  Можно было бы аппарировать, но антиаппарационные чары дома не позволят этого сделать.
Самое время просить простить прощение за свои деяния. Вся жизнь проносится в перед глазами Алекто, но кричать «помогите» она тем не менее не спешит, принимать помощь не в ее характере, но если они оба упадут, то Беллатриса ее воскресит и убьет снова и так много раз.

+4

35

Коридор на третьем этаже

Долохов, несмотря на явную парадоксальность своих действий, вежливо стучит в дверь комнаты, где происходят основные события этих минут, а затем не менее вежливо выжидает пару мгновений, хотя это выглядит еще более нелепым. Однако он рассчитывает, то именно эта нелепость и поможет - зная Рудольфуса не в числе лучших друзей того, он вообще плохо себе представляет, как останавливать Лестрейнджа, который в шаге от убийства. Как успокаивать  после - сколько угодно, а сейчас - это большой вопрос.
Войдя в комнату, он моментально оценивает взглядом, сколько времени ему потребуется, чтобы вдернуть Лестрейнджа обратно в комнату вместе с женщиной. Рудольфус весит больше и вообще массивнее, но опыт играет на стороне Антонина Павловича.
Долохов моментально оказывается за спиной Лестрейнджа, наваливаясь на его плечи, продевая руку ему за горло в силовом захвате, второй рукой прихватывает Кэрроу за крепкую основу корсета на груди, а затем оттаскивает всю эту живописную группу из окна.
- Лестрейндж! Рудо! - орет он в самое ухо мужчине, а затем наотмашь бросает в него Finite - достаточно взгляда, чтобы понять, о чем свидетельствует побагровевшее лицо Рудольфуса и закатившиеся глаза. - Отпусти ее, bezmоzglii sukin sin!
Он отталкивает Лестрейнджа, а затем поворачивается к Кэрроу, окровавленной, растрепанной и какой-то полусумасшедшей на вид.
- Где ваша запасная палочка, мисс Кэрроу? - местонахождение ее первой палочки он усмотрел еще в дверях. - Всегда носить с собой запасную палочку - вот первый принцип, которому я вас обучал. Мои слова пустой звук для вас, мисс? Вы можете лишь сходить с ума от скуки, не имея способностей на малейшее соблюдение дисциплины? Не в состоянии обуздать свой характер и инстинкты? И вы еще хвастались своей выдержкой.
Произнеся это абсолютно холодным тоном, Долохов оглядывается на Рудольфуса.
- А вы, Лестрейндж? Выбросить в окно женщину в два раза легче вас? Несомненно, это исправит эффект любых слов, сказанных ею в запале. Мисс Кэрроу, - поворачивается он вновь к Алекто. - Идите за мной. Оставим супругов наедине, им наверняка есть, о чем поговорить.
Он выходит проь из комнаты и двигается к своим покоям. Проклятые Лестрейнджи, проклятая Кэрроу, проклятая скука.
Им нужно поскорее заняться хоть чем-то, пока они все не посходили с ума в окружении навязчивой роскоши Малфой-мэнора.

Гостевая комната в Северном крыле

+5

36

Коридор на третьем этаже...

- Непременно, дорогая, я объясню мисс Кэрроу, что она не должна зариться на чужих мужей. Как-то я упустил эти моменты английской традиции в курсе, прочитанном Алекто. - теперь очередь фыркнуть Лестрейндж, что Беллатрикс и делает.
- Уж постарайтесь, Антонин Павлович, - Беллатриса всегда была склонна к излишней театральности, но временами у неё с этим просто была беда. Можно было подумать, что это не известная пожирательница смерти, а актриса театра студии. Она мимикой изображает то, что ей при всём желании не удалось бы сказать словами.
- Только знаешь, нам стоит поспешить с моей воспитательской миссией, иначе воспитывать будет некого: твой муж прямо сейчас устраняет угрозу вашему браку в присущей ему очаровательной манере. - Беллатриса криво улыбнулась, в ответ на насмешливую улыбку Долохова. Когда пожиратель подтолкнул её к окну, она ухватилась за подоконник, сосредоточенно слушая выкрики Керроу.
Конечно, в темноте её души засветилась надежда, хотя, конечно, этим вечером предстояли долгие истерики и скандалы. Но где-то глубоко, Беллатрисе жаль было расставаться с ролью несчастной страдалицы. Беллатриса некоторое время смотрела с сторону мужа с Алекто, на её губах застыла странная, удовлетворённая улыбка, а волосы плавно покачивались за спиной, повинуясь воле сквозняка, возникшего в оконном проёме.
Захлопнув тяжёлую оконную раму, Лестрейндж быстро засеменила за Долоховым, соблюдая почтительную дистанцию в два три метра.
Придя в спальню, теперь уже только мужа, ибо Беллатриса планировала собрать все вещи и уйти, когда дело подойдёт к развязке, женщина застыла, чуть дальше от порога, скрестив руки на груди. Оценив ситуацию, она решила предоставить честь спасти блондинку лет тридцати и мужчину, по несчастью являвшемуся мужем мадам Лестрейндж, господину Долохову. Тем более, что он и сам неплохо справляется.
Не удержавшись от усмешки, когда Антонин Павлович наставлял свою подопечную, Беллатрикс проводила взглядом странную пару.
Оставим супругов наедине, им наверняка есть, о чем поговорить. - Беллатриса кивает, пропуская Антонина вместе с Алекто к дверям.
- Благодарю за помощь, Антонин Павлович, - Беллатриса улыбается и слегка кивает, - рассчитаемся позже, если это будет столь необходимо.
с той же неизменной улыбкой Беллатриса повернулась к Рудольфусу. Не сказав ему не слова, она молча подошла к гардеробу, распахивая дверцы шкафа. Где-то минуту она лицезрела содержимое.
- Я так и знала, что ты не дашь бедным домовикам вынести мои вещи. - спокойным тоном сообщила Беллватриса, резким движением выхватывая кучу своей одежды из шкафа и бросая её в кресло.
Она, с прежней снисходительной улыбкой на лице, ушла в дальний конец комнаты, на ходу собирая и сбрасывая в кучу все свои вещи.

+3

37

Вопли Алекто (а вопит она и по-английски, и на варварском языке, который выучила под руководством Долохова, не к ночи он будь помянут) Рудольфуса почти не раздражают. Упадут они, упадет кто-либо еще, да хоть весь Малфой-мэнор разрушится и полетит в маггловские тартарары, его не интересует. Он продолжает удерживать женщину в оконном проеме, не замечая, что она вцепилась в раму, однако понимая, что что-то удерживает ее от падения, и на этот раз не только он.
Лестрейндж тяжело дышт, потому что красная пелена на глазах опускается все дальше, пережимая горло, сдавливая шею как удавка, в глазах уже начинают мерцать яркие вспышки, когда новое действующее лицо появляется в комнате.
Сначала он чувствует, как плотная ткань чужого сюртука касается его подбородка, потом чувствует крепкий захват и короткие рывок назад. Поддаваясь с неожиданной для себя быстротой, Рудольфус с неудовольствием наблюдает, как чужая рука хватает Кэрроу за одежду, затягивая обратно в комнату.
В ухо ему орет Долохов, орет его имя, а спустя секунду воздух снова начинает поступать в легкие Рудольфуса Лестрейнджа. Кислорода слишком много для него одного, сердце тут же делает короткую остановку, а затем снова пускается вскачь, чтобы разнести драгоценные пузырьки кровью по всему организму, возвращая Рудольфусу призрачную способность соображать.
Он не вслушивается в слова Антонина, пропускает и ругательство, смысл которого все равно не понимает из-за чужого языка, но понимает общий тон. И, как это вообще часто с Долоховым, общий тон не кажется Рудольфусу оскорбительным.
Долохов отталкивает его или он отталкивает Антонина сам, не важно. Он глубоко дышит, чтобы вернуть себе способность делать это без боли в судорожно перехваченном горле.
- А вы, Лестрейндж? Выбросить в окно женщину в два раза легче вас? Несомненно, это исправит эффект любых слов, сказанных ею в запале.
Рудольфус игнорирует недовольство Антонина, он разглядывает жену, стоящую в дверях с таким видом, будто она наслаждается только что увиденной сценой.
Долохов уводит Кэрроу, которая выглядит странно притихшей после выговора своего наставника, но даже это не смешит Рудольфуса, потому что ему сейчас интересна реакция Беллатрисы. А еще его собственная злость, колышушаяся на поверхности его мира, потому что Лестрейндж зол.
- Я так и знала, что ты не дашь бедным домовикам вынести мои вещи, -  с непонятной, а от того еще более раздражающей улыбкой жена начинает собирать свои вещи.
Лестрейндж оборачивается к окну, слушая за спиной шаги Беллатрисы по комнате и мягкое шуршание одежды.
Почему, собственно, он вообще решил, что супруга не играла с ним? Для нее, если предположить, что сделанное вчера было лишь пьяной выходкой, эта ситуация с Алекто может стать отличным предлогом, чтобы вернуть неприкосновенность своей священной особы.
От того, что жена опять обставила его в этой игре, тянущейся почти вечность, Рудольфус снова чувствует нарастающий гнев, покинувший было его вместе с раздражающим фактором в лице наглой блондинки. Сейчас ему, пожалуй, даже хочется, чтобы на месте Алеко была Беллатриса.
- Я и тебе не дам, - хрипло после действия Удушающего говорит Рудольфус, не оборачиваясь, как будто за пределами комнаты разворачивается что-то куда более интересное, чем внутри. Однако парк мэнора тих и пуст - не видно ни оборотней, ни Малфоев, ни его бестолкового братца с француженкой.
- И не дам тебе передумывать каждый день. Не стоит играть со мной, как с домашним песиком, Беллатриса, не забывайся. И выкинь из головы, что между мной и Кэрроу есть что-то, кроме вполне естественной теперь обоюдной неприязни. Ты же легиллемент, так иди и просмотри ее воспоминания.
Просмотреть свои мысли он не предлагает, хотя это было бы куда сподручнее. Ему вообще не хочется, чтобы жена шарила в его сознании.
Лестрейнджу редко приходится оправдываться, а потому его объяснения звучат так скомканно, однако он совершенно честен в том, что касается вещей Беллатрисы. Съехать он ей не даст.

+3

38

- Я и тебе не дам, - голос Рудольфуса. Хриплый. Чувствуется, что досталось ему от Алекто сильно. Вот только Беллатрисе не жалко мужа. Она ещё не готова простить его за то, что было увидено ей сегодня утром.
- Чтож, попробуй. - Беллатриса собрала вещи, мысленно вызывая домовика, - Рудольфус, пойми, меня совершенно не волнует. У тебя был шанс. Ты его благополучно пропустил. - Беллатрикс повернулась к домовику.
- Отнеси это в мою комнату. Раскладывать не надо - я сама разберусь, когда приду, - Беллатриса вздохнула, определяя, ничего ли она не забыла. - Мне всё равно, Рудольфус, что ты со мной сделаешь. Можешь побить меня выдрать мне волосы - я всё равно не останусь. Ты можешь попробовать заколдовать меня. Возможно, я даже не буду сопротивляться...
- И не дам тебе передумывать каждый день. Не стоит играть со мной, как с домашним песиком, Беллатриса, не забывайся. - мадам Лестрейндж фыркнула.
- Рудольфус, пересмотри, пожалуйста, свои взгляды на забывчивость, - пользуясь тем, что муж стоит лицом к окну, а не к ней, Беллатриса, вынув ноги из туфель, тихо подошла сзади. - Я не играю с тобой, Рудольфус. Это ты всё навыдумывал. - В руке Беллатрисы сверкнул нож.
И выкинь из головы, что между мной и Кэрроу есть что-то, кроме вполне естественной теперь обоюдной неприязни. Ты же легиллемент, так иди и просмотри ее воспоминания.
- Мне и так всё ясно, Руди, - Беллатриса усмехнулась, в следующий момент подводя нож к горлу Рудольфуса и упираясь ему в спину палочкой. - Я не собираюсь копаться в мыслях мисс Керроу. Я и без того всё поняла. А теперь, мистер Лестрейндж, стойте смирно и не поворачивайтесь. Сейчас я тихо выйду из комнаты. Одно движение с вашей стороны - вам в спину вонзятся кинжал и авада. Отразить всё сразу - задача не реальная. Я один раз вас чуть не убила. Просто не захотела. Если вы вздумаете сейчас меня останавливать - я готова стать вдовой,- с этими словами Беллатриса стала медленно отходить, пытаясь назад, едва не споткнувшись о собственные туфли, готовая убить мужа, если он дёрнется.
- Извините. Время не ждёт. - Беллатриса выскользнула из комнаты и бросилась в свою спальню. Одев сапоги, украденные у мисс Себир, Беллатриса, напряжённо прислушиваясь, не раздадутся ли шаги любимого супруга. Она открыла одну колбочку, кидая туда волос. Дождавшись, пока жидкость преобразится, мадам выпила содержимое бутылочки, превращаясь в мадемуазель Себир. Накинув мантию Тэсс, она выскользнула из комнаты.
Добравшись до границы аппарационной зоны, она ещё раз проверила наличие запасного оборотного зелья и трансгрессировала.
>>>>>>Кабанья голова

Alohomora|Colloportus

ОФФ. Милый, я никуда не съезжаю. Мне ещё вернутся надо.

+3

39

Рудольфус так и стоит на том же месте, у проломленного оконного проема, даже когда ледяное лезвие перестает холодить кожу на горле, а кончик палочки - упираться между лопатками.
Он мог, мог бы развернуться, приседая, отклоняя палочку в сторону плечом, выходя из захвата невысокой и легкой Беллатрисы, жертвуя едва ли глубокой царапиной на шее, но не стал. Должно быть, он устал.
Вспышка не надежды, но какого-то иррационального удовольствия, засевшего в нем с того момента, как полупьяная супруга объявила о своем решении вселиться в его покои, прошла. Да и не ждал он, если вдуматься, ничего хорошего.
- Стать вдовой... Не дождетесь, мадам Лестрейндж, - вслух говорит Рудольфус.
В тишине разоренной комнаты его голос звучит неожиданно раздражающе и он резко замолкает. Говорить самим с собой именно то, чего недоставало этому дню.
Рудольфус оглядывает комнату и хмыкает, поражаясь, что сотворила с обстановкой одна взбешенная женщина. Лучше бы миссис Малфой не видеть, во что превратился изящный столик второй половины восемнадцатого века, напоминающий теперь  мишень для тренировки боевых заклятий.
Лестрейндж знает, что пока он в комнате, ни один эльф не появится, чтоб начать приводить комнату в порядок без его распоряжения, но все равно медлит, проходясь долгим взглядом по обломкам мебели, перевернутому креслу, осколкам стекла в густом ворсе ковра. Если бы он обладал чуть более художественным сознанием, то смог бы уловить изящную аналогию между его браком и изуродованной комнатой.
Все, что могло быть основой для крепкой семьи, эта общность интересов, сходство характеров, происхождения, воспитания, так удачно подобранные, оказываются при смешении совершенно несовместимыми.
Рудольфус разворачивается и направляется к двери, по пути наступая на опрокинутую со стола бутылку виски. Напиток вытек через неплотно заткнутую пробку, и конец сползшего с кровати атласного покрывала, затканного гербами Лестрейнджей в виде особой любезности Нарциссы вымок в огневиски и пачкает ковер.
Лестрейндж отпиннывает бутылку. Необходимость покинуть комнату душит его сильнее, чем заклинание Алекто. Уйти от на мгновение ставшего семейным ложа, выпить с кем-то, кто знает Рудольфуса.
Однако Долохов скорее всего все еще занят, вправляя мозги Кэрроу, а при мысли о том, что он может повстречать Рабастана, уже самого Рудольфуса передергивает.
Резко разворачиваясь, уже передумав, он поднимает кресло и ставит его перед лишенным стекла окном, а затем, оглядевшись, находит в углу темномагическую книгу, соскользнувшую, видимо, со стола в момент его злоключений.
Книга не поддается некоторым заклинаниям, а потому Рудольфус самостоятельно идет за ней, зато, когда потрепанный томик нестандартного формата оказывается у него в руках, он пробегает пальцами по корешку жестом, больше присущим его брату, чем ему самому.
Фамильное сокровище, дневник Ревальта Лестрейнджа, интересовавшегося бессмертием не меньше своего потомка. Ревальта, исследователя, эспериментатора, изобретателя.
Рудольфус собирается обменять этот лабораторный дневник на еще парочку услуг известного Бёрка, а пока перечитывает его.
Его предок не отличался аккуратностью, поэтому половина записей представляет собой отрывки, обрывающиеся на полуслове, анаграммы и только ему понятные символы. Наскоро пробежавшись по рассуждениям о каких-то материальных сосудах души, принцип изготовления которых так и остался скрытым от Ревальта, Рудольфус с куда большим вниманием читает то, что касается сосудов нематериальных.
Есть у него одна мыслишка, которая может заинтересовать даже Милорда.
Если Ревальт интересовался возможностью возращения утерянной души, возможно, что, при должной доработке, изобретенный им механизм сможет и возвращать душу, которая отошла естественным порядком. А бессмертие манит Рудольфуса, как свежее мясо грейбековскую стаю.
Лестрейндж-старший может сколько угодно сетовать на бестолковость Рабастана, но в теоретизации младшему нет равных, а значит, встречи с братом не избежать.
Убрав дневник в каран мантии, подальше от посторонних глаз, Рудольфус тяжело встает и выходит из комнаты, давая волю эльфам в стремлении прибрать следы разрушения.

Библиотека

Отредактировано Rodolphus Lestrange (2013-03-24 18:29:38)

+4


Вы здесь » Harry Potter and the Half-Blood Prince » Малфой-мэнор » Гостевая спальня в западном крыле


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC