Вверх страницы
Вниз страницы

Harry Potter and the Half-Blood Prince

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Harry Potter and the Half-Blood Prince » Флэшбек » Попроси у облаков


Попроси у облаков

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

1. Название флэшбека.
Попроси у облаков
2. Место и дата действий.
Нора, серая осень 1998
3. Участники.
Джинни и Артур Уизли
►Специально приглашенный гость: Rodolphus Lestrange
4. Краткий сюжет
После победы Темного Лорда магический мир не досчитался многих волшебников. Героически погиб знаменитый Гарри Поттер, малоизвестные, но не менее героические Орденцы, бесславные ублюдки, им противостоящие, ни в чем не повинные дети, старики, женщины...
Одной из них стала Молли Уизли.

5. Предупреждение
Возможен ООС и не только он.
Канон плачет и рыдает.

+1

2

Поначалу Артур не верил. Нет, этого не могло случиться. Только не с ними. Молли держалась молодцом, и даже когда не стало Фреда, она не опустила палочки, не отошла в сторону. Артур видел, как ей тяжело, старался быть рядом с нею, но после короткой передышки бой вспыхнул с новой силой и он просто потерял её в пылу ожесточившейся схватки, думая лишь о том, как одолеть возникшего перед ним противника.
Ему удалось справиться с несколькими, прежде чем он снова вспомнил о жене.
Там, в одном из залов Уизли нашел её, свою любимую, теряющую силы на холодном полу.
Она умирала у него на руках, и Артур чувствовал такую боль, будто это его грудь пронзили насквозь и он бессилен дышать.  Даже когда глаза супруги остекленели, он продолжал прижимать её к себе, бездумно баюкая мертвое тело и тихо шепча последние слова.
Он так и не узнал, кто это сделал, да это было уже не важно. Когда звуки боя понемногу стихли, миру было объявлено, что Гарри Поттер мертв и обескровленное сопротивление подавлено. Все кто хотел жить должны были принять, как данность новый виток своей жизни и просто подчиниться неизбежному. Артур не хотел, у него не было ни сил, ни желания, но его почему-то никто не убил и это он воспринял, как жестокую насмешку проклятой судьбы. Его даже за угрозу не воспринимали: что он может, убитый горем, бессильный и немощный? Он даже её не смог уберечь, отстоять, вырвать из лап смерти... Кто-то сочуствующе убеждал, что он ничего поделать не мог, что это не его вина, но Артур не слушал: в конце концов, теперь уже всё равно и время вспять не повернуть.

Прошло несколько месяцев. Апатия была беспощадна и Уизли запил, черпая на дне стакана мнимое спокойствие. Алкоголь жег горло, но пламя, терзавшее его душу, погасить был не в силах. Без Молли Нора опустела и даже присутствие Джинни не могло удержать его от регулярной пьянки. Парни оказались сильнее отца, однако дома их больше ничего не держало, и каждый отправился своей дорогой, притворившись схоронившими идеи отмщения вместе с усопшими членами некогда дружной и счастливой семьи.
Наверное, Джинни ушла бы тоже, но она оставалась, каждый вечер заботливо снимая ботинки с вусмерть пьяного отца.   
Нужно сказать, что он никогда не бушевал и, тихонько возвращаясь из паба домой, падал на диван и беспробудно спал до самого утра. Ничего не просил, не требовал и вообще вел себя спокойно, даже будучи пьяным, так что особых хлопот дочери не доставлял. 
В этот раз он вернулся раньше обычного и попытался изобразить на лице улыбку, когда увидел, что Джинни не спит.
- Прости, я сегодня ... снова. 
Выдавив из себя нелепое признание, Уизли каким-то чудом смог добрался до гостиной самостоятельно, попутно избавившись от куртки, в которой ему было нестерпимо жарко. Из паба его сегодня выгнали, слегка поколотив за то, что назвал какого-то напыщенного сосунка министерским подлизой. Ну как слегка.... Разбили губу, бровь, засветили в глаз и хорошенько отпинали уже на улице, не при свидетелях. Артур им много чего говорил, и здорово рассердил всех щенков, пришедших в паб с министерским подхалимом. Жаль, били недолго. Опять не повезло и домой Уизли даже смог сам дойти, отлежавшись в пыли заплеванной мостовой.
Наконец, растянувшись на мягком диване, он испытал ни с чем несравнимое облегчение.
«Хорошо всё же, что почки не отбили. Живем дальше», - на этой оптимистичной ноте Артур провалился в сон, и ему пригрезилась Молли,  та, что ещё Прюэтт, не Уизли. Мерлин, как же он по ней соскучился. По её рукам, нежно касающимся его пылающей кожи, по теплому, ласковому, чуть беспокойному взгляду... Она заботливо стирала грязь и подсохшую кровь, омывая своего героя мокрым полотенцем.
- Молли... любимая...

+3

3

ОФФтоп такой оффтоп|Выйди вон и читай пост

ОФФ. Артур, ты сделал мой дальнейший пост очень труднописабельным. Но я все же постараюсь. Хотя на мой взгляд, Артур гораздо сильнее, чем кажется. Даже после смерти Молли он бы нашел чем заняться, без частого прикладывания к бутылке. Но это только мое мнение, имхо... Идею дальнейшего сюжета ищи в ЛС.

Все закончилось. Жизнь. Мир. Мечты. Ничего не осталось.
Я никак не могла поверить, что мамы больше нет. С ее смертью в Норе все вдруг умолкло. Спицы перестали вязать, волшебные часы, указывающие местоположение каждого Уизли, остановились навсегда. Нора опустела, в один миг дома ушла вся та привычная магия имя которой было Молли. Старый упырь Уизли выл не переставая, скорбя вместе с Артуром, даже тогда когда тот уже не мог больше плакать и проваливался в темные сны. И не было никого, чтобы смягчить боль.

- Прости, я сегодня ... снова. – с трудом произнес он, без сил падая на диван.
Артур Уизли... Когда это ты успел так изрядно надраться - сказала бы сейчас мама, - подумалось мне. Я намочила полотенце и стала бережно стирать  грязь и подсохшую кровь с папиного лица.
- Молли... любимая... -  прошептал он, проваливаясь в сон.
На чердаке дико взвыл упырь Уизли, разбивая в пыль стекла в доме. Упырь взвыл ещё раз и в дом начал проникать жуткий холод, покрывая мебель плотной коркой льда. Свет плавно угасал, уступая место мраку. Темные тени, прятавшиеся по углам, осмелели и начали заполнять пространство гостиной, забирая воздух. Огонь в камине вспыхнул три раза и погас, впуская в дом человека в темной мантии.

+1

4

Дом не шевелится. Дом – крепость. Дом их защита. И древняя магия здесь не при чем, все дело – в любви. Если в доме будет любовь.... в доме должна быть любовь.... в доме была любовь.... в доме будет любовь. Любовь внутри. (с)

Артур бредил, и в бреду ему казалось, что вот сейчас, здесь, всё возможно. Может быть, он умер тоже и теперь, наконец, их души воссоединились?
Он хотел спросить её об этом, но побоялся спугнуть спустившееся с небес божество, потому молчал, продолжая наслаждаться заботой и лаской. Давно он уже не чувствовал такого спокойствия и легкости во всем теле. И хотя пару часов назад его знатно побили, а боль до сих пор периодически ломала старые кости, в глубине души Артур ощущал себя почти счастливым.
- Не уходи, - пересохшие губы сложились в полуулыбку, - Прошу тебя.
Кажется, Молли улыбнулась ему тоже, а затем вдруг погасли свечи, огонь в камине и непроглядная тьма забрала дивное видение с собой. 
«Экспекто ... », - Артур задыхался, ища в себе силы противостоять ледяному дыханию, - «Экспекто ....»
Первый поцелуй под омелой, свадьба, рождение Билла....
«Да что тебе... Экспекто Патронум»
Холод проникал под кожу, сковывая, подчиняя себя, но Артур продолжал упорствовать. Ведь не может же быть так, что всё напрасно, что нет в его памяти воспоминания, способного затопить эту комнату радостью, спустя столько лет живой и бесконечно чистой...
- Девочка. У нас девочка, Артур.
Молли улыбается и показывает ему розовый сверток. Всё внутри немеет, и он боится взять ребенка на руки. Впервые в жизни Артур не знает, как ему себя вести.
«Экспекто Патронум!»

Воздух в комнате вдруг начинает вибрировать и волны яркого света, одна мощнее другой вырываются из палочки волшебника, прогоняя прочь непрошеных гостей. Когда в гостиной не остается и следа азкабанских стражей, огонь в камине вдруг вспыхивает и освещает лицо молчаливо мага, наблюдавшего за происходящим.
- Уизли, - ухмыляется он, и Артур узнает своего старого врага – Рудольфуса Лестрейнджа.
- Зачем пришел? – без церемоний спрашивает рыжий, испепеляя Пожирателя взглядом, на что получает, как всегда лаконичный ответ.
- За тобой.
Лестрейндж явно издевается и тянет время, наслаждаясь ситуацией. Как представитель нынешней власти, он неуязвим и поднять на него палочку – всё равно, что купить билет до Азкабана.
И Артур, и незваный гость это прекрасно понимают.
- Несколько часов назад был убит наш министерский друг – Пий, - вновь подает голос Лестрейндж, отчего-то чувствуя себя в чужой гостиной, словно дома, - У нас есть все основания считать, что это сделал ты. Сам пойдешь или мне тебя отсюда выволочь?
Артур прикидывает, насколько глупой будет его попытка дать Рудольфусу отпор. Кажется, все встречи с этим человеком в прошлом для него оканчивались плачевно. Нет, он не допустит того, чтобы дочь стала свидетельницей насилия в своем доме. Она достаточно уже всего насмотрелась.
Обернувшись, Артур на мгновение встречается с нею взглядом. В её глазах – тревога, в его - просьба не делать глупостей.
- Всё будет хорошо, - обещает он, понимая, что ей сейчас это слышать важнее, чем кому бы то ни было.

оффтоп: с Руди согласовано.

Отредактировано Arthur Weasley (2013-12-25 01:32:34)

+3

5

Уизли жалок. Стар и жалок. Ему даже не приходит в голову, что он может попытаться отбить свою свободу у Лестрейнджа. Вот так просто взять палочку и драться как мужик.
Они ровесники, но Рудольфус гонит прочь эту мысль. Между ним и Уизли ничего нет общего. Ничего.
И если повторять себе это часто, через несколько лет это начнет звучать правдоподобно.
Лестрейндж прослеживает за взглядом Уизли и осматривает стоящую в дверях девушку. Теперь, при ярком свете, он отчетливо видит, то это другая, не та, что показалась ему в игре теней минутами ранее. Да и как такое могло быть, ведь та, правильная, мертва.
Мертва, потому что этот жалкий слабак не смог уберечь ее. Сохранить ей жизнь.
Он должен был молиться на нее, а вместо этого позволил ей умереть.
Рудольфус переводит холодный взгляд на Уизли. Да, Артур Уизли жалок, и мысль, что именно он убил Тикнесса, многим волшебникам покажется нелепой, но Лестрейндж знает, что Министру нужен козел отпущения. И он, Рудольфус Лестрейндж, глава отдела охраны правопорядка, его предоставит.
- Не будет, Уизли, - коротко разрушает иллюзию семейного взаимопонимания Лестрейндж. - На выход.
Он применяет Разоружающее, и волшебная палочка Уизли, еще теплая от хватки хозяина, оказывается у него. Небрежно отправляя добычу в карман, Рудольфус снова ухмыляется.
- Если хочешь попрощаться с дочерью, то ей придется просить меня. Просить как следует, - сально скалится он.
Дементоры в углу волнуются, подтягиваясь ближе - эмоций в комнате через край. На Лестрейндже есть печать, помогающая управлять ими, однако ему сложно справиться с собственными эмоциями и он предпочитает не иметь дело с этими тварями.
Обычно предпочитает.
- Давай, пошел, пошел, - подгоняет он арестанта, проходя к выходу и задерживаясь возле девушки, комкающей мокрое полотенце.
Рыжие волосы, красиво очерченный рот, брови вразлет, но все не то. Или то, учитывая, как на нее смотрит Уизли.
- Ваш отец, мисс, - прибегает к официальному тону Лестрейндж, что теперь звучит как издевательство, - обвиняется в убийстве первой степени, совершенном сегодня вечером между восемью и десятью часами с помощью палочки, зарегистрированной за вашим отцом. Если вы имеете что показать относительно этого, то пройдите с нами. В любом случе, вы будете вызваны повесткой уже утром. Предупреждаю вас заранее, что при даче показаний вы будете подвергнуты либо действию Непреложного обета, либо действию Веритасерума по вашему выбору.
Проговаривая все эти безличные формулировки, Лестрейндж поднимает руку и касается щеки девушки, заставляя ее поднять голову. Даже глаза не материнские.
Такие знакомые линии лба и цвет волос - и все портят глаза.
Однако она дорога Уизли и это на руку Рудольфусу.
Он собирается втридорога взять с рыжего ублюдка за то, чему тот позволил случиться.

+2

6

Я подхожу ближе к отцу, беру его за руку в надежде помочь ему сосредоточиться. Папина палочка слабо мерцает в ледяной тьме пустого дома. Дементоры то подлетают ближе, то опять отступают. Уизли старший пытается вызвать патронуса. Воспоминания отражаются в его глазах, пытаются вырваться наружу. Воспоминания путаются, не давая сосредоточиться ни на одном из них.
Я прокручиваю в своей голове ворох положительных воспоминаний, но ни одного из них не достаточно для вызова патронуса. Я задерживаю дыхание и перебираю воспоминания снова. Палочка Артура продолжает мерцать. Нежное воспоминание приходит само собой. Письмо из Хогвартса, мамин теплый взгляд, папина улыбка. Я волшебница! Я научусь колдовать, смогу играть в квиддич... Папин взгляд, когда я навещаю его в больнице Святого Мунго. Он жив, он вне опасности. Он с нами, он снова со мной.
-Экспекто патронум! - едва слышно произносит Артур.
-Экспекто патронум! - кричу я одновременно с ним. Холод отступает, мир снова приобретает краски. Камин мерцает, хорошо освещая волшебника рядом с ним. Я внимательно разглядываю мужчину, его лицо до боли знакомо.
- Уизли, на выход, - приказывает Рудольфус Лестрейндж, оглядывая меня с головы до ног. От его взгляда неприятно скручивает внутренности и по коже бегут мурашки. Я ёжусь, холод пробирает до костей. Двусмысленные слова путают и пугают, мучают и волнуют одновременно.
- Ваш отец, мисс, обвиняется в убийстве первой степени...
Артур? В убийстве? В какой параллельной реальности я живу?
Мысли скачут на одном месте, словно птички, бьются в окна. Я пытаюсь сосредоточиться, но смысл слов все равно ускользает.
-  вы имеете что показать... будете вызваны повесткой... утром... Непреложного обета... Веритасерума...
Я отчаянно хватаюсь за знакомые и незнакомые слова, пытаясь сложить их в предложения. Рудольфус Лестрейнж дотрагивается до моей щеки, заставляя поднять голову. Я вздрагиваю и вытаскиваю палочку.
- Никуда он не пойдет, - я со всей силы пинаю Лестрейнджа в пах. - Экспелиармус!
Палочка Рудольфуса, не ожидавшего нападения, оказывается у меня.
- Не подходи к нему! Я сказала, оставь его в покое!

офф|офф

Да не убьют меня собравшиеся.

+2

7

Артур покорно распрощался с палочкой и так же покорно направился к выходу. Злить Рудольфуса он не собирался, но, как нарочно, плелся со скоростью черепахи, пошатываясь, толи от количества выпитого, толи оттого, что последних сил лишился в борьбе с дементорами. На полпути вдруг почувствовав себя совсем нехорошо, он вынужден был прислониться к холодной стене, игнорируя понукания Лестрейнджа. Взгляда, которым тот одарил его дочь напоследок, Уизли не заметил, поскольку всё сейчас воспринимал сквозь пелену подкатывающей слабости. В свое оправдание он не сказал ни слова - метать перед Рудольфусом бисер совсем не хотелось.
Смутно тревожило Артура лишь то, что он оставляет Джинни одну, толком не попрощавшись, ничего ей не объяснив... Впрочем, это уже сделал Лестрейндж, который очевидно в их доме не просто так оказался. Столько лет прошло, а он всё не уймется. Захотел, наверное, лично взглянуть на раздавленное горем семейство. Как был мерзавцем, так мерзавцем и остался. Артур не делал скидки на то, что Рудольфус всего лишь посланник чужой воли. Нет, не посланник он, скорее уж палач.
«Интересно, какой приговор мне вынесут за то, чего я не совершал? Пожизненное?», - о своем будущем Артур думал с безразличием, присущем человеку заранее решившему сдать свою партию. После смерти жены он был готов примириться с любой несправедливостью. Сильнее удара судьба попросту не могла для него придумать. И сопротивляться нынешним обстоятельствам у него не было никаких сил – ни моральных, ни физических. Хотя, возможно, стоило рискнуть. Тогда, быть может, его мучения закончились бы в одно мгновение.
Отсекая последнюю мысль, Артур ловит на мгновение повисшую тишину, и из любопытства поворачивает голову в сторону закончившего обвинительную тираду Лестрейнджа. В следующее секунду происходит то, чего никто не мог и предсказать. Джинни, выйдя из оцепенения, вдруг с яростью берсекера дает Рудольфусу отпор в отчаянной попытке отстоять права отца. Уизли старший невольно морщится. Он понимает, какие чувства сейчас испытывает Рудольфус, но глупая выходка дочери лишь усугубляет ситуацию, хоть ей и удается временно завладеть преимуществом.
Артур не ждет, пока Лестрейндж придет в себя и с несвойственной для пьяного прытью устремляется к противникам, как раз вовремя успев вклиниться между разъяренным мужчиной и собственной дочерью.
- Рудольфус, - в страхе за Джинни он впервые называет Лестрейнджа по имени, - Пожалуйста.
В голосе Артура слышится мольба, но он готов принять удар на себя, надеясь лишь на то, что это спасет его дочь от расправы.

+3

8

В жизни многое зависит от воли слепого случая - приди, к примеру, Лестрейндж в одиночестве за Уизли или угоди девчонка чуть правее, результат мог быть непредсказуемым, но альтернативные вселенные существуют лишь в нашем воображении, а на деле же все куда как прозаичнее.
Пинок дочери Уизли оставляет после себя пульсирующую боль в подставленном бедре Лестрейнджа, и он с насмешкой наблюдает за взъерошенной девицей, сжимающей его палочку с таким видом, будто это ядовитая змея.
Рудольфусу комфортно и без палочки, этого маленькая дрянь вряд ли знает, а он только рад будет разорвать ей горло собственными руками и бросить ее труп к ногам отца. Возможно, позже он так и сделает. Заберет у Артура Уизли то последнее, что еще приносит ему хоть какую-то радость.
Лестрейндж почти лениво машет левой рукой, и вернувшиеся дементоры, слабо покачивающиеся по углам комнаты, устремляются к девчонке, окружая ее полупрозрачным серым коконом из своих разлетающихся лохмотий.
Но пока дементоры еще только летят, Лестрейндж делает шаг к Джиневре, вот как ее зовут, и собирается вбить немного мозгов в ее рыжую голову, но между ними, как пикси из комода, вклинивается Уизли.
Лестрейндж тупо останавливается, когда Уизли называет его по имени и пытается сообразить, как далеко готов зайти этот пожилой мужчина перед ним со следами побоев на лице. Учитывая просьбу в его голосе, просьбу, которая грозит затопить к дракклам всю комнату, очень далеко.
Ухмылка сама собой появляется на лице Лестрейнджа.
- Мисс, вы арестованы за учинение препятствий правосудию. Это бесполезно. Отдайте палочки и идите за отцом, - не глядя на Уизли говорит он, глумливо делая еще один взмах рукой, на этот раз в сторону двери.
- Раз не можете друг без друга, я даже пойду вам навстречу, - это Лестрейндж уже бросает отцу, мрачнее на глазах.
Дверь распахивается, на пороге угрюмый Джагсон.
- Карета прибыла, сэр, - рапортует он.
Лестрейндж заставляет дементоров освободить выход к двери и кивает Джагсону. С улицы едва слышно пофыркивание фестралов, запряженных в черную карету с эмблемой Азкабана - довольно частый теперь случай на улицах Англии.

+2

9

офф: пляшем дальше

Уизли чувствует, что по спине бежит неприятный холодок: решение Рудольфуса хуже удара поддых. Да лучше бы мерзавец бил его до потери сознания, как тогда, в юности, когда это хотя бы походило на честное противостояние.
«Джинни, что же ты наделала..»
Безнадежность накатывает удушливой волной, но у Артура нет сил даже на ненависть: он потерян, окончательно сломлен. Лестрейндж  непреклонен, и застывшая в глазах Уизли мольба теперь уже ничего не способна изменить.
- Твоя зависть и злоба погубят тебя, - бросает он всё же, поравнявшись с Рудольфусом, после чего подобрав лежащую на полу куртку, покидает гостиную.
На улице по-вечернему свежо, на небе вот-вот разольются алые краски заката. Когда-то Артур любил смотреть, как солнце красиво уходит за линию горизонта и ночь тихонько опускается на Оттери-Сент-Кэчпоул. Тогда рядом была Молли, и это казалось самым красивым зрелищем, которое они могли увидеть. Теперь, ему кажется, что облака из малиновых превратились в кровавые тучи, уже никогда не способные порадовать кого-либо.
Артур идет по тропинке к карете, где его уже поджидает конвоир, и видит краем глаза, как притихшие гномы с тревогой смотрят из травы ему вслед. Они чувствуют, как магия покидает это место и, наверное, скоро отправятся искать другую семью или погибнут, потому что во всей округе больше не осталось домов, где они бы могли поселиться. Нора была единственным оплотом волшебников в этих краях, но теперь пришло время угаснуть и ей, и кто знает, вернется ли кто-нибудь когда-то сюда.
Всю поездку Уизли борется с подкатывающей дремой и смотрит на проносящиеся мимо пейзажи. Рядом сидит молчаливый Джагсон, довольный Лестрейндж развалился прямо напротив, но Артур не замечает ни их взглядов, ни взглядов дочери. Он думает, что если бы она не была такой вспыльчивой, то не привлекла бы внимания мстительного безумца и осталась бы дома. Может быть, даже смогла бы навестить его позже. Теперь же они оба во власти Рудольфуса и он уж, конечно, не упустит шанса воспользоваться сложившейся ситуацией. Мысли об этом заставляют Уизли нервничать и когда карета, наконец, останавливается, он придерживает Лестрейнджа за рукав, прося задержаться.
- Я сделаю всё, что ты захочешь, - серьезно говорит он в наступившей тишине и смотрит Рудольфусу прямо в глаза, - только, прошу тебя, оставь мою дочь в покое.

Отредактировано Arthur Weasley (2014-04-09 19:06:32)

+1

10

- Нет, отец! - девка сверкает глазищами как мантикора. Джагсон немедленно прихватывает ее за горло и накладывает Силенцио, заставляя замолчать, а Лестрейндж брезгливо сбрасывает руку Уизли с рукава своей мантии.
- Я сделаю с твоей рыжей дочуркой все, что придет мне в голову, - предельно серьезно говорит он, наклоняясь ближе к Уизли, так близко, что между их лицами не остается и десятка дюймов. - И никакие твои слова, никакие твои просьбы меня не остановят.
Рудольфус смотрит в светлые глаза Уизли, наполненные едва ли не отчаянием, ожидая волны радости от страданий давнего врага - ничего. Никакого отзвука.
Но это не страшно, он знает, как заставить Артура страдать - у них крупные счеты.
- Но я разрешу тебе самому чуть позже выбрать участь для нее.
Лестрейндж хмурится, резко распахивает дверь кареты и делает знак Джагсону выходить первым. Тот подчиняется, понукая арестованного мужчину, а затем выходит и Рудольфус, выволакивая за волосы дочь Уизли.
Девчонка сопротивляется до тех пор, пока Лестрейндж не отвешивает ей полновесную оплеуху, после которой та повисает на его руке и едва способна шевелить ногами.
Тащить по каменистому острову Азкабана еще и Джиневру - удовольствие ниже среднего, но Рудольфус награжден за неудобства печалью в глазах идущего под присмотром Джагсона Уизли.
Так как шеф хромает, Джагсон тоже не торопится, так что Лестрейндж имеет возможность обозреть окрестности тюрьмы. Интересно, был ли Уизли хоть раз на острове, который Рудольфус практически может считать своим вторым домом, учитывая, сколько лет провел в стенах Азкабана?

Охрана отводит арестованных на первый уровень - так называемый предварительный, хотя по нынешним временам те, кто попал в Азкабан, отсюда не выходят.
Лестрейндж распорядился разделить Уизли и поместить в разных крылах, отдал приказ подготовить его кабинет для допроса, а затем направился за Артуром.
Когда тот был помещен в камеру и охранник, отобрав все подозрительные предметы и наложив все необходимые заклинания, оставил главу отдел правопорядка одного в этом крыле, Лестрейндж отделился от сырой стены, к которой прислонялся, и подобрался поближе к решетке, отделяющей Артура от всего остального мира.
- С кого мне начать, а? С тебя или с твоей дочери? Ее в убийстве не подозревают... Пока не подозревают, но. возможно, ты будешь более разговорчив, если убедишься в том, на что я способен?
Волны, разбивающиеся о каменный фундамент, сводят с ума Рудольфуса своим непрекращающимся плеском. Этот звук преследует его даже на улицах Лондона и иногда ему кажется, что эти волны смыкаются над его головой.

+1


Вы здесь » Harry Potter and the Half-Blood Prince » Флэшбек » Попроси у облаков


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC