Вверх страницы
Вниз страницы

Harry Potter and the Half-Blood Prince

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Harry Potter and the Half-Blood Prince » Архив эпизодов » Отец и дочь, цветок любви (с)


Отец и дочь, цветок любви (с)

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

1. Название эпизода
Отец и дочь, цветок любви (с)
2. Место и дата действий
Великобритания. Уилтшир. Гринграсс- холл. 25 декабря 1996 года.
3. Участники
Astoria Greengrass, Delphinus Greengrass
4. Предупреждение
нет

музыкальное сопровождение эпизода|Colloportus

"Отец и дочь" из мюзикла Ромео и Джульетта

слова|Colloportus

Отец и дочь, цветок любви.
Господь тот миг благослови.
Пока она ещё дитя,
И ей нужна любовь твоя.

Отец и дочь, и да, и нет.
Отец и дочь, вопрос - ответ:
Как уберечь, спасти, помочь
Мой дух и плоть - родную дочь?
Родную дочь...

И день грядёт, с моих колен
Она вспорхнёт, попавши в плен
Коварных чар чужих мужчин,
Где каждый вор и сукин сын.
Ночной кошмар, мой страшный сон...

Взрослеет дочь, старею я
И стала ночь длиннее дня.
Не мне менять земной закон,
Где нет меня, есть только он,
Она и он...

Но, может быть, я всё ж неправ,
Пора смирить свой гордый нрав
И скорбно ждать свой смертный час.
Дочь станет мать, и часть от нас
В ней прорастёт цветком другим
Круговорот мы завершим
Но ангел мой, любовь моя...

Смирить себя я не могу -
Своё дитя отдать врагу.
И пусть сто тысяч раз проклят тот,
Кто мой цветок, шутя, сорвёт.
Владеет мной одна лишь страсть -
Мой рай земной не дать украсть,
Моё дитя не дать украсть...

Отец и дочь, любовь моя.
Дочь, ангел мой, ты часть меня.
Владеет мной одна лишь страсть -
Мой рай земной не дать украсть.
Отец и дочь...
Отец и дочь...

+2

2

Догорает зимний день в лучах заката, красные отблески заходящего солнца разливают по заснеженной земле багряные моря, небо одевается в королевский наряд тёмного пурпура с россыпью ярких жемчужин. Снег поскрипывает от мороза, искрится и блещет, то серебром, то рубиново-красным, бесстыдно прекрасен. Ветер раскачивает голые ветви деревьев, звеня гирляндами сосулек, наигрывая какую-то мелодию. А потом подхватывает в стремительном вальсе позёмку, и кружит, кружит снег. Стёкла в окнах тоненько позванивают от ударов разыгравшегося Борея, а бессовестный бог рисует на обиженных стёклах узоры, покрывая каждый дюйм затейливой вязью мечты о лете. В инее расцветают цветы, прилетают птицы, деревья одеваются в листву, видятся набухшие колосья, или вскрывшаяся ото льда река. Маленькая подарок всем тем, кто замёрз. Совсем скоро всё это исчезнет, будете ли вы скучать? Будете. Особенно по этому вечеру, одному такому чудесному в году - вечеру Рождества.
За окном может выть ветер, может идти дождь, вы можете сидеть на земляном полу, или в кресле у жаркого камина, вокруг может быть каменная цитадель, или дрожащие от каждого удара ветра ветхие стены. Но Рождество - особенный праздник, изменяющий всё вокруг в лучшую сторону.
Вечером, когда уже улеглась дневная суматоха, можно позволить себе немного тишины наедине со своими мыслями. Горячий глинтвейн в большом бокале согревает руки и сердце, огонь, такой мирный за каминной решёткой, отражается в полуприкрытых глазах, приятная слабость-нега разливается по телу. Уютная тишина сплетается с треском поленьев и взлетающими искрами. Аромат хвои витает в воздухе, в углу гостиной стоит высокая ёлка в  традиционном убранстве. Есть ещё одна ёлка - в Большой гостиной. Она выше, украшена ярче, там играет музыка. Но ей не хватает самого главного - горы подарков. А здесь, у подножья этой скромницы, лежит целый ворох яркой обёрточной бумаги, всё ещё хранящей в себе чью-то радость. Некоторые свёртки очень знакомы - бриллиантовая брошь и шёлковый палантин для супруги, по колечку с изумрудами для дочек. И в придачу - сборник нот для фортепиано для Астории (выбирала Кассиопея, тут отец на свой вкус не надеялся) и толстенная энциклопедия с магическими иллюстрациями по истории танца, для Дафны. Такие, в сущности, незатейливые подарки - украшения, книги. Но Дельфиус всегда терялся, когда наступала пора выбирать подарки. Дочки росли слишком быстро, слишком быстро перешли от игрушек к украшениям, слишком быстро завели свои собственные тайны и секреты.
О чём теперь их мечты? Кто занимает их мысли? И сколько у меня осталось времени быть для них главным мужчиной жизни? Говорят, "отец - первый после Бога". Не развенчали ли уже меня? Однажды из Патриарха можно стать просто стариком, с надоедливым старческим брюзжанием. - в глубокой задумчивости Дельфиус посмотрел на свою руку. держащую кружку с горячим вином. Обычная мужская рука, с выступающими венками. Когда-то малышка Астория помещалась на одной только руке. Когда-то Дафна заливисто смеялась, когда отец подкидывал её высоко в воздух. Когда-то...
Когда-то. Теперь у них своя жизнь. Другие кумиры, другие идеалы. - Кто владеет сердцем дочери-подростка - вот главный вопрос для отца. Ведь ещё совсем недавно это сердце принадлежало ему. А теперь что? Сможет ли тот уберечь эту душу от зла и невзгод? Сможет ли он, уже заранее предатель, уберечь эти очи от слёз? Говорят, что девушка выбирает себе супруга по образу и подобию отца. - Я подлец, Астория. Подлец, лжец и трус. Если он будет похож на меня - я прокляну его. И себя.

+2

3

Зима. Это время года сейчас Астории все больше напоминает ей саму себя. Как после зимы наступает весна и природа просыпается ото сна, так сейчас взрослеет и она. Распускается из бутона в прекрасный цветок. Но есть один человек, который всегда будет видеть в ней ребенка – отец. Астория всегда любила его чуть больше матери. Он был ближе ей, если это можно так сказать. И Рождество было тем праздником, которое она ценила всегда. Можно было приехать домой, пройти в каминную комнату, в которой стояла ель с подарками, а отец сидел возле камина с бокалом глинтвейна. Настолько часто она приходила и садилась к нему на колени или напротив, опускалась возле ног и они смотрели вместе на огонь. Эта теплота семейного очага не забывается. Она всегда с ней, в сердце.
Астория бродила по дому, кутаясь в теплый палантин. Она хотела поговорить с отцом, но не решалась никак зайти туда, куда столько раз с такой легкостью влетала. Сейчас она чувствовала тревогу за него и за всю семью. Слова Беллатрисы не давали ей покоя, но говорить отцу, что она виделась с этой женщиной, было бы крайне легкомысленно. Он бы тогда предпочел запереть ее дома или и вовсе отправить во Францию.  Ее так же не покидал страх, что подобного удара он не выдержит.
Проходя в очередной раз мимо каминной комнаты, Астория задерживается в пороге, наблюдая, как отец сидит возле камина с бокалом, как и каждый год. Вот только его взгляд такой печальный, что внутри девушку все переворачивает. Она делает шаг в комнату. Нерешительно направляется к ели, где положила свой подарок для отца. Небольшой сверток, который она лично запаковала в кусок изумрудно-зеленой бархатной ткани. Шаг девушки настолько тих, что ее движение по комнате выдает лишь шуршание ткани ее длинного платья.
Астория опускается перед отцом на пуфик и молча, кладет ему на колени свой подарок. Может, кто-то и ждал бы от нее чего-то сверхъестественного, но в упаковке лежал вышитый гладью платок с гербом их семьи,инициалами отца и записная книжка в кожаном переплете, на первой странице Астория сделала надпись: «Самому лучшему на свете отцу от Астории».
- С Рождеством, papa, - девушка смотрит на отца и наконец-то решается завести разговор.- Если Вы позволите, я бы хотела поговорить с Вами, но если Вам хочется побыть в одиночестве, я уйду.

+1

4

"Как неумолимо время...Подожди ещё чуть-чуть, немного помедленнее. Я не успел так много сказать, так много сделать. Пятый десяток разменял, а, в сущности, что успел сделать? Построил "Дом", но сейчас его фундамент так шаток. Дал жизнь двум дочерям, но они ещё так юны, хоть и рвутся порой из семейного гнезда. Я всё ещё нужен, я знаю. Но как оправдать эти надежды и чаяния?"
Вино чуть кружит голову, и так вдруг хочется себя пожалеть. В этом доме, укрытом тишиной и покоем, почти никто не знает причин грусти и, порой, мрачности хозяина. И точно никто не знает всей правды. Слизеринцам в этом плане легче - для них правда вовсе не абсолютное благо, и от лжи, вот такой, дарящей покой, они не страдают. Люди могут упиваться своими предрассудками сколько угодно, но воспитанники Великого Салазара умеют и жалеть, и любить, могут стремиться защитить и спасти кого-то, кроме себя. Только при этом они не страдают напоказ, прячут боль глубоко в душу, являя окружающему миру надменную улыбку и сарказм. И никогда не признаются, чего им стоило держать спину прямой.
Нет, страдать слизеринцы умеют. Отчаянно, пафосно. А как же иначе? Душевные муки аристократа сопровождаются треском огня в камине, дорогими винами, философскими беседами с портретами прославленных предков, даже порой - принесением высокопарных клятв и обещаний. Но только наедине с собой. Никто не увидит слабости.
"Все мы немного гриффидорцы. Не зря же Салазар и Годрик так ссорились. Многих, видимо, студентов поделить не могли", - Дельфиус задумчиво следил за игрой отблесков огня в вине, анализируя многие собственные поступки. За последний месяц он побывал представителем всех факультетов, наверное. Упрямство - Хаффлпафф, осторожность и мудрость (а Гринграсс надеялся на присутствие у себя последнего) - Рейвенкло, смелость (и это тоже пригодилось бы, даже очень) - Гриффиндор. Но всё таки он слизеринец.
"Надо завязывать с этими поседелками-размышлялками. Кажется, Гринграсс, ты пьян", - самокритично заявил мужчина, допивая вино и отставляя бокал. Но уходить не хотелось. Кресло так уютно обнимало высокими подлокотниками, было тепло, почти безмятежно. И хотелось ждать чего-то хорошего. Например, что придёт Астория. Влетит в комнату, как ураганчик, впрыгнет на колени, вышибая из рук бокал, или осторожно прокрадётся позади кресла и закроет руками глаза, требуя угадать, кто это. Нет. Часы тикают, в коридоре слышны чьи-то шаги, но в комнату никто не входит.
"Ещё минуту. Я подожду ещё минуту", - словно заклинание, произносит про себя Дельфиус, откидывая голову на спинку кресла и закрывая глаза.
На мгновение ему кажется, что он уснул, но потом лёгкое шуршание раздаётся вновь, и мужчина распахивает глаза. На пуфике рядом сидит Астория, а на коленях оказалась коробка в праздничной упаковке. Под взглядом дочери, отец раскрыл подарок. Платок с вензелем и ежедневник, который нужно носить с собой хотя бы для того, чтобы раскрывать на первой странице на глазах окружающих. Тщеславие? О, да. Вряд ли во всех великосветских семьях родители получают от детей такие подарки.
- Спасибо, Астория, - улыбнувшись, произнёс Дельфиус. Секунду ещё поколебавшись, он отставил коробку на кофейный столик и протянул руку с дочери. - Иди ко мне.
Взяв Тори за руку, он потянул её к себе, усаживая боком на колени. Она уже большая девочка, не малышка, которую можно укачивать на руках. Может, всего через год она такого уже не позволит - не солидно. Но сейчас, пока ещё никто не видит - можно. Обняв девочку за талию, отец зарылся лицом в её волосы, спускающиеся к шее и рассыпающиеся по плечам. Хотелось прижать её к себе ещё крепче, и никогда не отпускать. Чтобы никто больше не посмел её так обнимать. Но всё проходяще.
- Ты можешь рассказать мне всё, что захочешь, Астория. И всё, что захочешь, спросить, - твёрдо сказал Гринграсс, откидывая голову на спинку кресла и встречаясь взглядом с девушкой. - Я не обещаю, что отвечу. Но лгать не буду. Просто промолчу, если не смогу дать ответ.

+1

5

Когда бы знать, что завтра ждёт!
И угадать событий ход?
Какой Судьба готовит бал?
Поминки или карнавал?
И тайный смысл угадать
Намёков, знаков и примет:
Что нам Судьба сулит понять?
Вопросы есть, ответов нет…

Астория больше всего любила всегда делать подарки сама, а не получать их. Ведь когда ты делаешь это сама, можно получить куда больше удовольствия наблюдая за реакцией того, для кого предназначался твой подарок.  Поэтому предпочитала вручать их лично. Только так можно было видеть восторг в глазах, или наоборот, мнимое удивление. Как бы не скрывал человек, доволен он или нет подарком, это было видно. В глазах отцах виделось довольство, но все же словно за туманом от его печальных мыслей или переживаний. Отец мог скрывать от кого угодно, но только не от нее то, что на самом деле его мучило, как и она. Ей иногда казалось, что она открытая книга для него. Тишина кабинета, которую разрушает приятное потрескивание в камине, наполняя комнату чем-то теплым…семейным, переполняя Асторию чувством, которое хоть и далеко от прошлогоднего, но все же столь же волшебно, как и всегда. Вот только это волшебство совсем другое, как кажется девушке. Грустное Рождество.  Может, виной тому, понимание того, сколько всего навалилось на близких ей людей, а может и понимание того, что в проблемах может, виновата и она. Ощущение вины тяготит ее и заставляет чуть грустнее ответить на улыбку отца и нерешительно подняться, когда он привлекает ее за руку, с пуфика и опуститься к нему на колени. Года два назад она бы и сама захотела забраться на колени к отцу, но сейчас, все это казалось таким…детским… Но все же Астория позволяет отцу насладиться, возможно в последний раз их своеобразным обрядом. Она не знает, любит ли сидеть так Дафна, да и не видела никогда, но она помнит, что всегда чувствовала себя в безопасности, даже больше, чем в Хогвартсе. А сейчас она питает тревогу за отца.
Дыхание отца в волосах настолько трепетно, что девушка едва сдерживается, чтобы не растерять всю свою уверенность и разрыдавшись обнять его за шею и не отпускать. Никогда.
Гринграсс-младшая тяжело выдыхает, направив взгляд куда-то вверх, чтобы осушить глаза насколько это возможно и только после того, как убеждается, что может спокойно говорить обращает свой взгляд на отца.

- Мне так жаль отец… - говорит она и вот, вся ее уверенность катиться к нарглам. Голос дрогнул, и девушка все же обнимает отца за шею. – Так жаль, что я доставляю Вам столько боли…. – Астория шепчет, почти задыхаясь от эмоций переполняющих ее.  – Простите меня за то, что заставляю волноваться Вас. За споры, - девушка чуть отстраняется, удерживая руки на плечах отца. – Я подумала над Вашими словами о семье, может, я не считаю, что Драко виноват в чем-то, но я не хочу, чтобы на Вас более давило это. Я решила….- девушка тяжело выдыхает, а по ее щеке стекает предательски слеза. – Я не стану общаться с ним, если Вы против этого.

Астории, кажется, что будто тяжелый камень падет где-то в душе, разбивая в осколки все, что там есть. Но иного выхода она не видит. Девушка проводит рукой по волосам отца.  Слова Беллатрисы вновь всплывают, и она решается продолжить разговор.

- Может, я для Вас все еще маленькая девочка, но я не слепа и вижу, что происходит в мире. Не могу скрыть лишь своего страха за Вас, за маму и Дафну. – Девушка вновь обнимает отца. – Прошу… - Астория едва сдерживается, чтобы сказать то, что хотела ровным голосом, но до сих пор это выходит у нее не так хорошо.  – Чтобы ни случилось, будьте верны себе…даже если Вас заставят сделать выбор…будьте верны…в смерти других нет ничего хорошего. Ради чистоты крови не стоит проливать кровь других. Молю… Вы не они. Я сделаю все, что Вы скажете, только прошу…не изменяйте себе. Вы примером были для меня всегда и будете им до конца моих дней.   

+1

6

Что значит "плоть и кровь"? Набор генов, похожие глаза и голос, знакомые жесты и тон? Или сердца, бьющиеся в унисон, мысли, мечты, дышащие и живущие вместе? Всё это доступно лишь матерям, девять месяцев слушавшей сердце дитя своего рядом со своим? А что отцу остаётся? Его "плоть и кровь" - всего лишь судорога удовольствия, а остальное не его работа, верно? Как тогда душа отцовская пускает корни в его дитя, прорастая? И почему так больно, кода связь эта рваться начинает? Дельфиус не знал, тоже ли испытывают отцы сыновей, так ли им больно смотреть, как растут их наследники. Мальчиков нужно научить не плакать, быть сильными и смелыми. А девочек? Тоже самое, в сущности.
Боже, как страшно оставлять их одних.
Эта мысль ледяной иглой пронзила все внутренности, причиняя почти осязаемую боль и заставляя кожу покрыться мурашками. О смерти он думал, но мысли эти всё время оставались где-то на краю сознания, а вот теперь, среди спокойствия, доверия и нежности расцвёл этот ядовитый цветок. Что будет с семейством Гринграсс, если его глава будет убит? Дельфиус поставил бы на этот исход не больше кната, но даже такая вероятность была слишком велика. Там, где тебе в спину всё время направлена чья-то волшебная палочка, никто не даст тебе гарантий жизни.
Но сказать об этом дочерям? Астория испугается и будет плакать. Дафна...Может быть, тоже. Только я об этом не узнаю. И что это изменит? Но я обещал не лгать. О, Мерлин, я думаю, как уже приговорённый. Признайся, Гринграсс, тебе ещё никогда не было так страшно.
- Ты и твоя сестра - самое дорогое, что у меня есть, Астория, - тихо произнёс Дельфиус, вглядываясь в карие глаза дочери, подозрительно влажно блестящие. - Если я на вас сержусь, то только потому, что боюсь за вас. Я рад, что ты это понимаешь. - Дельфиус только мог догадываться, чего стоило его дочери такое решение, в угоду отцовским представлениям о её благе, но ему грело душу то, насколько Тори ему доверяет. - Я не изверг, дорогая, я понимаю, как сильным могут быть твои чувства, и, возможно, чувства этого юноши. Но если ты ему не безразлична, он поймёт твой поступок.
Такие слова говорят, наверное, все родители. Про благо, про "поймёт", про "всё будет хорошо". Сколько раз мы причиняем боль своим близким прикрываясь заботой об их благе? Может, Дельфиус совершил ошибку и вместе с ним Астория, так чистосердечно признающаяся, что он для неё пример и закон.
- Проливать кровь других? О чём ты, дорогая? - удивлённо приподнял отец бровь. - Никогда.
"Никогда. Только свою, и только так, чтобы Судьбе и всем марионеткам в её руках стало стыдно".
- Я знаю, что я не один. Но именно потому мне страшно. - тихо произнёс мистер Гринграсс крепче обнимая дочь и сплетая пальцы в замок у неё на талии, словно боится, что она сейчас вырвется и упорхнёт. - Всё то, что происходит...Это война. Её грохот слышат не все, да и те, кто слышит, многого не понимает. Так уж сложилось, что мы в этой войне невольные участники. - мужчина на миг замолк, переводя дыхание. - И чистота крови тут уже почти не причём. Она нас не спасёт. - Вот она, горькая правда, о которой так не хочется говорить, и уж тем более, не наивно-светлой Астории. Она  уже не ребёнок, но и не взрослая ещё, её мир ширится, растёт, в него хлынула неожиданно тьма, боль и страх, а родной отец только добавляет яду.

+2

7

Астория холодеет от охватывающего ее страха с каждым словом, произнесенным отцом. От вкрадчивости и от взгляда направленного прямо ей в глаза. Еще никогда она не была так близка к тому, чтобы попросить  отца запереть ее дома и не выпускать, не отпускать из своих объятий, чтобы не знать и не слышать о том ужасе, что твориться вокруг. Чтобы продлить беззаботное детство, которое девушка чувствовала, словно песок ускользал сквозь пальцы. И почему раньше она так хотела скорее повзрослеть? Мы так часто хотим того, чего не имеем, не ценя то, что у нас уже есть.  Астория старается улыбнуться отцу, проведя тыльной стороной ладони по его щеке.
- Чувства… - тихо повторяет за отцом она и опускает взгляд. – Не уверена, что его затронут перемены моего отношения к нему, - на этих словах голос девушки дрогнул, внутри у нее что-то сжимается от горечи правды, которая была столь очевидна для всех, но не для нее.  Она проводит рукой по плечу отца. Что может быть сильнее любви, которую она получала всегда от родителей? Можно ли ее сравнить с чувствами, что когда-то будет возможно дарить ей супруг, если их брак все же будет не по принуждению? Она не могла сказать, но ей всегда хотелось, чтобы ее брак был похож на тот, что она видела в своей семье. Астория поднимает взгляд на отца и чуть пожимает плечами.
- Не думала, что когда-то это скажу Вам, но сейчас для меня нет ничего важнее Вас, а чувства…разве это так важно, когда они не взаимны? Я столько времени верила  в чудо, что просто устала его ждать, - доверить свои мысли отцу было отчаянным шагом для Астории, но доверять больше, чем родному отцу никому другому она не могла, особенно сейчас.
Он не предаст, не воспользуется ее доверчивостью ради достижения своих целей. Осудит, возможно, но не посмеется. А ведь это так важно для нее сейчас, когда она находится в полном смятении собственных чувств, которые буквально не дают ей спокойно спать, заставляя размышлять.
- Мне так стыдно, что я не слушала то, что мне твердили Вы и Дафна, - продолжает она, - похоже, я и правда, слишком горда, чтобы признать свое напрасное упрямство. Я выдумала для себя собственный мир и жила в нем, позабыв о собственной семье. Но теперь, я буду умнее, и Ваши советы для меня станут важнее, чем собственное мнение, которое настолько ошибочно, что причиняет лишь вред,  как мне, так и нашей семье.
Слова Астории с просьбой оставаться собой были восприняты Дельфиусом с удивлением, и она поняла, что это было, наверное, странно с ее стороны, но говорить о встрече с Беллатрисой отцу она не хотела, это точно могло его разволновать, тем более, что она сидит сейчас на его коленях. Жива, здорова и не собирается вновь искать встречи с теткой Малфоя.
- Я о тех, отец, кто считает, что может проливать кровь ради достижения цели Того Кого Нельзя Называть. – Объятия отца согревают, но Астории по-прежнему тяжело осознавать, что она теперь будет постоянно бояться за него, а его слова о том, что ему страшно, что он не один заставляют Асторию прижаться к отцу, обхватив его за шею и опуская голову на плечо.
Может,  стоит уехать? – тихо спрашивает она,  хотя прекрасно понимает, что побег не решит проблем. -  Мне очень страшно оставлять Вас здесь, я даже в Хогвартсе не могу быть теперь спокойна, слишком много нападений было.  Что если они заставят Вас присоединиться? Заставят убивать, а если откажетесь, убьют. Я не переживу этого….

+1

8

Дельфиус чувствовал себя садистом, роясь в чувствах дочери, заставляя её говорить о том, что было ей, без сомнения, не приятно. Что может заставить девушку признать, что юноша, в которого она влюблена - к ней равнодушен? Но вместе с тем, отец был рад, что уберёг свою девочку от ещё больших разочарований. Ведь если бы эта дружба зашла далеко, не известно, чем бы это всё окончилось. Дельфиус даже позлорадствовал в глубине души: помолвка Персефоны и Дарко разорвана, Астория от ухаживаний этого молодого человека отказалась, фамилия его запятнана связями с Пожирателями. Вряд ли теперь ему стоит рассчитывать на хорошую партию. Но эти проблемы - проблемы мальчишки, а не Гринграсса.
- Не переживай, Астория. Ты можешь считать меня "сухарём", - отец чуть улыбнулся, - но я не верю в любовь как таковую. Когда я говорю, что люблю твою маму, это значит, что я уважаю её, горжусь ею, разумеется, считаю, что она красива, - Дельфиус позволил себе на минуту окунутся в воспоминания молодости, наивной и светлой, когда казалось, что нет ничего невозможного, а мир был прекрасен и дружелюбен. Правда, тоже не долго. - Мы с Кассиопеей не любили друг друга "с первого взгляда". Мы не были возлюбленными, мы были друзьями и остаёмся ими по сей день. Поверь мне - это стоит больше, чем любовь. Любовь однажды пройдёт, и что останется после? Вот это и важно.
Дельфиус не знал, поверит ли ему Астория. Как можно объяснить Джульетте, что её чувства к Ромео ничего не стоит, и что Ромео вовсе не так хорош, как она себе рисует? Говорят, нужно позволить человеку обжечься, чтобы он понял, что нельзя совать руку в огонь, но какое родительское сердце позволит своему ребёнку пройти через те ошибки, которые должны его научить быть мудрым? Но есть и другая сторона медали - когда ребёнок доверяется родителям целиком и полностью и покорно идёт по указанной ими дороге. И если там окажутся рытвины, препятствия и обрывы, родителям будет не менее горько от того, что указали они не верный путь.
- Тория, я ведь тоже не великий мудрец, и могу ошибаться. Просто научись слушать не только своё сердце, но и голову. Но и меня, разумеется, - мужчина снова улыбнулся. теперь он чувствовал себя виноватым за тот страх, что поселился в этих карих глазах, и старался прогнать тревогу, что сам и нагнал.
Астория кладёт голову отцу на плечо и тому вдруг становится стыдно зато, что он наговорил. Он не имеет права бояться.
- Знаешь, говорят, "держи друзей близко, а врагов ещё ближе". Так вот, пока мы здесь, можно сказать "теряемся в толпе". На нашей семье свет клином не сошёлся, и Сама-Знаешь-Кому мы без надобности. Я верю, что всё обойдётся, - Дельфиус наклонил голову и поцеловал дочь в макушку. От собственных слов появилась капелька уверенности. Он вздохнул, чувствуя, как разжимаются железные тиски, державшие до этого сердце.

+2

9

Астория внимательно вглядывалась в глаза отца. В них она видела столько тепла, боли и сопереживания одновременно, что к горлу подступил ком. Их разговор настолько стал откровенен, что не происходило очень давно. И возможно именно поэтому она и попала в историю, которой можно было бы избежать, будь она чуть послушнее.
Дельфиус с улыбкой говорит о том, что он не верит в любовь. Девушка чуть ерзает у него на коленях и склоняет голову на плечо отца, обвивая своими руками его за шею.
- Я так долго упрямилась, отец, следовала за призрачным чувством, которое придумала сама для себя, что мне стыдно за это, - тихо сказала девушка, не в силах заставить себя посмотреть в глаза мужчине. – Ваш брак с мамой для меня идеален. Вы дали нам с Дафной хорошее воспитание, пусть мне всего лишь пятнадцать, но я знаю это. Уже сейчас. И я благодарна Вам за то, что я такая, что я умею сострадать, что могу думать не только о себе. За это спасибо маме, но так ли хорошо это? Только сейчас, прочувствовав на себе, я поняла ошибку, поняла, что обманулась и от этого так больно, отец.  – Астория не выдержала, переполнявшие ее эмоции подкатили к глазам и проступили в виде слез.
Дельфиус улыбнулся, говоря о том, что он не великий мудрец, что может ошибаться. Астория посмотрела на него. Отец чуть расплывался из-за слез на глазах.
- Простите меня, отец, - прошептала Астория, проведя тыльной стороной ладони по щеке отца. – За то, что не слушала Ваших наставлений, не прислушалась к совету. Теперь  я понимаю, как важно слушать Вас и что Вы говорите это не для того, чтобы причинить мне вред.
Астория вновь кладет голову на плечо отца. Его тепло знакомое с детства все, что нужно ей сейчас, чтобы вновь ощутить твердую почву под ногами.
- Но я все равно беспокоюсь за Вас с мамой и Дафной…она итак столько пережила… - голос Астории затихает с каждым последующим словом, при воспоминании и том, что произошло о сестре ей не по себе. Чувство вины все больше. Если бы она не пряталась с Драко в туалете, если бы не ругалась из-за него с сестрой, то та не пряталась бы от нее и вполне возможно ее не похитили бы.
- Отец, стоит ли говорить Вам,  не знаю, но меня беспокоит еще кое-что. – Девушка  чуть сильнее вжалась в плечо отца. – На балу, Беллатриса Лестрейндж пыталась узнать где Вы. Блейз заметил ее и увел меня. Она была недовольна…
Астория опустила взгляд, вспоминая о Забини, она вспомнила и о его просьбе принять его.
- Можно ли пригласить Блейза к нам, отец? Дафне было бы полезно пообщаться с кем-то из ровесников, он бы мог ей рассказать о том, что она пропустила на занятиях, - спросила девушка осторожно. – «И мне хочется его увидеть, что-то произошло между нами и я хочу разобраться в этом», - Астория отстранилась, но по-прежнему оставалась на коленях у отца. Слезы высохли, а сама девушка улыбалась. Несмело, но все же искренне и с любовью вглядываясь в глаза отца.
- Нет ничего дороже семьи, - вот что я поняла отец сегодня.

0


Вы здесь » Harry Potter and the Half-Blood Prince » Архив эпизодов » Отец и дочь, цветок любви (с)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC