Вверх страницы
Вниз страницы

Harry Potter and the Half-Blood Prince

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Harry Potter and the Half-Blood Prince » Флэшбек » "Руди, милый..."


"Руди, милый..."

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

1. Название флэшбека.
"Руди, милый..."
2. Место и дата действий.
Лестрейндж-холл, лето 1993
3. Участники.
Семейство Лестрейнджей
4. Краткий сюжет
Рудольфус просыпается в незнакомом месте с незнакомой женой, окружённый подозрительными личностями.

Список подозрительных личностей|Дети

Ребекка Лестрейндж - 16 лет.
Ровена Лестрейндж - 14 лет.
Регулус Лестрейндж - 13 лет.
Рейгар Лестрейндж - 11 лет.
Ригель Лестрейндж - 6 лет.


5. Предупреждение
Слишком много счастливой семейной жизни и АУ.

+2

2

Лестрейндж-холл и его окрестности были залиты светом. Беллатриса сидела у озеро, облокотившись о ствол дерева. Одной рукой она поглаживала заметно раздувшийся живот, другой перебирала волосы Рудольфуса, чья голова покоилась у неё на коленях. Озеро сейчас было похоже на огромную лужу расплавленного серебра, так оно сверкало на солнце. Благо, дул лёгкий ветерок и было не очень жарко. Да и дерево укрывало супругов от летнего зноя. Где-то в стороне раздавались громкие крики - Ровена и Регулус, наверняка, играли в квиддич. Маленькая Ригель играла у воды. Как это обычно бывало, она ни с того, ни с сего побежала к родителям.
- Тсс, милая, - ласково прошептала Беллатриса, целуя малышку в лоб, - разбудишь папу. Иди, поиграй солнышко, - Ригель скорчила забавную рожицу и убежала. Беллатриса вздохнула, ласково поглаживая Рудольфуса по голове. Она-то знала причину её беспокойства - Рудольфус обещал дочери покататься на метле. Сама Беллатриса, конечно, как здравомыслящая мать запретила, но Рудольфус... Лестрейндж всегда потакал своим детям. Когда родилась старшая, Ребекка, все очень удивились - в роду Лестрейнджей никогда не рождались девочки. Но потом всё как-то образовалось. Мадам Лестрейндж готова была поставить голову на отсечение - Рудольфус без ума от собственных детей.
Рудольфус застонал. Беллатриса встревоженно всмотрелась в его лицо, поглаживая мужа по щеке внезапно задрожавшей рукой.
- Руди, милый, что с тобой? - Беллатриса осторожно расправила светло зелёные юбки, взволнованно смотря на мужа.
- Ты не заболел? У тебя, может, солнечный удар? Я прикажу эльфам принести воды. Или чаю. Тебе лучше чаю или воды? А, может, лимонад? Давай вернёмся в дом, на всякий случай... - обеспокоенный голос Беллатрисы прервала маленькая Ригель. Она, кажется, поняла, что отец проснулся.
Так быстро, насколько это возможно для шестилетней девочки, она уже оказалась на возле родителей. Она доставала Рудольфусу всего до пояса, но девочку это ничуть не смущало. Она прижалась к его ноге, втискиваясь между Беллатрисой и Рудольфусом, ожидая, когда Рудольфус рассмеётся и возьмёт её на руки. Но что-то в Рудольфусе действительно поменялось. И, кажется, это почувствовала не только Беллатриса.
- папа? - неуверенно переспросила Ригель, задирая черноволосую головку. Беллатриса с неуверенно посмотрела на Рудольфуса.
- Милая, папе плохо, - Беллатриса с нежностью провела по чёрным кудрям, - поиграй немного в стороне.
- Руди, что с тобой? - повторила свой вопрос Беллатриса, нежно проводя по его плечу и с тревогой заглядывая в глаза, - давай я помогу тебе дойти до дома.

+2

3

Голова гудела так, будто он поймал лбом проклятый бладжер. Яркие краски, едва Рудольфус попытался приоткрыть глаза, заставили его застонать, сметя сдержанность, которой он и так не блистал.
Нежное, почти трепетное прикосновение к щеке вздернуло Лестрейнджа на ноги получше любого Эннервейта.
Беллатриса медленее и осторожнее поднималась следом, расправляя светлое платье, каких Рудольфус не видал на собственной жене лет тридцать.
- Руди, милый, что с тобой?
Такого от жены он не слышал... никогда, пожалуй.
- Что тут происходит? - рыкнул Рудольфус, подозревающий жену в какой-то извращенной шутке.
Лето, жена в легком светлом платье, кокетливо облегющим недвусмысленно округлившийся живот, детские крики (причем явно удовольствия, а не страха или боли)... Лестрейндж-Холл справ от озера, серые каменные стены в полном порядке, даже с улицы видно, что поместье обжито, а вовсе не покоится в руинах.
Рудольфус проморгался, потер глаза, но ни жена, выглядящая как-то свежее, моложе ли, ни чудом восстановленное поместье, не изменились.
Пока Беллатриса взволнованно предлагала ему чаю под подозрительным взглядом мужа, к его ноге прибился человеческий детеныш, красивая девочка лет шести, похожая на Беллатрису в детстве. Девочка смотрел прямо на Рудольфуса, крепко вцепившись ему в штанину, как будто ожидая чего-то.
- Папа? - позвала она.
Рудольфус, только вчера клявший Долохову суку-жену именно за отсутствие детей, перемежая свои слова опустошением стаканов огневиски, поднял мрачный взгляд на Беллатрису.
Это ее шуточки, ее проклятые игры!..
Белла между тем отправила малышку подальше, видимо, поняв, что с Рудольфусом такие номера не пройдут, но с тем же беспокойством, казавшимся Рудольфусу фальшивым, провела рукой по его плечу:
- Руди, что с тобой? Давай я помогу тебе дойти до дома.
Он грубо скинул с плеч ее руку и перехватил тонкое запястье с аккуратным маникюром и изящными браслетами, мимоходом отметив, что весь внешний свид жены претерпел существенные улучшения со вчершнего дня. Удерживая руку жены, чтобы он не могла достать палочку или свой зачаровнный кинжал, Рудольфус встряхнул свою жертву и притянул ее к себе, заставляя встать на цыпочки.
- Какого драного оборотня ты затеяла, дорогая? Как ты сделала все это? Где мой брат?
Если это все проделки жены, она ответит! Если нет... Версии с этим вариантом Рудольфусу в голову не приходили.
- Кто это и что это все значит? - он мотнул головой в сторону затаившейся в нескольких шагах в кустах мушмулы девочки, а затем выразительно провел ладонью по животу жены, чувствуя теплую, упругую кожу под тонкой летней тканью.

+2

4

Беллатриса вскрикнула, едва не выдернув руку из ладони Рудольфуса. Глаза заволокло пеленой.
- Рудольфус, да что с тобой такое! - женщина едва не отшатнулась от мужа, ставшего вдруг таким... таким чужим. Словно они в один миг стали друг другу врагами, словно и не было никаких детей, словно...  Словно Рудольфус сошёл с ума. Беллатриса встряхнула головой, убирая выбившуюся из причёски прядь со лба.
- Мне больно, - прошептала Беллатриса, внимательно вглядываясь в глаза супруга, словно надеясь там найти подтверждение того, что перед ней нет её милого Руди, это кто-то другой. Но глаза Рудольфуса оставались прежними.
Потом в голову Беллатрисы закралась другая мысль, которую она настойчиво продолжила в себе укреплять, со свойственным лишь женщинам упорством. Он просто шутит... - пронеслось в голове Беллатрисы. Это заставило её улыбнуться. Она прижалась к Рудольфусу, накрывая ладонью его ладонь. Тепло его руки приятно грело живот.
- Ты меня напугал, - улыбнулась Беллатриса, прижимаясь щекой к его рубашке, - ну что же ты, - с лёгким укором проговорила она, обнимая супруга правой рукой, - я ведь тебя люблю, - спокойно проговорила Беллатриса, параллельно стараясь отыскать взглядом младшего ребёнка.
Кусты затрещали, но вместо Ригель оттуда выскочила другая дочь. Беллатриса запоздало сообразила, что не слышит детских криков. Взлохмаченная Ровена выглядела через чур сердито. В свои четырнадцать она уже переросла Беллатрису и внешне напоминала Рудольфуса. Пожалуй, Ровене ничего не досталось от матери, кроме любви. У неё были отцовские скулы, отцовский нос, отцовские шея и подбородок, грива густых, прямых волос, характер и походка. Ну и конечно, Ровена была целиком и полностью папиной дочкой.
- О, папа проснулся, - звонко констатировала Ровена очевидный факт, приближаясь к супругам, - пааап, - начала юная мисс Лестрейндж, предварительно чмокнув отца в щёку, для чего ей пришлось встать на цыпочки.
- Регулус сломал мою метлу! Он дурак! - затараторила Ровена, скрестив руки, - я ему только дала покататься, а он, осёл, даже с управлением справится не может, ну кто, кто скажи мне, разгоняется по направлению к земле. Он в дерево врезался. Нет, ты не подумай, брата мне тоже жалко, но! Но! Эта моя новая метла! Ты мне подарил её всего месяц назад. Я даже полетать на ней не успела... - вспомнив настроение Рудольфуса, Беллатриса шикнула на дочь и приложила палец к губам, призывая дочь к молчанию.
- Ровена Лестрейндж! Успокойся, - дочь замолчала, хотя сильно нахмурилась. Беллатриса едва смогла сдержать улыбку, вспоминая, что Рудольфус, когда чем-то недоволен, морщится точно так же, - рассказывай сначала. Но медленно и внятно!
- Я дала Регулусу свою метлу, а этот идиот... - кусты снова затрещали. На этот раз появился сам Регулус, таща за собой разломанную напополам "Молнию". Светлая рубашка сына наполовину была покрыта землёй, а левую щёку пересекала свежая царапина. Беллатриса невольно охнула.
- Неправда! - поспешил крикнуть виновник трагедии, мгновенно оценив обстановку, - эта дура сама швырнулась в меня бладжером, хотя я даже не сел на метлу как следует, - выдал он резкий аргумент, смотря на Рудольфуса, в ожидании вердикта. Брат с сестрой переглянулись и в следующую секунду завопили что-то хором. Беллатриса жестом приказала детям замолчать, - говорите по очереди и не ругайтесь. Вы всё-таки одна семья, - с этими словами Беллатриса привлекала сына к себе и, достав носовой платок, принялась старательно стирать с его лица грязь. Внешне Регулус напоминал Беллатрису, хотя, если присмотреться, можно было заметить, что у него и у Рудольфуса одинаковые носы. Пока Лестрейндж пыталась почистить недовольного и уворачивающегося от материнской опеки сына, Ровена высказала всё, что имела. Наконец, Регулус тоже выложил свою версию и они, демонстративно не смотря друг на друга, с интересом посматривали на родителей. Ровена явно уповала на то, что она любимица отца, Регулус - что он наследник и вообще, мальчик. Беллатриса только сокрушённо покачала головой, прикидывая, как отослать сына переодеться в чистое.

+2

5

Даже не слова Беллтрисы, а то, что она так доверчиво прижалсь к нему, не спеша отшатнуться или отпустить какое-нибудь сркастичное замечание, отрицает то, что она может так играть. Даже его жена, какой бы дьявольски-талантливой она не была, не может изобразить то, что он видит в ее глазх и чувствует в ее прикосновениях.
Никогда, не при каких условиях, как убежден Рудольфус, его жена не произнесла бы слов любви в его дрес.
И поэтому он молчит, потому что пока не в силах придумать иную версию происходящего.
Появившаяся девочка повзрослее, да что там, почти девушка, тоже вполне уверенно зовет его отцом. Эта девочка - типичный Лестрейндж, даром, что женского полу. Наряди Рабастана в детстве в платье - была бы вылитая подошедшая девочка, печалящаяся о своей метле.
Рудольфус чуть нагнулся, подставляя щеку, больше автоматическим жестом, нежели на самом деле понимая, что будет награжден поцелуем, и прикосновение горячих детских губ переворачивает с головы на ноги всю его сущность: дети. У него дети.
Трагедия с метлой оказывается вне его поля зрения, потому что он пытается сообразить, как же так произошло, что Беллатриса нарожала ему целых трое детей и пока не останавливается, дом цел, а в воздухе не пахнет отчаянием и безысходностью, которые Рудольфус постоянно чует после Азкабана. А особенно его интересует, что именно произошло.
Когда оба ребенка (и мальчик, хвал Мерлину, у него есть и наследник!) с нетерпением уставились на Лестрейнджа, ожидая его справедливого суда, Рудольфус вынужденно спустился на землю.
Едва ли он сейчас сможет понять, в чем дело, а деятельная натура и инстинкт главы рода не позволяли Рудольфусу оставаться в стороне от семейных дел.
Он отпустил руку супруги, не привлекая к этому внимания, и потер глаза, постарвшись сосредоточиться на проблеме. Похмелье накатывало с новой силой, побуждая к поискам очередной порции огневиски, которое могло и примирить Рудольфус со внезапным изменением жизненной ситуации.
Итак, он отец...
- Новой метлы не будет до осени. - Наверное, излишне сурово обратился он к старшей девочке, которая оказалась еще и в школьной квиддичной команде. - И учись слушаться брата, потому что именно он наследник рода и станет главой после меня.
В глазах девчонки полыхнула чисто Лестрейнджевская злость, которая окончательно растопила сердце Рудольфуса (к его удивлению). Он уже решил, что купит этой самой Ровене метлу самой последней модели на днях, если (а судя по всему, то так и есть) с финансами в семье все в порядке. В конце концов, зложит пару колец, которые с удивлением обнаружил на своих руках: все фамильные перстни были на местах, как будто не было никакого Азкабана и вороватых мерзавцев-авроров.
- Что до бладжера... Он все же твой брат. И не забывай про наследника рода. С другими командами играй жестко, победителей не судят. Но не в семье, поняла? - это были правильные слова. Ровена, хоть и продолжая хмуриться, все же кивнула ему, явно воодушевленная, и Рудольфус повернулся к сыну.
- Еще раз увижу, что ты бежишь и жалуешься нам с матерью на сестру - пожалеешь. Привыкай решать конфликты, привыкай отвечать за свои слов и действия. Пропустил бладжер - сам виноват. Ты должен быть внимательным, осторожным. Отрасти глаза на затылке, доверяй по минимуму. Ты Лестрейндж по крови, так будь Лестрейнджем по поступкам.
Регулус пристыженно кивнул, пряча глаза. Ничего, он уже не ребенок, хватит жалоб н рсквашенный нос.
- Наказание я озвучу позже.  Ты цел? - только теперь, в конце, Рудольфус позволил себе поинтересоваться, как его сын.
- Цел, - буркнул Регулус.
- Тогда оба в дом, приводить себя в порядок. И чтобы без стычек.
Дети, немного удивленные и переглядывающиеся, отправились в дом, но ругани Рудольфус уже не услышал. Он развернулся к жене и принялся внимательно разглядывать ее. Это определенно была Беллатриса, но в то же время - ее молодая копия. Исчезли азкабанские морщины у рта, кожа выглядела не высушенной, а нежный румянец выдавал хорошее питание и прогулки на свежем воздухе.
И беременность, Мерлин, беременность...
Рудольфус сглотнул. Ему требовалось выпить и немедленно, но важнее было уточнить кое-какие детали.
- Где мой брат, ты не ответила.
Он предложил Беллатрисе руку, чтобы отправиться за детьми, и когда жена подала ладонь, широкий рукав ее платья завернулся почти до локтя, обнажив совершенно чистое левое предплечье.
Рабстан был временно забыт.
Лестрейндж неверящим взглядом изучил предплечье жены,  потом рванул мнжету своей рубашки, не обращая внимания на потерянные запонки. На том месте, где должен был быть уже привычный череп с выползающей изо рта змеей, была ровная чистая кожа.
- Беллатриса, - Рудольфус огляделся, чтобы убедиться, что они одни, но кроме крохи, которая по-прежнему пряталась в кустах, никого поблизости не было, и крепко обхватил жену за плечи,заставляя смотреть на себя, - что с Лордом? Где Метка?

+1

6

Беллатриса с подозрением посмотрела на супруга.
- Милый! Но ведь Баст уже пять лет как переехал во Францию. Он женился же... У него там свои виноградники... Он обещал приехать на следующей неделе. На день рождения Ребекки. И поздравить её с успешной сдачей С.О.В. Родственные души... - Беллатриса усмехнулась, провожая детей взглядом и подавая руку мужу.
Эй, она же беременная! Беллатриса ахнула и обхватила живот руками, когда Рудольфус обхватил её за плечи. Эти резкие движения... Это не похоже на обходительного Рудольфуса. Тем более, когда Беллатриса носит под сердцем его ребёнка.
- Что ты творишь? Ребёнок! Какой Лорд?! Какая метка? - Беллатриса непонимающе сморщилась, - Руди, ты сегодня сам не свой... У тебя точно всё хорошо? Я ведь могу попросить детей вести себя потише. Не маленькие, потерпят, - Беллатриса с интересом развернула к себе руку Рудольфуса, рассматривая место, где он только что её рассматривал. Лично Лестрендж для себя не обнаружила ничего нового, - у тебя болит рука? - Беллатриса растерянно провела большим пальцем по нежной коже на запястье.
- Мне кажется, что если ты сейчас скажешь мне какую-нибудь ерунду, вроде того, что Рабастан ушёл в квиддич или мы с тобой просидели в Азкабане, я не удивлюсь, - Беллатриса неуверенно улыбнулась, снова обнимая Рудольфуса. Она перебирала в своей голове всё произошедшее за день, старательно убеждая себя, что ничего из ряда вон выходящего не случилось, - подожди-ка, - женщина выскользнула из объятий мужа, - подозрительно тихо, - шёпотом сообщила она мужу, стараясь незаметно подойти к кусту. Через минуту она вытащила оттуда Ригель, готовую зареветь и отчаянно цепляющуюся за ветки куста.
- Сколько раз я тебе говорила, землю есть нельзя! - по щекам малышки потекли слёзы, когда Беллатриса вытащила из маленького кулачка пласт земли. Лестрейндж было сунулась за платком, но обнаружила, что тот уже грязный после визита Регулуса, - подержи её, пожалуйста. Мне последнее время кажется, что она тяжелеет с каждым днём, - Беллатриса передала дочь Рудольфусу, вынимая из его пиджака носовой платок. Ригель уже устроилась у отца на руках, цепляясь за его рубашку грязными ладошками. Она выглядела забавно, вся перепачканная, с большим тёмным пятном вокруг рта. Беллатриса старательно вытерла ей мордашку и ручки. Она попыталась её снять с Рудольфуса, но Ригель вцепилась так отчаянно, что у Беллатрисы ничего не вышло.
- Ну что, пойдём в дом? - спросила Беллатриса, беря Рудольфуса под руку, - или ты приказал эльфам подать обед на веранду? И да, у нас же сегодня гости, верно? Если я не ошибаюсь? - они не спеша направились к замку, идя по каменным и немного диковатым дорожкам парка. На пути им снова попались Ровена и Регулус. Оба уже переоделись. Наследник Рудольфуса одел чистую рубашку и умылся как следует. Судя по мокрым волосам, он здорово намочился. Ровена сменила квиддичную форму на платье. Но по ней было видно, что наряд её стесняет и она мечтает оказаться в чём-то другом. По странно топорщащемуся подолу Беллатриса поняла, что дочь не стала менять квиддичные сапоги, надеясь, что этого никто не заметит. Дети снова о чём-то горячо спорили, но завидев родителей, примолкли. Ровена мгновенно прижалась к Рудольфусу с другой стороны, постаравшись пихнуть брата в бок, как бы случайно. Регулус демонстративно закатил глаза и гордо продолжил шествие, игнорируя сестру.

+1

7

Франция? Его брат во Франции?
Рудольфус, который искренне ненавидит брата (или думает, что ненавидит, что в его случае разницы не играет), чувствует, что где-то в районе желудка образовалась неприятная пустота.
Он привык к постоянному брюзжанию брата, привык к его занудству, привык, что тот иногда разражается никому непонятными и неинтересными фактами из истории магического законодательства. Привык, что Рабастан всегда рядом, в камере напротив, а теперь...
Но дальнейшие новости просто сбивают его с ног, фигурально выражаясь. Он отпускает жену, снова бросая взгляд на ее живот, и вновь пялится на свою руку и на предплечье супруги. Он бы понял, если бы Беллатриса затеяла всю эту инсценировку с детьми, чтобы помучить его, свести с ума окончательно, но отречься от Лорда? Только не мадам Лестрейндж.
И Метка, Метка не может пропасть. Даже когда они думали, что Повелитель сгинул, Метка была видна, выцветшая, потускневшая, но она была. Знак их преданности, зримое воплощение клятвы верности... Ее невозможно было уничтожить.
- Нет, не болит. Все в порядке, - неуклюже соврал он, натянуто пытаясь улыбнуться на шутку Беллатрисы про Азкабан. Этой Беллатрисы, та об Азкабане не шутила: поводов не было.
А затем Беллатриса метнулась в кусты, положив конец любому серьезному разговору, двигаясь неожиданно споро для глубоко беременной ведьмы, и вытащила на свет Мерлинов ту самую малышку.
Рудольфус покорно принял ребенка, держа крошку скорее как тюк с вещами, но девчушка оказалась не промах и быстро разместилась у него на руках с удобством, крепко обнимая за шею. Было видно, что эта молодая ведьмочка привыкла рассиживаться на руках отца.
Она немного поиграла с Беллатрисой, уворачиваясь от той, вооруженной платком, и прячась в волосах Рудольфус, но затем все же дала себя вытереть.
Во время этой идиллической суеты Рудольфус стоял столбом, чувствуя себя лишним и пытаясь понять, как ему действовать. Впрочем, обе Лестрейндж не обратили на это внимания.
- Ну что, пойдём в дом? Или ты приказал эльфам подать обед на веранду? И да, у нас же сегодня гости, верно? Если я не ошибаюсь? - Беллатриса, удовлетворенная состоянием дочери, подхватила Рудольфуса под руку и потянула его в сторону дома.
С каждым шагом Лестрейндж все больше ощущал собственную здесь неуместность, здесь, в этом райском уголочке того Рудольфуса Рейналфа Лестрейндж, которым так никогда и не стал, но был полон решимости крепко вцепиться в этот кусок счастья и никому его не отдавать. Счастья, где у него большая семья, как ему иногда кошмарилось в Азкабане. Где Беллатриса охотно дотрагивается до него и не собирается всадить кинжал в спину. Где, возможно, счастлив Рабастан, женившись уж не на той ли своей французской невесте из до-азкабанской жизни...
- Да, да, - неопределенно ответил он на вопросы Беллатрисы, не представляя, где накрыт обед и ждут ли они кого-то. К счастью, Регулус и Ровена отвлекли внимание Беллатрисы от мужа. Ровена тут же пристроилась к Рудольфусу под свободный локоть и принялась щекотать малышку, которую он нес на руках. Та хохотала и извивалась, от чего Лестрейндж никак не мог ее поудобнее уцепить, и только чудом, по его мнению, вообще не упала.
Обед оказался накрыт на веранде, так что Рудольфус был избавлен от необходимости изображать ранний склероз. За столом уже сидели высокая совсем взрослая девица и мальчишка лет десяти-одиннадцати, которые поспешно встали при появлении компании. Видимо, девица была той самой Ребеккой, родственной душой Рабастану, сдавшей СОВ, а вот парнишка был пока неизвестной величиной. Да и сам стол, накрытый на слишком большое число персон, намекал, что сюрпризы не закончились.
Когда Ригель пытались отцепить от Рудольфуса, чтобы отвести умываться, она наотрез отказалсь это делать, поэтому Рудольфус, прогнав эльфа, автоматическим движением вытащил из кармана пиджака волшебную палочку и воспользовался Очищающими чарами...
А потом застыл на долгую минуту, тупо глядя на свою палочку, ту самую, купленную к одиннадцатилетию, сломанную в самом зале суда после оглашения приговора...
- Хозяин, сэр мистер Малфой с супругой и сыном и сэр мистер Тонкс с супругой и дочерью, - старый эльф, которого Рудольфус отлично помнил, материализовался перед ним и почтительно поклонился. - Проводить их в столовую?
Малфои... И  тут проклятые Малфои... Стоп!
- Тонкс? Тед Тонкс, чертов магглолюбец?! - вскинулся Рудольфус, отцепляя от себя руки захныкавшей дочери и гневно глядя на жену.
- Пап, - фыркнула взрослая Ребекка, - так давно никто не выражается... Это неприлично. Статут о магглах и магглорожденных волшебниках принят шесть лет назад, с перевесом в семь голосов в Совете, а ты все ведешь себя как какой-то дикий фанатик... Мы, конечно, ценим чистоту крови, но надо же идти в ногу со временем и новой политикой. Продолжение фанатичного упорствования могло вызвать гражданскую войну еще несколько десятилетий назад, и если бы не мудрая политика господина Министра, кто знает, что бы сейчас было с магической Англией. Прогнозы политологов были просто кошмарны, про это же писали во всех газетах...
Ну, точно Рабастан в юбке...
- Виски, немедленно, - хрипло распорядился Рудольфус, обнаружив, что на столе крепкие нпитки отсутствуют.

Отредактировано Rodolphus Lestrange (2013-10-30 21:38:01)

+1

8

На словах про "магглолюбца" у Беллатрисы снова закрались сомнения. Рудольфус же тогда сам был в Визенгамоте! А потом они с Тэдом занимались. Собственно, вникать в то, чем занимались мужчины Беллатрисе было не интересно. Она спешила встречать гостей.
- Привет, дорогая, - Беллатриса дважды обнялась с сестрой, едва та сняла шляпку, - Люциус, - Беллатриса один раз обняла зятя.
- Драко! Милый! - Беллатриса ласково стиснула племянника. Едва разделавшись с тётей Драко пошёл к Ровене с Регулусом, отчаянно жестикулировавшими кузену. Беллатриса тем временем продолжала приём, - Меда, - Лестрейндж чмокнула сестру в щёчку и, погладив Нимфадору по голове, пожалу руку Тэду.
- Все должны быть на месте, - сообщила она мужу, садясь по правую руку от него. Тут она заметила стакан с виски у его руки.
- Любимый, что это? - Беллатриса понюхала стакан, - виски? - Рудольфус обычно не злоупотреблял алкоголем и пил только по праздникам, но... Женщина поджала губы, принимаясь за первое блюдо. Зато Ровена не могла не подслушать разговор родителей, - виски?! я тоже хочу вииски! - протянула она, облокачиваясь о стол, - я уже взрослая... - заметив взгляд матери Ровена мигом убрала локти со стола и замолчала. Зато проснулся Регулус, - а почему это ей можно, а мне нельзя? Я всего на год младше и...
- Никому нельзя, ведите себя прилично! - сурово посмотрела на них Беллатриса, улыбаясь сестрам через стол и продолжая ранее начатый разговор. Краем глаза она видела, как Люциус с Тэдом что-то рассказывают Рудольфусу. Как на его лице проступает недоуменное выражение лица... Но её внимание приходилось на Рудольфуса недолго. Перехватив ложку Беллатриса принялась кормить младшую, не забывая обсуждать с сёстрами проблемы нынешних домохозяек. Краем глаза она видела, как приподнимает брови Драко, которому её собственные дети что-то увлечённо рассказывают. Как они все втроём пытаются не расхохотаться. Как Рейгар переливает суп, как Ребекка зачитывается очередной книгой.
- Смотри-смотри, ест ведь... - дружный хохот, который прерывает вопль Ребекки, нашедшей пауков у себя в супе.
- Останетесь без сладкого, - вынесла вердикт Беллатриса, не желая обрывать мужа и стараясь побыстрее вернуться к начатому разговору.
- Пап, можно мы возьмём твою старую метлу, из-за того что кое-кто... - Ровена замолкла на полуслове, - в общем, мы хотим пойти играть в квиддич двое надвое. Я возьму твою метлу? - Ровена крутанула вилку на столе так, что она закружилась волчком, - пожалуйстааа...
- Я тоже хочу играть в квиддич, - сказал одинадцатилетний Рейгар.
- Мест нет, - сообщил юный Малфой, откладывая столовый прибор.
- Но если ты уговоришь Ребекку, - многозначительно добавил Регулус. Вся четвёрка вместе с Нимфадорой рассмеялась. Беллатриса с лёгкой улыбкой прислушивалась к болтовне. Нарцисса на всякий случай пригрозила компании пальцем.
- Руди, милый, не помнишь, где мы покупали мебель в комнату Рейгара? - поинтересовалась Беллатриса у Рудольфуса, передавая ему кусок мясного пирога.
К сожалению, ответить на вопрос Андромеды она так и не смогла, потому что их ужин нарушила ещё одна персона...
- Антонин Павлович! Предупреждайте, когда собираетесь зайти, - нарочито возмущённо воскликнула Беллатриса, вскакивая, чтобы поприветствовать друга семьи, - Что это? - спросила она, указывая на свёрток в руках славянина, по-дружески поцеловав его перед этим в щёку.
- Это подарок моей крестнице, - загадочно улыбаясь сообщил Долохов, передавая свёрток Ровене, уже подпрыгивающей от нетерпения. Беллатриса пристально рассматривала свёрток, пока эльфы ставили ещё один прибор. За плечами Ровены уже столпилась толпа любопытных.
- Арбалет! - восхищённо ахнула юная Лестрейндж, наконец справившись с упаковкой, - спасибо-спасибо-спасибо! - благодарно чмокнув крёстного в щёку, она галопом умчалась во двор. За ней умчались почти все дети, кроме Ригель, Ребекки и Нимфадоры. Последние две о чём то уже таинственно перешёптывались.
Беллатриса медленно подошла к Антонину.
- Она же девочка! Эй не пристало бегать с оружием. Тем более, что она ребёнок! Ре-бё-нок. А если они поранят друг друга? А если убьют? О чём ты вообще думал?! - Беллатриса едва не заламывала руки, - Руди, ну что ты молчишь?!- Беллатриса сокрушённо опустилась на стул.

+1

9

Кажется, этот  Лестрейндж виски не пьет... Да наплевать. Сейчас Рудольфусу мог помочь только старый добрый алкоголь.
- Хочешь? - спросил он жену, принюхиваюшуюся к его стакану. Привычная Беллс могла и выпить, но эта только поджала губы и промолчала, даже не пройдясь по алкоголизму супруга. Ну что же, наверное, тут алкоголизм не их прблема.
Малфой, все такой же самодовольный, лощеный и холеный, вызвал у Рудольфуса всплеск вполне привычного раздражения, но куда больше Лестрейнджа интересовал второй мужик, о котоом он больше слышал: Тед Тонкс шел к нему, дружески улыбаясь и протягивая руку.
Вяло ответив на рукопожатие, Лестрейндж продолжал смотреть на того,к то опозорил старшую сестричку Блэк и был ночным кошмаром Беллатрисы. Тед, высокий, начинающий лысеть, но с цепким внимательным взглядом, впрочем, вел себя корректно, приборы держал правильно, подшучивал над дорогим Люциусом и с глубоким уважением замолкал, стоило Рудольфусу только откашляться. Не заметно было, чтоб грязнокровка Тонкс лез из кожи вон, чтобы выслужиться, и, что старнно, произвел на рудольфуса некоторое впечатление своим сдержанным достоинством.
А уж то, что он, не чинясь, принял бокал виски, скрепя сердце предложенный Лестрейнджем, стало тем шатким мостиком, который примирил Рудольфуса с присутствием этого отребья за столом.
Едва дамы занялись застольной болтовней, Люциус отклонился назад и через спину Беллатрисы многозначительно произнес:
- Восточный округ наш! Только что мне прислали выписку из сегодняшнего письма Министру. Он проигрывает там двадцать три пункта... Двадцать три, Рудо!
Тонкс, сделавший то же самое, отсалютовал Рудольфусу бокалом:
- Им не вернуть Уэльс. Наши шансы непобедимы.
Лестрейндж, крутящий головой слева направо, не смог понять, в чем дело, но покивал для вида и поднял бокал.
Какие у него могли быть общие дела с этими двумя? Ну ладно с Люци, их капиталы тянулись друг к другу, но Тед Тонкс?
Рудольфус подлил себе виски и решил пока не терзаться этими вопросами.
Жена, передававшая ему пирог, задала вопрос о мебели, который поставил бы Рудольфуса в тупик, если бы не как всегда своевременное появление Долохова.
Долохов отказался отобедать, но многозначительно посмотрел на Лестрейнджа. Этот взгляд был знаком: славянину явно требовалось что-то сказать.
Лестрейндж вставал из-за стола, когда Ровена развернула сенсационный подарок. Вид Беллатрисы, заламывающей руки и едва не плачущей из-за беспокойства о случайных ранениях, вогнал Рудольфуса в ступор.
- Да полноте вам, моя прекрасная леди. Моя крестница образец здравомыслия и прекрасно умеет обращаться с подобными механизмами. К тому же, - Долохов понизил голос, доверительно наклоняясь к Беллатрисе, - я зачаровал арбалет: по магам... простите, по людям он не выстрелит. А теперь, Рудольфус, не уделите мне минуту? Я прошу прощения, что побеспокоил вас, но дело не требует отлагательств. Мистер Тонкс, мистер Малфой, прошу вас, вас это тоже касается.
Лестрейндж неуверенно махнул рукой, надеясь, что кабинет находится на прежнем месте, и мужчины вышли, оставив женщин и детей обсуждать подарок Ровены.
В кабинете, который быстро нашелся, Лестрейндж вновь наполнил бокал огневиски, опустился в кресло и с апломбом уставился на Долохова. В том, что славянин учствует в каком-то масштабном проекте, не было сомнений. Авантюризм Долохова был известен не хуже лестрейнджевского, как и жажда наживы и славы Малфоев, поэтому то, что даже в этой реальности их что-то связывало, не удивило Рудольфуса. Зато наличие в этой компании грязнокровки Тонкса было неожиданностью.
- Итак, господа, - Долохов на палец плеснул себе коньяка в снифтер и оглядел своих собеседников. - Мне только что стало известно, что на востоке страны праймориз отдает свои голоса за меня с большим преимуществом. Учитывая это, наша победа на этих выборах - дело решенное.
- Мы получили то же письмо, - тонко улыбнулся Малфой, пока Лестрейндж пытался проглотить невовремя отхлебнутое виски.
Победа? Долохов баллотируется в Министры Магии? А они, значит, его штат?
- Так вот, мистер Малфой, только ради этого я бы не побеспокоил семейный очаг Рудольфуса. Сразу после получения этого письма я получил личную записку от анонима, который сообщает, что у него есть компромат на Министра. Он предлагает встретиться послезавтра и уверяет, что та информация, которой он обладает, поставит крест на политической карьере уважаемого господина Дамблдора.
Лестрейндж выронил стакан. Впрочем, Малфой сделал то же самое.
Однако Тонкс упрямо нахмурился.
- Дамблдор - величайший волшебник. Он многое сделал для объединения Англии, и действовать низко... Это не наш путь.
- Глупости! - Люциус вскочил с места и взволнованно расхаживал по кабинету. - Уже одного того, что он поддерживал в свое время идеи Грин-де-Вальда хватило, чтобы поколебать его постамент. Если есть что-то еще, мы должны это выяснить.
- Люциус, честность нашей победы должна быть непререкаемой, - с улыбкой проговорил Долохов, рассматривая через окно кроны деревьев в саду. - Моя супруга первая не простит мне, если грязное белье ее обожаемого Дамблдора вытащу на белый свет я. Но в одном я согласен, мы должны знать факты, чтобы отреагировать как следует, если что-то просочится в прессу.
- То есть, вы не собираетесь распорядиться этими грязными сплетнями? - уточнил Тонкс.
- Ни в коем случае. Да и не за чем, наше положение и так выигрышное. Более того, мистер Тонкс, я хотел бы, чтобы именно вы организовали передачу информации и передали компромат Дамблдору.... Так сказать, по старой дружбе. Кажется, вас он выделял в Хогвартсе.
Тонкс глубоко задумался, а Малфой, явно недовольный, барабанил пальцами по столу. Рудольфус сидел, пытаясь осмыслить информацию, что пока у него получалось не блестяще... Итак, они все же противники Дамблдора. Но возглавляет их не Лорд. И борются они явно иначе...
И никакого Азкабана, никакого Лорда...

- Хотелось бы услышать и вашу точку зрения, Рудольфус. Вы же знаете, что я прочу вам место моего заместителя, как вы смотрите на эту проблему?
Лестрейндж, поборов желание рассмеяться, отставил стакан.
- Дамблдор пользуется любовью среди магов всех происхождений, - осторожно начал он, рассчитывая, что в этом реальности не сильно расходятся, и, видимо, не ошибся. - Его род такой же древний, как и наши, а политика отличается взвешенностью и либеральностью. Однако внутренеее противоречие нарастает, не случайно же мы выигрываем уже и на востоке...
Он помолчал, добавляя своей речи многозначительности, а на самом деле придумывая, что бы сказать еще.
- Но если мы не купим эту информацию... Речь же идет о покупке?
- Нет, информатор подчеркнул, что передаст сведения и доказательства безвозмездно, - ответил внимательно слушающий Долохов.
- Хорошо. Так вот, если мы не получим эту информацию, он может предложить ее другим заинтересованным лицам, включая прессу. А мы хотим держать ситуацию под контролем. Так?
Мужчины кивнули и приободренный Лестрейндж продолжил.
- Значит, мы встречаемся с информатором. Тонкс, ты на переднем плане, мы с Люциусом тебя страхуем... Вступи в контакт, выясни место и время, Антонина больше не упоминаем...
- Эй, Рудо, ты как разведовательную операцию планируешь... Зачем все самим делать, у нас есть мелкая рыбешка, - рассмеялся Люциус, но Долохов, внимательно наблюдающий за Лестрейнджем, покачал головой.
- Рудольфус прав. Информатор написал именно мне, лично, посылать навстречу шестерок означает проявить неуважение. Мистер Тонкс идеально подходит, и в случае чего, его сложно упрекнуть в том, что он намеренно собирается испортить жизнь Альбусу Дамблдору.
- И в случае чего, он сможет не отдать нам полученные сведения, сказав, что сделка сорвалась, - легко произнес Малфой, исключительно удивив Рудольфуса.
- Мистер Малфой, если бы вы не пользовались репутацией шутника, я бы оскорбился, - сухо ответил Тонкс, чем сразу заслужил еще немного симпатии Лестрейнджа. Уж не Малфою высказываться о верности и чести.
- Приношу свои извинения, - с большой долей искренности произнес Люциус. - Я не имел желания ставить под сомнения вашу честность с нами.
Тонкс кивнул, давая знать, что принял извинения. Рудольфуса обуревали смутные чувства. С одной стороны, извиняться перед грязнокровкой не пристало Малфоям, с другой стороны, Тонкс не выглядел оголтелым сторонником дамблдоровских вздорных идей. Уже то, что он работал в штабе Антонина Долохова и явно пользовался уважением и влиянием, говорило о многом.
- Ну что же, тогда, господа, вы и выработаете план контакта, на что я и рассчитывал. - Долохов вздохнул. - Это остается тайной от остального штаба и информация не должна выйти за пределы этой комнаты. А теперь предлагаю вернуться к нашим дамам, пока они окончательно не заскучали. Я еще должен передать привет вашим женам от Минервы и пригласить вас всех к нам в эту субботу. Она собираеться устроить небольшой прием только для своих и даже оставляет Хогвартс без присмотра на пару дней. Дамблдор тоже будет, и наверняка готовьтесь к встрече с Уизли. Моя жена чрезвычайно дружна со своими бывшими учениками и с той стороны.
Мужчины вернулись в столовую и Антонин, рассыпавшись извинениями и комплиментами, удалился так же через камин.
- Ничего особенного, кое-что обсудили, срочный рабочий момент, - прояснил за всех ситуацию Рудольфус.

+1

10

Едва появились мужчины, Андромеда поспешно вскочила. Сославшись на срочные дела чета Тонксов подхватила дочурку и покинула поместье. Антонин аппарировал следом, дав пару советов по обращению с арбалетом крестнице. Малфои ненадолго задержались. Отослав Ригель подальше, мадам Лестрейндж предложила всем присутствующем выпить прохладного чаю, посулив творожный кекс к сладкому. Пока Люциус что-то рассказывал Рудольфусу, с привычной малфоевской улыбочкой, Нарцисса рассказывала Беллатрисе, что Малфои решились-таки на второго ребёнка. Увлечённая перспективой появления ещё одного племянника или племянницы, Лестрейндж не заметила, как пролетела ещё пара часов.
- Ох, да мы же засиделись, - встревоженно заметила Нарцисса, поглядывая на часы. Вскоре Малфои покинули Лестрейндж-холл, пообещав хозяевам заглянуть ещё раз на недельке. Часы показывали четыре часа дня.
Беллатриса прижалась к супругу, крепко его обнимая. Она чувствовала его тепло, слышала биение его сердца сквозь рубашку и грудную клетку, ощущала кожей его прикосновения и была безмерно счастлива. Мадам Лестрейндж в это мгновение понимала, что является самой счастливой женщиной на земле, потому что является матерью и любимой супругой. Это было непередаваемое словами чувство.
- Руди, милый, давай присядем, - Беллатриса немного приподняла голову, улыбаясь мужу. Однако, присесть они не успели. Лестрейндж молча взяла руку мужа и положила её к себе на живот. Она ждала этого уже довольно давно. Наконец-то Беллатрикс почувствовала внутри себя движение новой жизни. Женщина слегка сжала ладонь Рудольфуса. Интересно, он чувствует то же самое? Такой же ласковый и нежный святой восторг? У Беллатрисы кружилась голова.
- Знаешь, я иногда думала, кем бы я стала, если бы не ты... - она с нежностью провела по волосам мужа, - если бы не ты, если бы не детки, - Беллатриса приумолкла, думая, как лучше выразить тяжёлые мысли, лежащие у неё на душе, - наверное, я не была бы счастлива... - Лестрейндж замолчала. Наверное, Рудольфус её не поймёт. Это тяжело было объяснить, но временами Беллатрисе становилось немного не по себе. Она пыталась представить, как иначе могла бы сложиться её жизнь, но не представляла. Потому что Рудольфус был всегда рядом, был её опорой и поддержкой.
- Я люблю тебя, - прошептала Беллатриса, прильнув к супругу.

+1

11

Гости разошлись, оставляя Рудольфуса в опасной интимной обстановке с супругой.
Как вести себя в этой Беллатрисой, такой необыкновенно мягкой, любящей, нежной, он не знал. Все привычные схемы атак и контратак рассыпались в пепел, оставляя Лестрейнджа уязвимым перед совей женой. В этот раз у него не было нескольких месяцев, чтобы выработать тактику поведения с ней, чтобы привыкнуть к ее жалящим словам, поведению, мгновенным и болезненным атакам... И весь накопленный опыт был неприменим с этой Беллатрисой.
- Руди, милый, давай присядем, - жена потянула Рудольфуса к креслам, но он, все еще напряженный, не поддавлся, оставшись на месте. Впрочем, Беллатриса не то не заметила, не то не обратила внимания, обхватывая руку Лестрейнджа и прикладывая ее на свой живот.
Рудольфус настороженно смотрел на жену, ожидая Мерлин знает чего, и когда в его ладонь что-то мягко толкнулось, не сразу сообразил, в чем дело. Он видел живот Беллы, понимал, что она беременна, но вот так осознать, почувствовать...
Беллатриса провела рукой по его волосам и он привычно ждал, когда она резко потянет на себя прядь волос, но она и не подумала, продолжая неспешно и негромко говорить.
Лестрейндж прикрыл глаза, стараясь не рассмеяться: его хриплый, ненормальный смех не подходил к этой умиротворенной сцене, и он бы скорее дал отрезать себе язык, чем нарушил бы откровения жены.
Эта женщина не была его женой. Не была той Беллатрисой, которую он почти любил. Не была той, которой он посвящал свое безумие до капли, бросаясь в бой с эхом ее проклятий в ушах...
Но эта женщина была той, о которой смутно мечтал Рудольфус, когда был способен мечтать.
И он пока не мог примириться с этим внезапным исполнением мечты.
Вздрогнув от ее признания, Лестрейндж взял себя в руки, чтобы не отстраниться от прильнувшей к нему женщины.
- Лучше тебе не знать, - неожиданно хрипло пробормотал он в макушку жены. - Там никто не был бы счастлив.
Он лгал. Если и не на сто процентов, то все же лгал. Они были счастливы, как могли, и хоть это было невозможно представить, он точно знал, что и Беллатриса была счастлива.
Его разрывали на части два противоположных стремления: он жаждал остаться здесь, в этом мире, с любящей женой, которая искала в нем опору, доверяла ему, возможно, не боялась его, и в то же время, чувствовал, насколько он чужой. Готов ли он провсти остаток жизни здесь, в этом раю для людишек с молоком вместо крови? Готов ли принести в жертву Лорда, своих соратников, свою священную борьбу?
И ту Беллатрису, которая тоже нуждалась в нем на свой лад, как и он не мог жить без ее яда?
Отстранившись от жены, Рудольфус внимательно посмотрел на нее.
- Замечала что-то необычное в последнее время? Может быть, во мне? Или в самой себе?
Интересно, кстати, чем его двойник занимался в последние дни? Может быть, это его изыскания породили все происходящее?
Отогнав от себя мысли о том, что вся его жизнь может быть порождена фантазией другого, настоящего Лестрейнджа, он приобнял жену:
- Может быть, вернемся в кабинет?
Расставаться с Беллатрисой не хотелось, вдруг она сможет припомнить что-то важное, но и необходимость как можно скорее изучить, что в кабинете может указывать на занятия двойника, ждать не могла.

+1

12

Беллатриса нехотя выпустила Рудольфуса из объятий.
- Замечала, - кивнула Беллатриса, глядя мужу в глаза, - ты сегодня весь день сам не свой, - чтобы справиться своими, Беллатриса обхватила руки Лестрейнджа, прижимая их к груди, - что-то не так? Может быть, дело во мне? Или тебе дети мешают с работой? Если хочешь, я соберу их и мы недельку погостим во Франции. Тем более лето, море... А ты отдохнёшь... - Беллатриса вздохнула. Её ладонь скользнула вверх по шероховатой ткани пиджака к плечу Рудольфуса.
- Милый, я так хочу, чтобы с тобой всё было в порядке, - и сделаю для этого всё, что в моих силах. Беллатриса с беспокойством посмотрела на мужа, опасаясь до конца высказать ему, всё что думает. В конце концов, может на неё так плохо влияет шестая беременность, мигрени вызывает всякие... видения...
Ты сегодня словно чужой. С того самого момента, как проснулся у озера. Словно боишься чего-то. Как будто ты видишь всё здесь впервые. Словно тебя подменили...
Беллатриса едва слышно вздохнула. Нет, глупости, конечно. Она никогда не скажет это Рудольфусу вслух.
Ни-ког-да.
Потому что в их идиллии ничего плохого не должно случаться. Ничто не должно разрушить их счастья.
- Наверное я переживаю на пустом месте. Скоро придут письма из Хогвартса... Нужно будет посетить Косой переулок... Я бы купила новую мантию Ровене... Они у неё рвуться, как я даже не знаю! И Рейгару нужно много чего купить...
- Может быть, вернемся в кабинет?
- Руди, но ведь погода такая... - попыталась возразить Беллатриса, но замолкла на полуслове, чувствуя руку Рудольфуса на плече. Он не предлагал ей альтернативу - что-то подсказывало Беллатрисе, что сейчас с Лестрейнджем лучше не спорить.
- Хорошо, пойдём, - женщина опёрлась на мужа, позволяя себя увести в дом.
Когда они заходили в помещение, Беллатриса снова попыталась разобраться с причиной собственного беспокойства. В конце концов, она беременная женщина. Ей нельзя волноваться. Рудольфус должен помнить об этом и  заботится о ней.
А не гнать что есть мочи!
- Стой, - Беллатриса чуть сильнее сжала руку Рудольфуса, другой придерживая живот, - куда ты так спешишь?! Мне же тяжело идти так быстро!
Глубокий вдох. Выдох. Беллатриса восстанавливала дыхание. Когда же она успела так запыхаться?
- Руди, ты меня сегодня пугаешь, - Беллатриса сделала жалостливые глаза, пытаясь разговорить мужа, угрюмо-молчаливого весь день, - ты не хочешь со мной разговаривать? - несколько мгновений Беллатриса сверлила Лестрейнджа взглядом, пытаясь добиться ответа. Потом прильнула к его груди, пытаясь расслышать биение сердца.
Это её, её Рудольфус. Опора и поддержка уже много-много лет. Просто Беллатрисе кажется. Глупые подозрения, переживания. Может, она просто за шесть лет забыла эти чувства?
- Руди, милый... Ты же меня любишь, правда?

0

13

Остановленный просьбой жены, Лестрейндж замешкался в коридоре, позволяя женщине догнать его и вновь прижаться щекой к его груди, доверчиво держа за руку. Да, она беременна, конечно...
Воспоминания о том, как Беллатриса однажды соврала ему о своей беременности в той, настоящей жизни, и как целый день выставляла его идиотом, заставляя носиться вокруг себя, не дают ему проявить необходимое внимание сейчас. Он чувствует себя выжатым досуха, но все же берет себя в руки, чтобы не оттолкнуть прижимающуюся к нему женщину.
- Я... Прости, - выдавливает он из себя непривычные слова извинений, - слишком много деловых новостей и голова гудит с утра, мешая соображать. Я не хотел тебя пугать.
Последний вопрос жены он намеренно оставляет без ответа, надеясь, что она не повторит его. Что ей отвечать в таком случае - большая загадка. Он не умеет, не может говорить о любви, да и убежден, что не любит Беллатрису. Как можно любить ту, что причиняет намеренно невыносимую боль и черпает удовольствие в собственной жестокости?
Дело не в любви, и слова любви больше подходят слабакам, чем ему, Рудольфусу.
- Я больше не буду торопить тебя, - ставит Лестрейндж в известность жену, разворачивая ее за плечи спиной к себе и позволяя своим рукам скользнуть по ее плечам с чем-то, что можно понять как ласку.
- Пойдем в кабинет, мне нужно, чтобы ты кое в чем помогла мне, - стараясь говорить как можно мягче, Рудольфус едва-едва подтолкнул женщину вперед, в сторону кабинета, с внезапной щемящей тоской всматриваясь в ее затылок, линии щеки и изящной шеи. Его жена - и не его.
Он хочет ее, как хотел свою Беллатрису - хочет грубо, по-животному, болезненно, мечтая подтвердить свое право на обладание ею, как был должен подтверждать каждый раз там, в своей жизни, но эта аура нежности, исходящая от этой Беллатрисы, защищает ее не хуже Щитовых чар, пробиться через которые он может лишь ценой их полного уничтожения.
Она так доверчиво прижимается к нему, даже несмотря на его случайные резкие и неосторожные действия. что он просто не может сейчас перешагнуть через эту нежность, разбив ее вдребезги, чтобы вновь ощутить себя самим собой. Да еще эта беременность, ее беременность, из-за которой он не может даже представить...
С такой Беллатрисой, захоти он ее, нужно вести себя по другому, и это ставит Лестрейнджа в тупик, за долгие десятилетия своего брака отвыкшего от ласки и неспешности.
Но уже ее присутствие рядом в течение такого долгого времени, кружит ему голову.
Открывая дверь кабинета перед ней, Рудольфус не может противиться соблазну и снова сжимает руку жены, останавливая ее на пороге.
- Ты счастлива со мной? - вопрос вырывается у него против его воли, напряженный и опрокидывающий все его понятие о гордости и чести. Но ему важно получить ответ, настолько важно, что сейчас только это и имеет значение, и уже не важно, что все это нереальное, что эта Беллатриса иллюзорна и может развеяться от единственного его грубого прикосновения. Он сжимает руку жены еще сильнее, привлекая ее к себе, забывая о ее хрупкости и уязвимости, чувствуя, как прижимается к его телу ее тело, как румянец проступает на ее щеках и приоткрываются губы.

+2

14

Беллатриса улыбается, но чуть натянуто. В её груди копошатся, роются подозрения. И ни детские крики со двора, ни голос Рудольфуса не могут их развеять. Почему он не может сказать мне, что любит. Неужели он разлюбил? При мысли об этом сердце Лестрейндж болезненно сжимается, оставляя внутри глухую, вязкую пустоту, раздирающую живот. Даже ребёнок, его ребёнок, толкающийся в животе у Беллатрисы, не может вернуть женщине спокойствие. Стараясь подавить томящую боль, разъедающую сердце. И холодные, резкие, вспышки страха, беспокойства, непонятного, но естественного, когда она ловит на себе взгляды Рудольфуса. Лестрейндж смотрит на неё иначе, по новому. Словно на жертву. Осознание этого ложиться камнем на душу Лестрейндж. Она закрывает глаза, проходя в кабинет Рудольфуса и гадая, ради чего она там ему понадобилась.
Беллатриса повинуется движению руки Рудольфуса, покорно останавливаясь в проходе. За долгие годы их счастливой семейной жизни она привыкла полностью повиноваться ему. Верила, безоглядно, не оспаривая его место главы семьи и отца её детей. Беллатриса верила, что это правильно. Так заложено природой, так должно быть. Она заглянула ему в глаза, пытаясь по движению его зрачков понять, что он сейчас скажет. На удивление, это ей не удалось.
- Ты счастлива со мной? - Беллатриса улыбнулась. Конечно, счастлива. Этот вопрос отмёл все сомнения. А уж последующие действия Рудольфуса... Наверняка, ему нелегко. Из-за ребёнка. Но ведь он такой сильный и мужественный. Он всегда терпит. Беллатриса ласково коснулась пальцами щеки супруга.
- Конечно, любимый. Я безумно с тобой счастлива. Да разве я могла быть счастливой без тебя, - Беллатриса сжала руку мужа в своей ладонях, прижимаясь к нему сильнее и задирая голову, чтобы утонуть в его глазах. Она переплела свои пальцы с его.
- Я люблю тебя, Руди, - женщина осторожно привстала, целуя Лестрейнджа в губы, стараясь вложить в свой поцелуй побольше своей любви и ласки, - а ты, ты любишь меня? - супруги обычно часто играли в игру, кто кого сильнее любит. Рудольфус обычно побеждал, беря жену на руки и нежно запечатывая ей рот поцелуем. Она беспрекословно поддаётся в объятья мужа, чувствуя, как горяча его кожа под тонкой тканью рубашки.

+3

15

Ему очень хочется верить в то, что говорит Беллатриса, хочется верить страстно и истово, как будто не было ничего между ними, опровергающего ее слова. Ни измен, ни оскорблений, ни периодов ненависти.
Воспитанному определенным образом, Рудольфусу трудно думать о ком-то, кроме себя: о том, счастлива ли с ним жена, он старался не думать вовсе, а теперь вдруг то, что она говорит ему, несмотря даже на иллюзорность происходящего, важны для него как кислород.
Стараясь не испугать, мягко отвечая поцелуем на ласки жены, Лестрейндж закрывает глаза, чувствуя прикосновения ее рук.
- И я тебя люблю, - шепчет он, а потом, как будто это первое признание рушит плотину, слова начинают тесниться в горле и проситься наружу. - Всегда любил. И буду любить. Запомни, Белла, всегда. Вечно, проклятье, вечно!..
Он подхватывает жену на руки, чувствуя под ладонью тепло ее тела под летнем платье и упругую округлость живота, который сейчас значит для Рудольфуса все на свете, и вносит свою драгоценную ношу в кабинет, освещенный послеполуденным солнцем сквозь высокие окна.
Эльфы уже позаботились о том, чтобы убрать следы деловой беседы: пепельницы были заботливо вытряхнуты, а стаканы убраны, и кабинет выглядит странно необжитым, несмотря на папки с какими-то бумагами на столе и вытащенный из сейф мыслеслив. И папки, и мыслеслив кажутся весьма многообещающими: Рудольфус надеется найти что-то, объясняющее то, что с ним происходит, но пока он практически полностью поглощен супругой.
Опускаясь вместе с женой в широкое кресло, он разворачивает ее лицо к своему и прижимается лбом к ее лбу.
- Я давно хотел сказать тебе, -  с трудом подбирает слова Лестрейндж, удивляясь, почему так тихо звучит его голос, - но для меня нет других женщин, кроме тебя. И я никогда не хотел бы никого другого.
Он понимает, что для этой Беллатрисы его слова значат совсем не то, что они значат для него. Здесь у них, по всей видимости, счастливый брак, основанный на взаимном чувстве, но не сказать этого он не может.
- Давно хотел сказать, - повторяет он с кривой усмешкой и потирает лоб, - но момента подходящего не было.

+2

16

Беллатриса крепко обвивает шею Рудольфуса руками, прижимаясь щекой к его груди, когда он берёт её на руки. От его слов и действий все сомнения, было возникшие у неё, обращаются в прах. Как, как она могла подумать, что под личиной Рудольфуса скрывается кто-то другой? Глупая, старая Беллатриса. Это её, её любимый Рудольфус. Нежный, верный, любящий. Вот те три слова, которые идеально характеризовали старшего Лестрейнджа.
Беллатриса прижимается к горячему лбу Рудольфуса, не решаясь прервать череду его признаний. Она только нежно улыбается ему, жалея, что в мире слишком мало слов для описания её привязанности к нему. Лестрейндж берёт ладонь мужа в руку, проводя по ней большим пальцем. Сейчас для Беллатрисы в этом мире нет больше никого, кроме Рудольфуса. Он единственный. Свет жизни. Женщина переплетает свои пальцы с его.
- Я безумно счастлива быть твой женой, - едва слышно шепчет Беллатриса, едва он замолкает. На улице жарко, а Рудольфус горячий. По шее Беллатрисы стекает капля пота, но ей всё равно. Им не будет холодно, пока их греет любовь.
Лестрейндж гладит ключицу Рудольфуса, то и дело касаясь ямочки на его шее. Если чуть нажать, можно понять, как быстро бежит кровь по его аорте, а значит понять, как сильно бьётся его сердце. Лестрейндж накрывает с головой. Закрыв глаза она целует Рудольфуса, припадая губами к этой самой ямочке. Мешая сознанию взять верх над страстью, она спускается всё ниже, ниже, расстёгивая ему рубашку. Волосы выбиваются из причёски Беллатрисы, спадая ей на плечи и лоб, мешая. Ребёнок в животе беспокойно зашевелился. Беллатриса оторвалась от своего занятия, вскидывая голову и перекладывая руку на живот.
- Мордред и Моргана! - шепчет Беллатриса, опираясь о плечо Рудольфуса и прикрывая глаза, - как я тебя... - она не договаривает... Не надо заставлять Рудольфуса страдать из-за меня. Желание Беллатрисы ещё не прошло, она дышала тяжело, чувствуя, как ткань платья сдавливает рёбра, - ребёнок, - выдыхает Беллатриса. До родов осталось совсем немного. Они смогут подождать, - нам сейчас не желательно... - женщина поспешно отворачивается от мужа, чтобы справится с собой. Однако отпустить его плечо она сейчас не в состоянии.

+2

17

Принимая ласки жены, Рудольфус старается не шевелиться, чтобы не напугать ее. Он  с радостью бы перестал дышать, чтобы не нарушить случайно момент, когда Беллатриса сама по собственной воле, не будучи загнанной в угол, без принуждения, прикасается к нему в одном-единственном смысле.
Он даже закрывает глаза, откидываясь в кресле и позволяя жене продолжать, однако не расслабляется, готовый в любой момент отразить атаку. Он слишком долго был женат на той Беллатрисе из другой жизни, чтобы теперь расслабляться в ее присутствии: он слишком хорошо знает, на что способна его жена.
Ее волосы, которые она нетерпеливо перебрасывает с плеча на плечо, скользят по его коже, щекотят живот,  ее губы горячие и обжигают, но Лестрейндж не позволяет себе отдаться на милость этим ласковым прикосновениям. Он не самоубийца, чтобы отдаваться на милость Беллатрисе, даже такой, даже сейчас.
И хотя в его ушах громко шумит кровь, а в глазах прыгают огненные искры, на ее беспокойное шевеление Рудольфус сразу же открывает глаза, почти моментально выравнивая дыхание, почти такое же мерное, как во сне.
- Не желательно и мы не будем, - успокаивающе говорит он ровным тоном, заправляя в прическу выбившиеся пряди жены. Ее пальцы крепко вцепились в его плечо, но ему даже нравится это прикосновение: оно напоминает ему ту Беллатрису, к которой он привык.
И хотя ему мучительно хочется продолжения, хочется слиться с этой женщиной, жаждущей его любви, что-то мешает ему сделать это. Что-то будто царапает его изнутри в районе горла, стоит ему только подумать о том, чтобы отправиться с женой в спальню.
Беллатриса раскраснелась и дело не только в возбуждении: в кабинете жарко, несмотря на наложенные охлаждающие чары, и Рудольфусу лень подновлять чары.
Он дует на висок отвернувшейся жены, наблюдая, как взлетает прядь ее черных волос и вновь опускается на шею, а затем протягивает руку, безошибочно нащупывает ряд крохотных пуговиц на спине платья Беллатрисы и начинает расстегивать их одну за одной, поглаживая большим пальцем открывающуюся кожу.
Он не может припомнить, а был ли в его семейной жизни еще такой момент, когда бы он мог не торопиться? Когда бы не был вынужден следить за тем, чтобы Беллатриса не сбежала, не дотянулась до палочки или кинжала?
Лестрейндж прерывается ровно на то время, которое требуется, чтобы стянуть рубашку с себя, убирая руку жены со своего плеча, а потом возвращается к своему занятию.
И он вовсе не такого высокого мнения о своей способности сдерживаться, поэтому, когда платье на спине оказывается расстегнутым до талии, Лестрейндж не собирается продолжать или стягивать лиф, а снова дует на обнаженную спину жены, тревожа несколько выбившихся прядей.
- Впрочем, если нам не желательна близость, тебе не следует искушать меня, - низким голосом говорит он, не то предупреждая жену, не то надеясь, что она оставит его одного.
Он не святой, не монах, и он мучительно-остро влюблен в эту женщину, что сейчас добровольно и охотно подчиняется его касаниям. Пожалуй, мысли о том, чтобы не причинить вреда ребенку, отходят на второй план с каждой секундой, проведенной супругами наедине.
В кабинете воздух сгущается настолько, что Лестрейндж вынужден дышать глубже обычного, чтобы насытить кровь кислородом.
А может, это эффект от сидящей рядом женщины.
То, зачем он шел в кабинет, вся ненормальность того, что с ним произошло, становятся лишь не имеющими значения эпизодами.

Отредактировано Rodolphus Lestrange (2014-01-08 23:42:39)

+1

18

Звук голоса Рудольфуса заставляет женщину дышать глубже, тяжелее. Она хочет отпустить его плечо, но, Мерлин, не может, не может. Ей нужно чувствовать его рядом. Необходимо, как воздух. Пальцы Беллатрисы сминают рубашку мужа на его плече.
От прохладной струи воздуха, Беллатриса блаженно улыбается ичуть сжимает плечи, откидывая голову назад. От прикосновений Рудольфуса Беллатриса едва ли не мурлычет. Женщина закрывает глаза, отдаваясь надёжным рукам супруга. Она привыкла ему доверять. Хватка Беллатрисы слабеет, её рука соскальзывает чуть ниже, чуть в сторону. Она по-прежнему не смотрит в сторону Рудольфуса, но ей этого и не надо. Достаточно чувствовать его рядом. Беллатриса чуть откидывается назад, сводя лопатки и придерживая живот. Она почти забыла о ребёнке которого носит, о детях, которые играют во дворе... Она забыла обо всём, кроме Рудольфуса.
Беллатриса сгибает руку в локте, касаясь щеки мужа. Она ласково гладит пальцами кожу, жалея, что на платье так мало пуговиц. Им всего мало, всегда было мало. Их любовь бесконечна, как время, безгранична, как море. Море, в котором можно только тонуть.
- Рудольфус, - медленно шепчет женщина имя Лестрейнджа. Её сердце едва не разрывается. Пожалуй, никто не ведает, насколько дорого ей имя собственного мужа. Если бы можно было почувствовать, как произносят имя, то имя Рудольфуса никто ещё так не ласкал. Пальцы Беллатрисы скользят выше, к виску Лестрейнджа. тишина почти не нарушается, только их хриплым дыханием и гулкими ударами. Это кровь стучит в ушах, это колотится сердце Беллатрисы.
Рудольфус избавляется от рубашки, Беллатриса хватает ткань, забирая её себе. Рубашка пахнет мужем. Родной, пьянящий, близкий запах. Беллатриса сворачивает её, аккуратно, что совсем не в тему с кипящей страстью.
- Впрочем, если нам не желательна близость, тебе не следует искушать меня, - в ответ Беллатриса откидывает волосы назад, чуть приподнимая их, чтобы свежий воздух охладил спину, и дёргает платье вперёд, снимая с себя рукава, избавляясь от ненужного прикрытия. Рубашка, лежавшая у неё на коленях, падает на пол. Через долю секунды Беллатриса наступает на неё туфлями и совсем освобождается от платья. Сбросив с себя заодно и туфли, она снова забирается к Рудольфусу на колени и припадает губами к его рту. У старшего Лестрейнджа горячее, обжигающее дыхание, сильный и длинный язык. Беллатриса приоткрывает рот, позволяя Лестрейнджу делать что угодно. её рука тем временем ложиться на пряжку ремня Рудольфуса. металлическая застёжка, как назло, не хочет поддаваться.
Домовик появился ровно в тот момент, когда Беллатриса справилась с ширинкой брюк.
- Господин, госпожа, - эльф ударяется лбом об пол, - извините... Ричард Лестрейндж прибыл, - слуга, пришедший в ужас от своей неуместности, начитает колотиться об пол с новой силой.

+1

19

Кто, пожри его оборотень, этот Ричард Лестрейндж и можем ли мы сказать, что нас нет дома, думает Рудольфус под монотонные удары об пол домовика.
Он не припоминает никаких родственников с этим именем, но все же решает принять незваного гостя. Решать решает, но руки никак не могут отпустить жену, наслаждаясь гладкостью и теплотой ее кожи, тяжелыми округлостями грудей...
- Пошел прочь и вели этому Ричарду Лестрейнджу ждать разрешения войти, - недовольно приказывает Рудольфус, поднимаясь с кресла вместе с супругой на руках и осторожно ставя ее на пол.
Домовик, обрадованный отсутствием кары, мгновенно исчезает, а Лестрейндж поднимает с пола платье Беллатрисы и неуклюже расправляет его.
- Не забудь, на чем мы остановились, - неудачно пытается пошутить он. Кажется, жена недовольна, и это ему льстит. До тех пор, пока он не понимает, что ее недовольство связано не только с тем, что их прервали, но в большей степени с личностью гостя.
Наконец женщина одета и заботливо устроена у полуоткрытого окна, под легким летним ветерком, остужающим разгоряченную кожу. Сам Лестрейндж, в неудачных попытках успокоить себя, меряет шагами кабинет, на ходу застегивая рубашку и брюки и приводя себя в порядок, размышляя, не затащить ли жену после в спальню и к дракклам предписания врачей...
- Пригласи гостя, - наконец командует он вслух, когда чувствует себя достаточно успокоенным, и обращается к жене. - Это ненадолго, но если хочешь, то можешь пока остаться здесь.
Через минуту дверь кабинета открывается и на пороге появляется молодой мужчина, внешность которого кажется Лестрейнджу смутно знакомой. Впрочем, обрывает он сам себя, неудивительно, если это какой-то родственник.
- Отец, - почтительно обращается к нему мужчина, - рад видеть вас в добром здравии. Мадам Лестрейндж, - кивок в сторону Беллатрисы.
Рудольфус подозрительно щурится. Отец? но при этом - мадам Лестрейндж? Это еще один его ребенок, но не от жены?
- Проходи, Ричард. Что привело тебя? - рассеянно приветствует гостя Рудольфус, пытаясь сообразить, как узнать о матери этого самого Ричарда. Вопрос в лоб едва ли будет уместным, наверняка подразумевается, что Рудольфус в курсе, но иной способ в голову не приходил.
- Вы сами велели мне сегодня прийти, - молодой человек тоже растерялся, но в кабинете двигался весьма уверенно, что выдавало его частое здесь присутствие.
Этого ответа Лестрейндж не предусмотрел, и теперь чувствовал себя весьма глупо.
- Да?- искренне удивился он. - Не припоминаю. С какой целью?
Теперь еще сильнее удивился гость.
- Вы велели принести мне все ваши лабораторные дневники по тому эксперименту, которым мы с вами занимались... Подождите, в чем дело?!!
Ричард метнул быстрый и недоумевающий взгляд на Беллатрису и Рудольфус понял, что жена не была в курсе того, ем занимался ее муж со своим старшим сыном. И тут же надежда на то, что этот самый эксперимент имеет отношение к тому, что произошло с Рудольфусом, затопила его сознание.
- Белла, оставь нас, - излишне резко велит он жене, что больше похоже на приказ, нежели на просьбу.
Когда недовольная Беллатриса выходит, Рудольфус жестом указывает сыну на кресло для посетителей у стола и, налив себе выпить, садится напротив.
- Не задавай вопросов и рассказывай, о каком драккловом эксперименте идет речь?
Ричард, выложивший на стол несколько толстых тетрадей в кожных обложках, побарабанил пальцами по столу знакомым Рудольфусу движением и принялся говорить.
- В шестьдесят четвертом году политическая ситуация в Британии выглядела неспокойно. Объявился некий Лорд Волдеморт, собиравший сторонников среди молодых и амбициозных отпрысков лучших магических семейств. Он ратовал за сегрегацию по чистоте крови и хотел вернуть к жизни ставшие непопулярными идеи Гриндевальда. Многие волшебники приняли его идеалы, в том числе и ваша семья. Спустя десять лет Лорд Волдеморт решил переходить к активным действиям... Он хотел развязать гражданскую войну и силой истребить всех магглолюбцев и полукровок! Как я понимаю, в тот момент ему и его сторонникам казалось, что это будет быстрая и легкая победа. Однако вы, мой отец, полностью разделяя идеи Волдеморта, опасались, что гражданская война окажется куда более трагичной. И, судя по вашим дневникам, вы пошли на величайший эксперимент в истории магии - вы создали альтернативную реальность со временным сдвигом, в которой эта война уже началась. Результаты оказались чудовищными как для Англии, так и для вас, вашей семьи и друзей. И вы приняли решение всеми силами воспрепятствовать войне! Вам удалось это, Волдеморт давно сгинул и ничего из того будущего, которое вы описываете, не произошло...
- Но как мне удавалось наблюдать за результатом эксперимента? - задал вопрос внимательно слушающий Лестрейндж, пытающийся поверить в рассказ сына.
- В той реальности тоже был Рудольфус Лестрейндж, - медленно подбирая слова, продолжил Ричард. - И вы могли с помощью специального ритуала погружаться в его сознание, когда он спит, и с помощью хроноворота, примененного здесь, могли путешествовать во времени той реальности... Или мне нужно говорить, во времени вашей реальности? Ведь вы и есть тот Рудольфус, да?
Лестрейндж поднял на сына мрачный взгляд.
- Да. И мне нужно знать, что пошло не так. Почему я проснулся тут, и где он.
- Вы... Он описывал теоретическую возможность этого. Замены. Когда слишком часто осуществляешь переход, грань размывается и может затянуть переходящего на место того, в кого он заглядывает, как это, видимо, и произошло.
- Но почему он просто не уничтожил ту реальность, когда выяснил, что хотел? - заорал Рудольфус, вскакивая.
Ричард тоже вскочил и уперся руками в стол между ними.
- Не мог! Он просто не мог! Уничтожение той реальности непременно вызвало бы такие флуктуационные изменения, которые затронули бы и эту реальность! Грубо говоря. уничтожение той реальности дало бы дыру в бытии, в которую затянуло бы и этот мир! Он не стал рисковать!
- Не стал рисковать?!! Он же прекрасно знал, что там, в том мире! Что там со всеми нами! Он обрек нас на смерть и страдания ради того, чтобы здесь все было идеально?!! Он же видел, что в том мире с Беллой, с ним самим, что с Рабастаном, с тобой...
Ричард, смертельно бледный, взмахом руки прекратил вопли Лестрейнджа.
- Отец никогда не рассказывал мне о том мире в подробностях. Никогда не рассказывал мне о том. что там слуилось со мной. Что? Я требую, я хочу знать!
Лестренйндж поднял к нему искаженное яростью лицо и криво усмехнулся.
- А ничего. Ты мертв. Мертв, прожив около полугода, вот и все. И твоя мать тоже... мертва.
Тишина в кабинете показалась безжизненной после криков ранее.
- Ясно, - медленно проговорил Ричард, без сил опускаясь обратно в кресло.
Рудольфус подвинул к нему графин с огневиски и чистый стакан, а затем вышел из-за стола и направился к окну.
В парке вновь резвились дети, и даже Ребекка снизошла до своих младших братьев и сестер. Их крики неразборчиво долетали до находящихся в кабинете, и Лестрейндж, судорожно выпив виски, отбросил в сторону бокал и сжал руками голову.
Вся его жизнь, его верность долгу, его несчастливое супружество - все это благодаря осторожности надменного мерзавца, который решил, что он лучше Мерлина и может играть судьбами мира? Все то, чем он жил - все это ненастоящее, эксперимент в сырном домике? Все, что он вынес, все, за что он принимал пятнадцать лет Азкабана - ненастоящее? Лишь для того, чтобы другой не совершил тех же ошибок, все ошибки достались ему?
Глухо застонав, Рудольфус стукнул кулаком по оконному стеклу, разбивая его.
- Как мне вернуться? - не обращая внимания на кровь в порезанной руке, повернулся он к Ричарду.
- Я... я не знаю... Может быть, если повторить механизм наблюдения, вы поменяетесь местами вновь? Но... Но почему вы хотите вернуться?
У Лестрейнджа не было ответа.

офф. Звезда моя, ты могла подслушивать и теперь ворваться в комнату )

+2

20

Беллатриса ненавидит бастарда Рудольфуса, испытывая крайнее отвращение к плоду его мимолётного увлечения. Она доверяет Рудольфусу, верит, что ему достаточно супружеской постели, и верит, что для него не существует других женщин. Но Ричард служит доказательством того, что Беллатриса может ошибаться, ошибается. Даже если сейчас Лестрейндж сохраняет блистательную верность, то сколько-то лет назад он не смог удержаться от соблазна.
Нет, на самом дела, Беллатриса готова смириться с Рудольфусовыми бастардами, но это лишь до той поры, пока они не переступают порог её милого, родного дома. И хотя Ричард был единственным отпрыском Рудольфуса не от Беллатрисы, он, на взгляд Лестрейндж, слишком часто захаживал в их семейную обитель, нарушая покой мирного очага.
И сейчас он всё испортил.
Тон Рудольфуса Беллатрисе не понравился - что за муж, который хранит секреты от собственной жены вместе со своим бастардом. Беллатриса поджала губы, как всегда делала, если ей что-то не нравилось, и вышла, смерив гневным взглядом Ричарда. Противный, противный мальчишка, крадущий у неё любящего супруга, забирающий их драгоценные минуты. Ужасный контраст с её милыми детками.
Лестрейндж осторожно прикрыла за собой дверь, выходя из кабинета. Беллатрисе было абсолютно всё равно на эксперименты мужа, она вообще давно смирилась с тем, что у Рудольфуса довольно странные развлечения, взять хотя-бы его желание выдвинуть на пост министра магии Долохова, но Беллатрисе не нравилась, что эти увлечения мешают её общению с супругом. Она стиснула кулаки, отходя от двери, но так и не отошла. Видимо, Лестрейнджи слишком торопились, одеваясь. Беллатриса споткнулась о подол собственного платья и полетела на пол, едва успев вытянуть руки вперёд, чтобы не удариться животом. Она приземлилась довольно удачно, хотя сильно испугалось. Сначала женщина хотела позвать мужа, но голоса из-за прикрытой двери заставили её передумать.
- Многие волшебники приняли его идеалы, в том числе и ваша семья. Спустя десять лет Лорд Волдеморт решил переходить к активным действиям... Он хотел развязать гражданскую войну, - Беллатриса чуть нахмурилась, вставая и отряхиваясь. Она осторожно подошла к двери, щекой прижимаясь к неровной поверхности и напряженно прислушиваясь.
- Но как мне удавалось наблюдать за результатом эксперимента? - звучит голос Рудольфуса, и Беллатриса хмуриться. Это странно, очень странно. Как Рудольфус мог не понимать, о чём идёт речь?
- В той реальности тоже был Рудольфус Лестрейндж, - даже голос бастарда уже не разбражает Лестрейндж. Женщина морщит лоб, изо всех сил пытаясь понять, о чём говорят мужчины.
Ведь вы и есть тот Рудольфус, да? - Беллатриса усиленно качает головой. Кажется, благодаря причудам её мужа, в её жизни теперь не один Рудольфус, а два. И один из них лишний. Не этот, не этот, не этот, - стучало в голове у Беллатрисы.
- Да, - сердце мадам Лестрейндж упало. Подумать только, она едва не переспала с чужим мужчиной, беременная. Предательница, изменница. Несмотря на жару Беллатрисе стало холодно.
Но, по крайней мере, это объясняло странное поведение Рудольфуса весь день. Он не узнаёт детей, жену, подозрителен и неразговорчив... Беллатриса сглатывает. Чтобы услышать то, что происходит в комнате уже не нужно прижиматься к двери - казалось, крики заполнили весь коридор.
Не тот Рудольфус.
Говорит, Белла тоже изменилась. Каким образом, как? Страшно подумать, что могло случиться в другой реальности с их детьми. А бастард Рудольфуса мёртв.
Крики стихли, но Беллатриса не спешит снова прижаться ухом к двери. И так, у неё нет мужа, если она всё правильно поняла.
Глубокий вздох, Беллатриса распахивает дверь, врываясь в комнату.
- Я всё слышала, - обиженно говорит Беллатриса, - Где мой муж?

+2


Вы здесь » Harry Potter and the Half-Blood Prince » Флэшбек » "Руди, милый..."


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC