Вверх страницы
Вниз страницы

Harry Potter and the Half-Blood Prince

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Harry Potter and the Half-Blood Prince » Эпизоды » Сэр Рудольфус Рейналф Лестрейндж имеет честь пригласить Вас...


Сэр Рудольфус Рейналф Лестрейндж имеет честь пригласить Вас...

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

1. Название эпизода
Сэр Рудольфус Рейналф Лестрейндж имеет честь пригласить Вас...
2. Место и дата действий
Развалины Лестрейндж-Холла, январь 1997 г.
3. Участники
Лестрейнджи Рабастан, Рудольфус, Беллатриса, а также специально приглашенная звезда Тэсс Сэбир[i]
4. Предупреждение
► [i]Нет

Отредактировано Rodolphus Lestrange (2013-10-14 18:00:40)

+1

2

Когда женился Рудольфус, парк поместья был заполнен светом и музыкой, и несмотря на довольно мрачный пейзаж и замок угрожающего вида, атмосфера радости и праздника вышла невымученной. А может, так казалось совсем юному Рабастану, прекрасно отдающему себе отчет в том, насколько счастливы были новобрачные даже в тот момент, когда магия только-только связала их жизни навечно.
Счастливый брак не зависит от праздничной музыки или украшенного парка. Были ли развешаны на деревьях волшебные фонарики или не были, был ли заготовлен цветной салют в честь невесты или нет, подсвечивалось ли озеро, в центре которого ежеминутно менялись водяные скульптуры, или нет - Беллатриса и Рудольфус едва ли были счастливы вместе, и Рабастан не стал бы с этим спорить.
Это именно Рудольфусу надо было жениться зимой, когда грязный снег проплешинами покрывал развалины на месте дома, а замерзшее озеро почти не виднелось среди буйно разросшегося камыша. Зато в самом углу парка, аккурат у полуобвалившегося склепа, неопрятными грязно-белыми соцветиями немного скрашивает обстановку мушмула, которую Рабастан совершенно не помнит.
Он проходит дальше, больше угадывая, чем видя остатки мощеной дорожки. По зимнему темные и безлиственные деревья склоняются над тропкой, образуя плотный купол, не пропускающий и без того редкие зимние лучи солнца. Скоро стемнеет, и тени вытягиваются перед Рабастаном, будто предостерегая.
Неожиданно громко в тиши заброшенного поместья раздается хлопок аппарации - прибыл Рудольфус. Брат некоторое время осматривается, затем делает шаг в сторону виднеющихся развалин замка, но замечает в противоположном углу участка темную мантию Рабастана и идет к нему.
На Рудольфусе парадная мантия темно-красного цвета, отделанная бардовым бархатом, и вопреки ожиданию Рабастана, он не выглядит в ней принаряженным клоуном. Впрочем, и сам Рабастан сменил маггловское шмотье на мантию из гардероба Люциуса - сегодня все участники будут одеты по моде, которая устарела еще несколько веков назад, но того требует магия. Обряд, к которому они прибегнут, еще древнее, чем фасон мантий, и кто знает, чем все может закончиться.
- Здесь? - спрашивает Рудольфус, осматривая склеп.
Рабастан коротко кивает, не глядя на брата. На развалинах дома слишком силен фон, образованный чужой Лестрейнджам магией. Там и заклинания авроров, и эльфийская магия, и даже что-то еще, трудно уловимое, но чуждое и кровавое, совсем свежее, Рабастан не хочет в это вникать.
Зато у склепа магия своя, лестрейнджевская, ласкается как верный пес, пощипывая кончики пальцев и едва слышно напевая что-то прямо в голове, протяжно и нераздражающе.
Младшему интересно, чувствует ли это Беллатриса и почувствует ли Тэсс, став часть рода, и на мгновение прежний Рабастан, любознательный теоретик, просыпается в нем, чтобы тут же уйти вновь в небытие.
- Ты справишься? - интересуется он у Рудольфуса.
Тот пожимает плечами.
- Ничего сложного. Ритуал описан более чем подробно. Если она чистокровна, то магия примет ее.
Братья стоят рядом у разрушенного, сгинувшего в небытие собственного дома, на земле, которая была их землей. И, возможно, из-за этого внезапно появившегося чувства общности, Рудольфус делает то, что поражает Рабастана.
Старший брат достает палочку и, с трудом припоминая давно забытое заклятие времен школьной невинности, наколдовывает на ветвях ближайших деревьев волшебные фонари, освещающие небольшой участок парка вокруг себя теплым светом, странно контрастирующим с по-зимнему быстро наступающими сумерками.

Отредактировано Rabastan Lestrange (2013-10-15 19:30:35)

+3

3

Удивление на лице Рабастана, на короткий миг превращающего его в того мальчишку, которого смутно помнит Рудольфус, стоит того, чтобы припомнить дурацкое заклинания из школьного прошлого. И фонари если не преображают парк, то делают его чуть более торжественным.
Рабастан решил окончательно, это Рудольфус понял уже давно, но до последнего момента не терял надежду отговорить брата от рокового шага, больше рисуясь, чем серьезно рассчитывая на это.
В конце концов, мадемуазель Сэбир была хорошей партией, несмотря на общее безумие происходящего. К тому же, как знал Рудольфус, пока она казалась и в самом деле преданной своему жениху. Преданной настолько, что не побоялась отправиться вслед за ним на эту сторону, пусть с опозданием, но все же.
Братья некоторое время просто стоят, созерцая волшебные огни в темных голых ветвях, а затем Рудольфус разрушает момент.
- Нечего терять время, дамы вот-вот прибудут.
Младший согласно кивает. Рудольфус передергивает плечами, как будто им предстоит физическая нагрузка, а затем невербальной Алохоморой отворяет тяжелую каменную дверь в склеп, за которой спят поколения Лестрейнджей.
Дверь сдвигается медленно и рывками, с притолоки летят комья земли и каменная крошка, а из склепа вырывается волна затхлого воздуха.
Старший Лестрейндж входит, немного наклоняя голову, хотя потолок склепа высокий и рассчитан на еще более крупного мужчину.
В склепе еще холоднее, чем на улице, и дело в чарах, призванных сохранять упокоившихся Лестрейнджей на века.
Рудольфус отсчитывает каменные ниши, над которыми на мраморных табличках указано, кого именно можно найти там, в глубине темного алькова. С того дня, когда Рудольфус в последний раз посещал это место, прошло меньше месяца, но он был один. Впервые он приводит сюда брата, несмотря на то, что отец, показывая ему последний лестрейнджевский тайник, строго велел передать это знание только наследнику рода.
Что-то подсказывает Рудольфусу, что наследник - Рабастан, если тот вообще сумеет пережить старшего брата, так что, скорее всего, именно ему придется через несколько лет, если Мерлин будет к ним милостив, показывать это место своему отпрыску.
Когда мраморные таблички сменились более массивными гранитными надгробиями, Рудольфус отсчитал четырнадцать могил под каменными плитами, и опустился на колени возле пятнадцатой, с трудом согнув травмированную ногу. Полы его мантии очертили круг на пыльных камнях.
Он кинул быстрый взгляд на Рабастана и покачал головой, заметив, что тот поднимает палочку.
- Нет, здесь воздержись от магии. Отец не советовал, и поэтому я все еще жив.
Брат убрал палочку и опустился рядом, подцепляя пальцами каменную плиту. Рудольфус сделал то же самое, чувствуя, как под ногти забивается пыль, смешанная с землей. Они дернули, и надгробие, извещающее, что Рейек Реймонд Лестрейндж жил-жил, да помер в каком-то году пятнадцатого века, отвалилось в сторону, обнажив неглубокую могилу без каких либо признаков этого самого Рейека Лестрейнджа.
- А где тело? - любопытный Рабастан не мог не спросить и Рудольфус даже не сильно удивился.
- Тела никогда не было, - пожал плечами старший брат, вытаскивая из углубления в земле небольшой сундук, украшенный лестрейнджевскими гербами.
Рабастан пожевал губами, что-то прикидывая, а затем совершенно некстати оживился:
- Это тот самый Рейек Лестрейндж, который экспериментировал с драконьей кровью и сжег себя в Восточной башне, когда переусердствовал с добавлением Адского пламени?
Рудольфус молча уставился на брата и смотрел столько времени, сколько потребовалось, чтобы из глаз младшего исчезло это неуместное выражение научного интереса, а затем раскрыл сундук.
Несколько побрякушек, запыленных и даже на вид старых настолько, чтобы представлять интерес лишь для коллекционеров, парочка облезлых книг, расколотые камни  без огранки, выпавшие из ожерелий, которых уже не существует даже в памяти потомков, и рассыпанные галеоны старинной чеканки...
Рудольфус пошарил в этой свалке, попутно захватывая горсть монет и камней, и выудил два массивных кольца, в точности повторяющих кольцо младшего сына, которое Рабастан носил до ареста и которое затем затерялось в азкабанском кошмаре.
Брат, уже листающий отсыревшие книги, дернулся, увидев кольца, но не потянулся к ним, на удивление Рудольфуса.
- Три Кольца - Эльфам в просторах подзвездных, Семь Колец - Гномам в чертогах подгорных, Смертным-Последышам -- Девять Колец, - непонятно к чему продекламировал он нараспев, криво улыбаясь.
- Кончай нести чушь, - отреагировал Рудольфус. - Обряд требует колец, кованых на крови Лестрейнджей, а последняя кузница поблизости была сожжена еще в войну Алой и Белой палочек. Наденешь одно на невесту, второе будешь носить сам, вот и все. Если оно еще действует, будет служить неограниченным порт-ключом в поместье, наверх, как и твое потерянное.
Он кинул кольца брату и, набив карманы кое-какой мелочевкой из сундука, поднялся, предоставляя брату закрывать тайник.
- Как давно ты знаешь об этом складе? - спокойной спросил Рабастан, спрятав кольца в карман мантии и принимаясь за дело.
- В 1967 отец впервые показал мне это место. Запомни его и покажи своему сыну, если эта французская булка сможет обеспечить его рождение.
На подначку Рабастан не отреагировал, рывками укладывая на место плиту.
- И много у нас еще таких тайников?
- Узнаешь в свое время, - размыто ответил Рудольфус, не желая признаваться, в каком бедственном положении они находятся на самом деле. - Многие были раскрыты, а многие... Я забыл, где они. Просто вылетело из головы. Может, конвейерная легиллеменция в застенках Аврората... Наверняка эти суки не преминули воспользоваться любым барахлом, которое могли утащить.
Братья принялись возвращаться обратно, бредя сквозь размытый, неестественный свет неустановленного источника.
Выйдя на улицу, Рудольфус глубоко вздохнул и задрал голову, чувствуя, как свежий воздух вытесняет из легких затхлый дух подземелий.
- Остопиксили мне эти подвалы, - мрачно заметил Рудольфус. - Да и вообще развалины. Где они? Ты уверен, что твоя старая дева не решила сбежать подальше? Или уже не дева? Надеюсь, в ее печке сидит маленький Лестрейндж и мы не просто так затеяли всю эту возню с обрядом, в котором ни бельмеса не смыслим?

+3

4

Мужчины отправились на место свадьбы несколько раньше. На все расспросы Рудольфус отмахивался от Беллатрисы и приказывал заткнуться. В отместку Лестрейндж напялила на себя нелюбимую супругом шляпку.
Она почти дошла до края антиаппарационного купола, как ей подумалось, что, возможно, Тэсс не очень представляет куда аппарировать. Вспоминая свою свадьбу, Лестрейндж решила, что мадемуазель Себир обрадуется, ну или, по крайней мере, не будет против её компании. Женщина вернулась в замок, находя среди многочисленных коридоров покои Тэсс.
- Тэсс, если ты хочешь, я могу составить тебе компанию до поместья, - сообщила Беллатриса, постучавшись два раза.
Совсем скоро она перестанет быть уникальной и единственной мадам Лестрейндж в своём роде, но пожив немного в одном замке с Тэсс, Беллатриса поняла, что они слишком разные, чтобы племянница Долохова смогла как-либо образом повлиять на положение Беллатрисы. Скромная и милая Тэсс была послана словно в противопоставление всем остальным Лестрейнджам. Хотя никто не мог гарантировать, что она не заразиться всеобщим безумием после принятия новой фамилии. Пожалуй, Беллатриса уже достаточно подготовилась к тому, чтобы назвать Тэсс своей семьёй. Как-то так. Не сказать, что это стало для мадам неожиданностью - небольшое удивление было, но по большому счёту, этого надо было ожидать. Раз она, Беллатриса, не смогла (не захотела) продолжить род, ей придётся делить обращение мадам Лестрейндж с кем-то ещё. Эти размышления прочно сидели в голове Беллатрисы уже несколько недель.
С другой стороны, принятие Тэсс в семью открыло Беллатрисе ещё один важный факт, с которым она едва-едва примирилась. Она начала полностью становиться Лестрейндж, воспринимать всё Лестрейнджевское как своё, а не чужое. А вот Блэки начали забываться. И Беллатрису это пугало. Она не могла поверить, что может быть похожей на сестру, ставшую от мозга до костей Малфой. Возможно, всему виной их опасно долгое сожительство с мужем. Рудольфус делил с Беллатрисой спальню уже больше двух месяцев. Это было настолько долго, что градусник терпимости супругов должен был давно лопнуть. А ведь когда это только начиналось, Беллатриса не думала, что они смогут прожить дольше двух недель друг с другом и остаться в живых...
Беллатриса отогнала посторонние мысли. Не нужно отвлекаться от церемонии. Тэсс сегодня была прекрасна. В очаровательном белом платье она казалась ещё более нежной и хрупкой, чем обычно. Лестрейндж ободряюще сжала ей руку, второй раз направляясь к антиаппарационному куполу.
- Волнуешься? - с лёгким интересом поинтересовалась Беллатриса у Тэсс, поправляя на пальце собственное обручальное кольцо, - мне кажется, это нормально.
Они трансгрессировали в праздничный Лестрейндж-холл. Цветные фонарики украшали руины некогда величествееного озера. У входа в склеп они остановились.
- Если честно, я не думаю, что нам туда можно, - тихо сообщила Беллатриса невесте, - Рудольфус очень ревностно относится к склепу, - Беллатриса оглядела громаду. Когда она умрёт её останки Рудольфус перенесёт сюда. Или она Рудольфусовы.
- Если что, то мы на месте! - неуверенно крикнула Беллатриса, обращаясь к склепу.
- Мне кажется, они там надолго. Если хочешь, мы можем пройтись немного. Я тебе покажу озеро, где Рудольфус около двадцати лет назад чуть не утопил меня, - Лестрендж улыбнулась Тэсс.

+4

5

День назначенной свадьбы, по ощущению Тэсс, был спокойный и тихий самой природой, самой атмосферой дома, в котором сегодня не происходило ничего громкого, казалось бы, вообще ничего не происходило и поместье Малфоев опустело, оставив только несколько человек, которые так же находились в далёких друг от друга местах. Похолодевшее небо, предвещающее скорые сумерки, накрывало темнотой и саму комнату, без зажжённой свечи, и Тэсс, которая и сегодня, как часто здесь, стояла у окна с видом в парк мэнора, уже в платье, любезно предоставленном ей утром Нарциссой Малфой. Тэсс Сэбир была несколько рассеянна, даже до грани не присущей ей невежливости, и с уверенностью можно сказать, сильно волновалась, что даже не поинтересовалась, просто забыла, откуда это белое, искусно местами отделанное кружевами платье, белая же парадная мантия, перчатки, всё то, что необходимо невесте, чтобы не только быть невестой на словах, но и выглядеть соответствующе. Тэсс так же, как вероятно и Нарциссу, предупредили о том, как нужно выглядеть для их не совсем рядового и необычного ритуала на развалинах Лестрейндж-холла.
   Переделано ли платье и мантия эльфами, самой ли миссис Малфой перетрансфигурировано или даже заказано специально, всё это как-то прошло мимо Тэсс и подумать об этом она решила именно сейчас, держа в руках тонкую и мягкую ткань, отвлекая себя нейтральными мыслями. И, казалось бы, не о чем было волноваться сегодня, только окутываться светлой радостью, светлым же волнением, легко улыбаться чему-то или (известно) кому-то невидимому.
   Но всё её не спокойствие было очень объяснимо. Тэсс долго была почти-невестой, бывшей невестой из давно потерянного и почти забытого прошлого, снова стала невестой, и не успев ещё привыкнуть к этому, прочувствовать хорошо, как уже сегодня, всего через пару часов, станет женой. Миссис Рабастан Лестрейндж. Слыша подобное изменение в собственном новом статусе и имени, Тэсс чудилась сама себе не взрослой и спокойной женщиной от мыслей, которые делали её более эмоциональной, чем ей обычно свойственно. Снова вспоминала в себе, пусть и с трудом, ту самую Тэсс, которая вот ещё совсем недавно обсуждала с Рабастаном в письмах куда более важные для них вещи, чем их собственная, почти намеченная свадьба. Хотя родители и остальные родные не уставали упоминать этот вопрос за совместными трапезами, а их первые встречи тоже были нацелены на тоже обсуждение. Юная мадемуазель Сэбир не особенно тогда вникала в эти детали, но сейчас понимала, что может где-то и зря что-то прослушала, что помогло бы быть немного увереннее по обрядовой части. Тэсс не могла не зарыться в книги пару раз и почитать в библиотеке Малфой-мэнора упоминания о подобных обрядах, вспомнить об обычной церемонии, заметить отличия, но как ей казалось на данный момент, ничего не осталось в голове, у вроде бы умной служащей министерства Сэбир. Но всё же не очень мечтательная и в молодости и сейчас, Тэсс куда больше волновало то, что произойдёт на земле родового поместья Рабастана, а не то забудет ли она перчатки или нет, нужны они или нет, что хотя бы уменьшало поводы для раздумий. Находясь мыслями в Лестрейндж-холле, где была, казалось вечность назад, теперь подле жениха, представляя, как это, когда магия другого рода начинает бежать по твоим венам, изменяя и оставляя прежней, отдавая свою магию и душу теперь больше, чем она могла до этого. Объединяя двоих в одну магию, в один уже род, а не в два отдельных и даже, может, чуждых друг другу пока они не объединятся. Начнёт ли она чувствовать, если Рабастан будет в опасности, и сможет ли как-то помочь ему быстрее и лучше, связанная с ним родовой магией и судьбой, если это когда-то понадобится? Тэсс очень волновал этот вопрос, учитывая, в какое время происходит их свадьба и почему она не состоялась когда-то. И Тэсс понимает чётко, что её волнует и вовсе не своя неловкость в тридцать пять лет быть снова и впервые невестой и не очень ловко это уметь, не то, что этот обряд, который проведёт сегодня Рудольфус Лестрейндж, как глава рода, может быть опасным, и, конечно, не то, что ритуал нерасторжим и вечен, а то, что сегодня она приобретёт очень многое. Но так страшно это потерять. Тэсс боялась за Рабастана и почему-то именно сегодня, когда бояться поводов быть меньше, вспоминая даже те его отсутствия, когда могло произойти что угодно, ей было всё тревожнее. Предчувствие чего-то или просто волнение, которое она подняла в себе сама, об этом Тэсс старалась не думать. Накануне, только чтобы суметь заснуть, женщина промеряла всю комнату шагами не один раз, как делала всегда сильно задумываясь, переживая, и не имея возможности что-то сделать, исправить или занять себя, чтобы отвлечь.
   Два стука в дверь, как часто бывают неожиданными, а сейчас, когда Тэсс и ждала кого-то, в миг запутали мысли невесты и она быстро обернулась в сторону двери. Подумала даже в некотором испуге и лёгкой панике, не перепутала ли что-то, не опаздывает ли и прочие глупые мысли.
   Открыв дверь, и увидев за ней Беллатрису в шляпке, Тэсс удивлённо посмотрела на неё, не то, чтобы не ожидая, просто сама не зная, кого и что ей ожидать сегодня.
   - Добрый день. Конечно, Беллатриса. Спасибо, - взяв себя в руки и улыбнувшись едва заметно, но искренне, ответила Сэбир. - Я буду очень благодарна вам.  
   Вернувшись в комнату за парадной мантией, Тэсс накинула её на плечи, думая о том, что могла бы и заблудиться, даже неправильно аппарировать сама, в рассеянном состоянии сегодня, и посещая Лестрейндж-холл слишком давно и не так много раз когда-то, Тэсс ощущала сильную благодарность к мадам Лестрейндж. 
   Сэбир не стала одевать никаких фамильных драгоценностей, ценных ей, которые захватила в посещение с Рабастаном своей квартиры, считая, что они не будут сегодня уместны и нужны. Теперь у неё на руке появиться драгоценность совсем иного рода, значащая куда больше, чем любое кольцо её матери и прабабушек и по драгоценности и смыслу для неё. Только заколки в волосах принадлежали семейству Сэбир, Нарцисса вполне их одобрила. Да засушенная маленькая веточка вереска, найденная Тэсс в одной из книг, показалась ей уместной быть приколотой к мантии. О самих цветах и невеста и все видимо забыли или они были бы помехой в сегодняшнем ритуале.
   Женщина чувствовала себя непривычно слишком невесомо вся в белом, лёгком платье, и чуть тяжелее мантии, отвыкнув от таких лёгких, молодых нарядов, одеваясь в Англии во что-то более тёплое, в более плотные ткани, даже относясь несколько скептически к своему внешнему виду невесты, не очень уверенная, что ей всё это идёт, либо от того же волнения, либо считая, что Нарциссе подобное пошло бы больше.
   По дороге к границе антиаппарационного купола, Тэсс поглядывала на Беллатрису, совсем иным взглядом. Беллатриса так родственно, так даже по-сестрински, матерински, дружески, по-родственному, Тэсс даже не знала, как лучше описать их настоящее и будущее отношение к друг другу, сжала на время ей руку, что сразу стало спокойнее. Как в семье, где ты принята не только женихом. От Беллатрисы сегодня веяло спокойствием, торжественностью, даже, Тэсс показалось, грустью, не направленной на неё. Миссис Лестрейндж выглядела так же величественно, женственно, как выглядела и всегда. Даже от её одежды, как всегда казалось Сэбир, исходила сила и уверенность в себе, в своих действиях и во всём.
   Пока они шли, Тэсс уже совсем себя чувствовала обычной невестой, как бы необычно всё не было, которая волнуется перед свадьбой, старательно скрывая это, но ужасно проигрывая. Ледяные руки и лёгкий румянец на щеках, по крайней мере, красноречиво говорили ей самой об этом. Согрев руки по пути, Тэсс улыбнулась, глядя перед собой и видя совсем не снег. 
   Слегка осипшим внезапно голосом, Тэсс лаконично подтвердила догадку Беллатрисы про волнение, рассматривая, как она вертит на руке обручальное кольцо.
   - Волнуюсь. И хотелось бы быть спокойнее.
   Хотелось расспросить Беллатрису о её свадьбе, но Тэсс сочла это сейчас неуместным, им нужно было перемещаться, а Белла выглядела задумчивой и без её вопросов.
   Женщины аппарировали в Лестрейндж-холл.
   День, склоняющийся к вечеру, едва заметно затенял снег, лежащий шапками на развалинах, кусками на ветвях. Рождество уже прошло, но это напомнило Сэбир возвращение в прошлое. Как непредсказуемое ранее исправление того, что не произошло в их с Рабастаном судьбе много лет назад. И пусть они изменились, мир вокруг изменился, но и в тоже время, как они, так и мир, в чём-то самом главном, остались прежними. Их свадьба должна была когда-то состояться зимой. И она состоится сегодня. Пусть и не много не так, как оба могли представить. Тэсс до сих пор не верилось и в то, какую честь ей оказывали все Лестрейнджи, что Рабастан принял её, от этого всего на душе был покой, благодарность... И можно назвать определённо счастьем, в эти минуты всё больше нарастающим.
   Мадемуазель Сэбир, привычно почти совсем спокойная, как будто бы одно нахождение рядом с где-то тут присутствующим младшим Лестрейнджем меняло её, осмотрелась. Не добро было на сердце, печально и тоскливо, как будто бы это и её дом, который она видит покинутым, разрушенным до основания, оставив только покосившийся склеп, деревья, озеро, да воспоминания всех ныне находящимся. Но чтобы не чувствовала Тэсс, она могла только догадываться, что чувствует, видя всё это Рабастан, Рудольфус, Беллатриса, для которой это место тоже было домом. Неожиданно находящиеся здесь, и притянувшие взгляд ещё издалека, волшебные фонарики, сияли на деревьях. Резкие порывы ветра, иногда заставляли их мигать, перекрывая ветками деревьев. В их свете это запустение, казалось чем-то ждущим их тут. В душе снова поднялась благодарность и что-то ещё трудно определяемое, но близкое к праздничному настроению. Давно забытому ощущению. Заброшенные места всегда кажутся неприветливыми и неуютными. Но это место и ей родное. Это место и из её прошлого, пусть мельком, но настолько судьбоносное. И теперь её настоящее.
   Остановившись за Беллатрисой, Тэсс кивнула ей, почтительно рассматривая склеп, к которому они пришли, считая неудивительным ревностное отношение к такому месту. Все предки... Так долго и так вечно лежат тут, даже около развалин самого дома, оставаясь тем, чем являлось и раньше, не потеряв своей силы и магии, хранилище рода. Тэсс в задумчивости невидящим взглядом смотрела на склеп, думая о судьбах, обо всём, что начинает думаться, чувствоваться в местах упокоения ушедших людей.   
   Слегка вздрогнув от крика Беллатрисы, прозвучавшего здесь настолько громче всей тишины царящей тут, что казалось, нужно говорить исключительно шёпотом, оповещающего, что они, последние действующие лица сегодняшнего мероприятия пришли, Тэсс кивнула робко на её слова, выйдя из оцепенения, снова грея похолодевшие руки. Всё казалось немного нереальным здесь. И древние останки дома жениха, и жена его брата рядом, и эти огни, которые приманивали к себе взгляд, как к чему-то единственно греющему здесь неживому, в контрасте, с голубеющем от сумерек снегом... И то, что она скоро увидит Рабастана, ещё прежним ей, а после, если всё будет удачно, останется прежним и немного другим. Это был самый необычный день, самый важный из значимых для Тэсс. Улыбка мисисс Лестрейндж уже казалась так же чем-то знакомым и привычным. Поняв, что немного задумалась, Тэсс улыбнулась в ответ и ещё раз кивнула на предложение пройтись, улыбаясь и тому, как по-разному могут выглядеть воспоминания людей. Не случившееся фатально, утопление в озере, как будто бы вернуло Тэсс внутреннюю гармонию, и пусть в душе всё равно что-то трепетало, волновалось и тревожилось, внешне она была уже куда более собрана.
   - Я с радостью прошлась бы немного, пока Рабастан и Рудольфус заняты. Немного холодно. Озеро, должно быть, очень красиво зимой, как и летом, - сказала Тэсс и посмотрела в ту сторону, где по её предположению и воспоминанию, было озеро. - Хорошо, что не было утопления, - немного нелепо высказала Тэсс и улыбнулась, даже смущённо, всё ещё не зная, как лучше говорить о таких нормальных для Беллатрисы и Рудольфуса вещах.

+4

6

Рабастан выходит из склепа вслед за братом, никак не реагируя на идиотские попытки Рудольфуса быть остроумным и саркастичным. У того и двадцать лет не получалось, неужали он на что-то рассчитывает сейчас?
К тому же, по приблизительным прикидкам, Рудольфус был последним человеком, с которым Рабастан стал бы делиться подробностями своей интимной жизни. Причем как двадцать лет назад, так и чейчас.
- Я думаю, они где-то неподалеку. Я слышал карканье твоей женушки, когда мы были в паре минут от выхода. Наверное, Беллатриса решила освежить в памяти прекрасные годы, которые она провела здесь, с тобой.
Ну вот. Он тоже явно не в себе, раз говорит так много. Лестрейндж-младший отвернулся, пытаясь разглядеть в окружающих их сумерках следы двух женщин, но безуспешно - поднимающийся с земли туман из-за теплой для января погоды заслоняет все в трех шагах. Ему кажется в отдалении фигура в белом, но он не уверен, что это не иллюзия, не заснеженное дерево.
Аромат мушмулы плывет над ними, будя в памяти обрывки каких-то непонятных воспоминаний, ощущений.
Рабастан вздрагивает.
- Может, начнем?
Он не ждет ответа от Рудольфуса и достает из принесенного с собой свертка уменьшенный треножник, темную серебряную чашу из малфоевских закромов и кинжал, при взгляде на который у Бёрка началось бы обильное слюнотделение. Деловито увеличивая треножник, Лестрейндж по прежнему скользил взглядом по окрестностям, собираясь не пропустить момент, когда Тэсс и Беллатриса появятся. Не то чтобы он беспокоился из-за слов брата о сбежавшей невесте, но место было все не безопасно.
Между тем Рудольфус именно безопасностью и занимался. Он воздвиг вокруг выбранного пятачка земли у склепа сигнальные чары, разиллюзионное, отвлекающее внимание и примеривался поставить антитрансгрессионный купол, но Рабастан вовремя остановил его:
- Не стоит привлекать излишнее внимание. Через полчаса здесь и так будет такой всплеск магии, что в Министерстве наверняка зафиксируют. И учитывая дурную славу этого места, наверняка пошлют кого-то  проверить.
- Дурная слава здесь лишь из-за того, что эти министерские крысы взламывали наши сокровищницы, рассчитывая в худшем случае лишь на один-два уровня защиты. Это Лстрейнджевские-то сейфы. Да наш прадед Гринготтсу продал несколько качественных охранных чар из тех, что похуже... Конечно, здесь грохнуло все к сучьей матери, да и на следующих желающих хватило.
Лестрейндж мрачно оглядел явно гордящегося рассказываемым брата - ничего хорошего, что под руинами их фамильного дома умерло несколько авроров, в том числе и чистокровных магов, он не видел: родовая магия - материя тонкая, и пред и посмертные выплески чуждого магического фона вредят ей. Впрочем, Рудольфус по-дилетанстки никогда глубоко не копал и радовался гибели врагов, с которой прошло почти двадцать лет, едва ли не как дитя.
Пока брат пыжился от гордости, Рабастан левитировал несколько веток под треножник и запалил их заклинанием. Волшебный огонь заплясал на сырых сучьях, растапливая снег вокруг себя.
Водрузив чашу на треножник, Младший снова посмотрел на Рудольфуса. Его беспокойство невозможно было прочесть по внешнему виду, однако он беспокоился. Беспокоился, что Рудольфус, куда больше смыслящий в выпивке и драке, чем в древних ритуалах, облажается.
- Ты готов? - негромко спросил Рабастан, зажигая Люмос на конце волшебной палочки и поднимая ее на уровень груди. Магический свет прорезал туман и сумерки неярким, но хорошо видимым лучом, достаточным, чтобы Беллатриса и Тэсс поняли, что это приглашение вернуться.

+3

7

Рабастан суетится неподалеку, вызывая желание сплюнуть, что Рудольфус и делает. Положительно, его младший брат становится сам не свой, стоит только замаячить на горизонте какому-нибудь дурацкому старинному ритуалу, а еще лучше, полусгнившей книжонке.
Плевок сиротливо выделяется в грязи, пока Рудольфус ставит вокруг защиту.
Пожалуй, антиаппарационный купол и верно был плохой идеей, однако Лестрейндж не готов так быстро расстаться со своим решением и начинает экскурс в историю рода: в ту ее крохотную часть, которая его интересовала. Судя по всему, Рабастану все равно, он наверняка вычитал в своих сгнивших книжках побольше, чем известно Рудольфусу.
И поэтому его беспокойство странным образом заставляло нервничать и старшего брата.
- Да готов я, готов, не мельтеши, - грубо обрывает он Рабастана.
- Там возни на полчаса, справился бы даже Петтигрю, - противоречит Рудольфус своим недавним словам о том, что не разбирается в ритуале, но отступать-то некуда: он пообещал брату, что проведет этот чертов ритул, вытащил всех участников на родовые земли, так что теперь он пойдет до конца, даже если в процессе ритуала превратит в инфери всех вечных постояльцев склепа за спиной.
- А чего ты тогда вторую сигару рвешь? - Вот в чем, в чем, а в наблюдательности Рабастану, который закончил со своими приготовлениями и теперь подсвещал путь женщинам, было не отказать.
Рудольфус выкинул в грязь измочаленный огрызок сигары, к прочим ее кускам, хмуро взглянул на брата и вытащил из внутреннего кармана мантии фляжку.
Глоток огневиски подействовал ободряюще. Даже усиливающийся с сумерками туман перестал казаться таким промозгло-сырым.
- Нечего там беспокоиться, нечего, - второй глоток окончательно придал Рудольфусу сил и уверенности. - Ну, чего смотришь? Чего смотришь, я спрашиваю? Не нравлюсь? А не нравлюсь, так бери свою французскую булку и катись жениться в Министерство Магии. Можешь даже Скримджеру приглашение послать.
Очередной плевок под ноги брата подтвердил серьезность слов Рудольфуса.
Он подошел к треножнику, посмотрел на свое отражение в серебряном дне чаши, а затем плеснул туда огневиски. Можно было бы и воды, но позлить брата хотелось больше.
Янтарная жидкость подернулась рябью, начала закипать.
- Fiat firmamentum in medio aquanim et separet aquas ab aquis, quae superius sicut quae inferius et quae iuferius sicut quae superius ad perpetranda miracula rei unius, - пробормотал Рудольфус, монотонно размахивая палочкой над чашей, чтобы верхняя точка парболы взмахов попадала на ударные слоги. Огневиски вспыхнуло белым и тут же застыло в покое, превратившись в жидкость серебряного цвета, ничего не отражающую.
- Беллс! Беллатриса! Да где вы там, мать твою? - неожиданно завопил Рудольфус в сторону заросшего парка. - Всю ночь вас ждать?
На подошедших женщин он смотрит довольно мрачно, с недоумением разглядывая платье Сэбир. Ну, баба есть баба. Даже его жена, на что дикая чокнутя стерва, а туда же, о тряпках думает.
- Ты, - обращается он к жене, - будешь свидетельствовать брак. Когда я скажу, повторишь за мной заклинание и укажешь палочкой, куда покажу. Справится даже твой идиот-племянник, но не отвлекайся. Нужно будет сделать все сразу же по моей команде.
Ладно, с магией у Беллатрисы все гладко. И с боевой, и с древней. Талант, твою мать.
- Вы двое, - он кивает Рабастану, который не то ошарашен видом своей невесты, не то раздумал жениться. - Встаньте у чаши, возьмитесь за руки. Да нечего стоять столбом, все, обратного хода не будет. Теперь или жениться, или сразу в могилу. Вдвоем.
Затем Рудольфус подчерпывает кончиком ритуального кинжала золы из прогоравшего под треножником костра и сыпет в чашу.
- Revertatur cinis ad fontem aquarum viventium, et fiat terra fructificans, et germinit arborem vita per duoa nomina, Rabastan Rodereck et Tess Annet.
Зола растворяется в чаше без следа, в серебристая жидкость начинает чуть подсвечиваться будто изнутри. От нее вверх поднимаются едва заметные язычки такого же серебристого цвета, которые пытаются ухватить палочку творящего заклинания.
Лестрейндж-старший покрепче сжимает в левой руке кинжал и продолжает совершать палочкой небходимые колебания.
Воздух вокруг начинает слегка электризоваться будто перед грозой, и Рудольфус тяжело сглатывает и кидает быстрый обеспокоенный взгляд на жену, в порядке ли она.

Отредактировано Rodolphus Lestrange (2013-10-30 16:36:20)

+2

8

Беллатриса любезно улыбнулась Тэсс, подхватывая будущую родственницу под локоть. Женщины стали обходить руины замка по плавной дуге. Лестрейндж палочкой расчищала тропинку перед собой, чтобы не брести по сугробам.
- Странно проходить по этим местам спустя много-много лет, - с нотками сентиментальности пояснила мадам Лестрейндж спутнице, - странно вспоминать, что когда-то тебе было всего за двадцать, что когда-то ты в этих местах чуть не умерла, а в других не осталась вдовой. Мне странно чувствовать, что если бы не ужасное стечение обстоятельств, это место могло бы полностью стало моим домам. Признаться, я уже привыкла к Лестрейндж-холлу, а потом меня забрали... - Беллатриса с удивлением рассматривала обломки стен, которые некогда казались ей несокрушимой клеткой. Сейчас идя по бывшему парку поместья Беллатриса чувствовала, что, возможно, когда-нибудь смогла бы назвать это место домом. Оно в своём роде стало для Лестрейндж уникальным, ещё не родным, но уже не чужим. Беллатриса смотрела на Лестрейндж-холл, как смотрят на горе друга. Её навязчивую болтовню прервала яркая вспышка.
- По-моему они закончили. Давай прогуляемся потом, если в этом будет необходимость, - Беллатриса развернулась, заметая за собой проделанную тропинку. Было бы нехорошо, если бы авротат приехал проведать старинные руины и наткнулся бы на свежие следы пребывания хозяев поместья. Женщина специально не спешила, чтобы поиграть на нервах представителей мужского пола в этот вечер.
- Не ори, любимый муж, - язвительно сообщила Лестрейндж, выходя из мрака ночи прямо на вопли мужа, - Здравствуй-здравствуй, дорогой Бастик. И я тоже не рада тебя видеть. Сегодня ты станешь взрослым человеком, ступишь на тропу соблазнов и ответственности, - Лестрейндж с удовольствием бы продолжила разглагольствовать, но, почувствовав настроение собравшихся, всё-таки пересилила себя и замолчала, ощущая внезапный прилив хорошего настроения, вызывающий улыбку на губах.
- Если мой племянник справился бы, то почему ты хочешь чтобы это сделала я? Я бы могла вполне пока и перекурить... - Лестрейндж расправила шляпку и сняла перчатки, обхватывая деревко длинными пальцами.
- Да нечего стоять столбом, все, обратного хода не будет. Теперь или жениться, или сразу в могилу. Вдвоем, - Лестрейндж одарила лучезарной улыбкой всех присутствующих.
- Пока смерть не разлучит, правда, Руди, - с этими словами она направляется к исходной позиции,
Беллатриса с деланным равнодушием наблюдает за происходящим ритуалом. Конечно, ей интересно посмотреть на эту церемонию со стороны, но нельзя давать это понять Рудольфусу или Рабастану. Кажется, у Рудольфуса на старости лет проснулся талант к магическим ритуалам.

+2


Вы здесь » Harry Potter and the Half-Blood Prince » Эпизоды » Сэр Рудольфус Рейналф Лестрейндж имеет честь пригласить Вас...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC