Вверх страницы
Вниз страницы

Harry Potter and the Half-Blood Prince

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Harry Potter and the Half-Blood Prince » Архив флэшбэков » На грани между....


На грани между....

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

1. Название флэшбека.
На грани между...
2. Место и дата действий.
Больница св. Мунго
3. Участники.
Андромеда и Нимфадора Тонкс
4. Краткий сюжет
Крупная операция по поимке тёмных волшебников, множество дуэлей и перевес концентрированного зла. Вот рецепт проигрыша авроров. Подкрепление прибывает слишком поздно и теперь удел мракоборцев хоронить коллег и спасать того, кого ещё можно спасти. Среди счастливцев выжить после ужасной мясорубки оказывается и Тонкс, которую тут же направляют в Мунго, где, по счастливо-несчастливой случайности как раз отдежуривает свою смену Андромеда.
5. Предупреждение
Эм.... мы просто две садистки, остальное, я думаю, уже можно не писать

0

2

"Как бы объяснить свои ощущения, по поводу дежурства в Мунго в ночную смену при нынешней-то политической ситуации" - я смотрю на расплывчатое лицо собеседника -  "... когда каждый раз замираешь от одного лишь шороха позади себя и стараешься отбрасывать навязчивые мысли по поводу собственной дочери, которая, между прочим, занимает в этой самой политической ситуации не последнюю роль, каждый раз бросаясь грудью на амбразуру..." - делаю затяжку горького дыма - "... Наверное, моей дочери стоило родиться мальчишкой..."
Я поднимаю голову от сложенных на столе рук и заспанными глазами смотрю в одну точку на противоположной стене. В моем кабинете темнота и только на рабочем столе, за которым я расположилась, теплым светом горит настольная лампа. За окном, кажется, льет дождь - причем так, словно бы там наверху решили устроить нам - простым смертным - еще один всемирный потоп...
Я сонно протираю глаза и поднимаюсь с насиженного места. Опять идиотский сон... В последнее время я не могу вспомнить, когда же мне снилось нечто нормальное, да и само определение "нормального" полностью размылось в моем понимании.
Видеть столько увечий и страданий, сколько вижу я каждый день - неплохая закалка для любого человека. В первое время можно несколько раз свалиться в обморок от лицезрения очередного безрукого волшебника с ошметками мяса по краям некогда целых конечностей, но потом - как-то привыкаешь и начинаешь относиться ко всему с профессиональной точки зрения.
Сегодня на удивление тихо... Настенные часы показывают половину второго ночи, в коридоре моего отделения непривычно тихо.
Я беру пустой граненый стакан с края своего стола и выхожу из кабинета, бесшумно направляясь по тускло освещенному коридору к ординаторской. Помнится мне, там стоит неплохой напиток, который позволит мне полностью проснуться и взбодриться - всё-таки, негоже заведующей отделением дрыхнуть в рабочую ночь...
Когда моя рука касается прохладной круглой ручки, до меня доносится шум из конца коридора, где находится лифт. Я поворачиваюсь, чтобы разглядеть всё это сборище, но успеваю лишь захватить взором носилки и ноги... А еще - трое колдомедиков, которые бегут за этими носилками. Девушка целительница, стажирующаяся у нас уже достаточно продолжительный промежуток времени, скорым шагом направляется ко мне, и все ее движения раздаются эхом по коридору, сливаясь со звуками, издаваемыми взволнованными и удаляющимися колдомедиками.
- Кэтрин... что там такое? - я отхожу от двери и негромко интересуюсь у девушки.
- Андромеда, Вы должны это видеть...

0

3

Мамуля, прости, но пост - просто монстр. Читать придётся много.

И вновь их в который раз много. В последнее время аврорат стоял буквально на ушах. Везде вспыхивали дуэли, было много погибших магов и магглов, до которых добирались не только Пожиратели, но и всё тёмномагическое отребье. И было этого отребья тьма тараканья. И вот очередной вызов, очередная сова. В одном из заброшенных кварталов, где уже давно остыли истлевшие руины домов, появился отряд, как они себя назвали, «карателей». И вновь посыпались смерти.
На таких тёмных магов просто так не охотятся. Аврорат в авральном режиме собирал силы и подкрепления. В срочном порядке были отозваны все, у кого были выходные, отпуска. Кабинеты буквально разрывались от переполнения магами. И только поступал вызов, кабинеты вмиг пустели.
Обычно удавалось сражаться на равных, ишь изредка были проигрыши, так же редко – выигрыши. Но преступников удавалось сдерживать. Сейчас же добро явно проигрывало, почти у всех на виду. И работы лишь прибавлялось.
От ушедшего на задание отряда из десяти авроров уже несколько часов не было известий. Да, в отряде не школьники, умеют постоять за себя, но абсолютное молчание – повод для беспокойства.
- Джейми, куда был вызов?
- Склады в порту. Там корабли начали грабить, ну и послали группу. – Молодой, уже успевший поседеть парнишка подбежал к более опытному и уважаемому аврору. – Боитесь?
- Нет, но переживаю. Давай-ка бегом в соседний кабинет, поднимай резерв и туда.
У мага было плохое предчувствие. Основывалось оно лишь на том, что обычно Тонкс, которая сейчас, не смотря на свой довольно юный для авроров возраст, имела большой послужной список задержаний и операций, командовала отрядом, отчитывалась менее чем через час. А сейчас тишина. Да, девушка эта была неуклюжа, но её никто никогда не смел обвинять в халатности, поскольку никогда не было таких случаев. И вон она молчит, равно как и весь её отряд. Слишком это странно и подозрительно…
- Сэр, отряд собран. – Джейми быстро возвращается и становится рядом. – Я с Вами, сэр.
- Хорошо.

Ещё один отряд выходит из дверей аврората и направляется в порт.

Вспышки, дым, гарь, жар, огонь и мрак, разрываемый всполохами дерева. И плевать, что был дождь, поскольку магические заклинания это не простые спички. Это, извольте, бензин, керосин, природный газ вместе взятый. Дерево трещит, рушатся перекрытия и дуэль постепенно перетекает из одного помещения в другое. И удача не на стороне авроров. За битый час они потеряли троих при этом лишь умудрившись уменьшить чисто нападавших на одно и ещё парочку лишь ранить и обездвижить. Того и гляди, выпутаются и нанесут удар в спину.
Заклинания проносятся над головой, под рукой, буквально между пальцами. Убийственные со смаком врезаются в дерево, улетают во всполохи пламени, к сожалению, находят молодых, старых авроров, убивают не щадя.
- Рядом быть, прикрывать! – рявкнула Тонкс, заметив, как один из мракоборцев начал отдаляться от отряда.
А ведь тут в одиночку не выжить. Слишком со многими придётся тогда сражаться. Да и так тут не один на один, а три на одного лезут. Много этих тварей развелось. Словно Азкабан враз опустел и выплюнул в относительно мирный до этого Лондон всю чернь своего нутра.
В секундной передышке, увернувшись от очередного заклинания, Дора осматривает своих коллег. Они устали и вымотаны. И времени просить о помощи просто нет, поскольку тут даже секунд на отдых нет. От одного заклинания увернулся и буквально тут же летит второе.
- Тонкс, сзади!
И это последнее, что метаморфиня успевает услышать, а позже и заметить. Красный луч вонзается аккурат меж позвонков чуть ниже лопаток, заставляя согнуться, искривиться и осклабиться от боли, а затем упасть, параллельно этому пытаясь ставить защитные чары. Далее всё как в тумане. Кто-то пытается помочь, его, да и её – прикрывают. Отряд пытается, непонятно как, пятиться назад, искать хотя бы угол, стену, из которой не может вылететь заклинание. А таких углов нет. Кто-то падает рядом. Где-то слышаться крики. Скорее интуитивно, нежели осознанно Тонкс выбрасывает руку с палочкой, частично отводя очередное заклинание, а в этот момент в другую руку больно жалит другое, судя по тёплой жидкости, режущее. Рука немеет, ноги слушаются слабо. И спустя какие-то считанные минуты девушка без сил падает на пол.

Порт встретил противным запахом сырого сгоревшего дерева. Кругом идёт пар от уже догорающих зданий. Авроры, аккуратно переступая через доски, начинают расходиться. Сейчас они идут парами. И они опоздали. Это стало понятно тогда, когда прибыв на место, маги не услышали не выкриков, не заметили отблесков от заклинаний. Бой окончен и, самое ужасное, явно не в их пользу. И больше всего сейчас эти мракоборцы боятся найти тела своих павших товарищей.
- Стивен, ещё один, - аврор слегка приподнимает полы прогоревшей куртки, - из Азкабана, ублюдок.
- Это не наши, ими потом займутся и тут ему самое место. – Отвечает командир, медленно идя вперёд, к разрушенному зданию.
Оно пострадало больше всех, видимо, там была главная битва. Жестом указывая направление, он движется дальше.
- Скинделл. Хороший был парень, - ещё один молодой аврор приносит палочку и не до конца истлевшую семейную фотографию, по которой он и узнал убитого.
- Идём дальше. Должен же был хоть кто-то выжить.
Отряд идёт вперёд, входит в разрушенное здание. В нос сразу бросается запах сгоревшего мяса, притом сгоревшего заживо и никому неизвестно, кого постигла такая ужасная и мучительная смерть. Рядом ещё кто-то, судя по нашивке на мантии – аврор. И около него несколько трупов.
- Ребята, осмотрите всё. – Мужчина садиться на, бог его знает как, уцелевший стул, достаёт трубку, закуривает.
Смотреть на тех, с кем он бок о бок сражался на протяжении нескольких лет – невыносимо больно. Поэтому пусть лучше уж молодёжь ищет. Да, в этом плане он жалеет себя, обрекая вчерашних стажёров искать изуродованные тела коллег.
- Сэр, там жив… - Молодой парнишка словно подавился словами, машет в сторону, а сказать не может.
- Кто жив?
- Аврор Т-т-т-т-т…
- Тонкс? 

Юнец кивает и Стивен, отшвыривая трубку, несётся вперёд, к столпившимся вокруг парням.
В импровизированном круге в центре лежит Тонкс. На руке буквально до кости рана, сильный кровоподтёк на щеке, лицо почти всё измазано кровью, рана на шее, мантия, почти вся обгоревшая, сквозь неё просматривается привычная для глаз майка, только уже не белая, а ало-серая. Вокруг – огромная лужа крови. Даже не верится, что столько может вытечь из человека.
- Если и её… - раздаётся в гробовой тишине.
Стив не верит. Он не может поверить, что такое могло произойти. Нет, эту особу трудно убить, не зря она стажировалась у Грюма, не зря он с ней буквально на равных общается, он ведь почти никому этого из коллег не позволяет. Мужчина наклоняется, прикладывает пальцы к шее, по началу одёргивает, затем вновь прикладывает. Он и не думал, что кровь может так обжигать. Аврор замирает, вслушивается, напрягается. Кажется, мир замер. И вдруг вена на шее медленно, еле уловимо вздымается и столь же медленно опадает.
- Срочно в Мунго! Она ещё жива. – Стив вновь смотрит на раны, виднеющиеся сквозь порванную мантию. – Ещё можно спасти.
Он осторожно прикасается к щеке, даже не надеясь, что девушка придёт в себя. Слишком неправдоподобной кажется такая возможность.
- Дора, ты держись только.
Несколько более крепких авроров поднимают метаморфиню, осторожно перекладывают на наколдованные носилки.
- Тут ещё несколько выживших.
- Всех срочно в Мунго!

Отряд аппарирует. быстрее добраться до больницы просто невозможно. Там, словно по мановению палочки, уже ждут дежурные сёстры. Да, теперь и там дежурят сутками напролёт. Несколько колдомедиков подлетают к Тонкс, одна из них всматривается в лицо, а затем на пару секунд замирает в немом крике. Вокруг начинается буквально хаос. Засуетились все, а авроров просят пройти к входным дверям и оставаться там, или же возвращаться на работу.
- Я сейчас… Надо позвать заведующую. – Девушка бегом удаляется по одному из коридоров в поиске Андромеды, чтобы сообщить той ужасную новость.
- Кэтрин... что там такое? - Андромеда стоит недалеко от дверей и разумеется, она уже заметила эту суматоху.
- Андромеда, Вы должны это видеть...

Отредактировано Nymphadora Tonks (2013-12-17 21:59:19)

+1

4

- Я всегда должна видеть то, что происходит в моем отделении, милая, не забывай... - признаться, тревожные нотки в голосе целительницы заставили меня взволноваться. В голове тут же появилось несчетное количество предположений - одно хуже другого.
- Да, конечно, Андромеда... - в лице девушки просматривалась внутренняя борьба.
Стараясь сохранять спокойствие, я несколько нервозно обошла девицу - которая хотела, но не могла мне о чем-то поведать - и уверенным шагом направилась по широкому коридору к повороту, за которым скрылись колдомедики. В том месте, где я успела зацепить взором носилки и ноги, на полу виднелись крупные капли крови. По моей спине пробежал озноб.
Не выпуская стакана из рук, я миновала несколько дверей в палаты больных и, следуя своеобразаному кровавому указателю, подошла к двойным дверям реанимационной. В коридоре, позади меня, разносилось эхо от быстрых шагов целительницы, а когда моя рука толкнула дверь заветного помещения, Кэтрин схватила меня за локоть, не позволяя сделать ни шагу, и бегло произнесла, хватая воздух ртом:
- Вы только не волнуйтесь, мадам Тонкс... только не волнуйтесь, всё же хорошо? - а вот это уже удар.
Сознательно игнорируя девушку, я повернула голову на слова колдомедиков, которые шумно бегали вокруг растерзанной фигуры... И вот, неосознанно ступив вперед, я выпустила пустой стакан из рук, как только поняла, за чью жизнь борются эти люди... По реанимационной раздался душераздирающий звук бьющегося о кафель стекла.
- Дора... - мои губы шевелились сами по себе - ЧЕРТ ПОДЕРИ, ЭТО ЖЕ МОЯ ДОРА! - в мгновение ока я подлетела к реанимационной кушетке, на которой расположили мою дочь - Да уйдите вы отсюда! - я оттолкнула в сторону одного из колдомедиков, который проверял состояние Нимфадоры.
- Андромеда, Вам лучше предоставить это нам... - произнес второй мужчина, явно взволнованный моим поведением.
- Закрой рот! Я знаю свою дело лучше тебя! - гневно воззрившись на посмевшего разинуть рот целителя, я притронулась окровавленными руками к шее своей дочери... Жива.
- Немедленно разденьте ее! - я отошла от кушетки. На автомате вымыв руки и продезинфицировав все помещение сызнова, я расположилась около дочери, с которой уже успели стянуть мантию...
- Да чтоб вас... Какого черта?! Вы намеренно медлите?! - моя рука сделала обширный взмах палочкой, по реанимационной разнесся звук разорвавшейся ткани. Опустив свою палочку прям в лужу крови, успевшую скопиться около тела Нимфадоры, другой рукой я протянула флакон с зельем одному из колдомедиков.
- Как только очищенная кровь втянется - залейте ей это в горло... Генри, будьте так добры, предоставьте мне отчет о состоянии моей дочери - вы же так усердно колдовали над ней всё это время... - я осознаю, что больше язвлю, чем изъявляю просьбу, но надо же мне как-то справляться с напряжением внутри себя...
- Dissolutia... - смотрю, как кровь вокруг глубокой рваной раны, очистившись, возвращается в тело Доры... Могу себе представить, какое количество этой красной жизненно важной жидкость уже успела потерять моя дочь... Колдомедик вливает в рот предоставленное мной зелье и аккуратно массирует горло Нимфадоры... Пока тишина... Но я знаю, что через считанные секунды она закашляется... И тогда придется действовать еще быстрее...
Надо мной раздается еще одна заклинание и тело Доры окутывает магическое свечение - сейчас очистится от грязи и крови ее тело...

+1

5

меня просто понесло...

Колдомедик взмахивает палочкой, что-то усердно смотрит, затем поворачивается к заведующей и на одном дыхании, чтобы лишний раз не задумываться, произносит:
- Тяжёлое состояние. Большая кровопотеря, сломаны три ребра, правая рука, видны чёткие следы от круциатоса и не одного, множественные резаные раны, большинство глубокие, так же… - Генри на секунду запнулся. – Так же следы от парализующего, задет позвоночник, возможно повреждена сетчатка и Ваша дочь надышалась какой-то горячей дряни, так что, ожог лёгких средней тяжести.
Пробуждение от адской боли – самое ужасное, чтобы может приключиться вообще. Хотелось кричать, рвать и метать, а вместо всего из-за почти мёртвого состояния, чего уж тут душой кривить, из груди девушки вырвался лишь слабый, но полный мучений дикий стон. И кашель. Нечто, поскольку сама Токнс не в силах даже головой пошевелить, или приоткрыть глаза, вот это нечто буквально отрывает итак слабое тело от кушетки и девушка заходится в приступе кашля. Дышать неимоверно трудно, каждый вдох словно борьба, впрочем, это и есть борьба за ценный глоток воздуха. Нестерпимо хочется пить, а ещё до Тонкс как-то доходит, что ей болит всё, кроме ног. Хотя, всё могло перепутаться и смешаться в хаосе мучений от полученных ран. Наверное, лучше было бы оставаться и дальше без сознания. На губах какой-то противный вкус… Всё же, быть может, её нашли и сейчас она в Мунго, где за неё борются колдомедики. А иначе-то и быть не может. Вряд ли на том свете есть какие-либо вонючие и невкусные отвары. Метаморфиня вновь заходится в кашле, а внутри такое ощущение, словно с кашлем отваливаются куски лёгких. И эта боль…. В жизни Тонкс так сильно не перепадало. Были случаи, да. Но чтобы настолько – никогда. Всё бывает впервые, но лучше, чтобы не было.
Новая волна боли и пальцы буквально скребут по кушетке, а во рту ощущается привкус крови, которая тоненькой струйкой стекает по щеке вниз, к изголовью.
- Андромеда, внутреннее кровотечение, - констатирует Генри, отмечая про себя, что, возможно сейчас начнётся ухудшение итак нестабильного состояния девушки и что действовать надо неимоверно быстро.
Вновь стон, грудной, глухой, тяжёлый, Дора сильнее сжимает край кушетки и изо рта вырываются слабые, еле слышные слова:
- Больно… очень…
И они тонут в новом приступе кашля.

Отредактировано Nymphadora Tonks (2013-12-18 07:15:51)

+1

6

Мой коллега тараторит без устали, и в какое-то мгновение я осознаю, что всё, что он мне тут наговорил, доносилось до меня сквозь пелену каких-то шумов, неопределенной масти. В глазах вдруг потемнело, а в горле образовался сухой ком...
- Доминик, позаботьтесь о ее переломах... - отшатываюсь от кушетки, на которой всё еще спокойно лежит моя дочь - Стенли - кровопотеря... - делаю, словно в прострации, шаг назад. Голова кружится от осознания того, что с делали с моей дочерью... За всю свою врачебную практику, с подобным я сталкивалась многие разы, но ни разу - в случае с собственной дочерью. Как же ужасно осознавать, что ты не в состоянии взять себя в руки и помочь тому, что дорог тебе большего всего на свете... - Кэтрин... - хриплый голос отдается эхом от стен - Подайте мне воды, прошу вас... - хватаюсь рукой за тумбу позади себя и не замечаю, как опрокидываю на пол жестяной поднос с различными приборами и колбами. Этот душераздирающий звук лишь приводит колдомедиков в ажиотаж, но не позволяет мне прийти в себя. Именно в этот момент зелье, влитое в горло Доры, начинает действовать в ее теле. Она заходится кашлем, и я на мгновение прихожу в себя. Моя помощница смотрит на Нимфадору, наливая мне в стакан воды, Доминик - колдомедик, специализирующийся на переломах разной степени тяжести, замирает около кушетки, а Стенли - мужчина на пять лет младше меня - замирает с бутыльками зелий в руках.
Я в мгновение ока оказываюсь около кушетки - наверное, со стороны это выглядит нелепо: сначала умирала в предобморочном состоянии, а сейчас скачет, как сайгак...
- Дора... - я подкладываю ладонью под затылок дочери. Руку обжигает прохлада ее крови... Она не перестает заходиться кашлем. В ином случае - я бы насторожилась, но знаю, что так оно и должно быть. Сейчас зелье полностью активируется и внутри тела Доры начнется регенерационная деятельность.
- Андромеда, пора заняться ее переломами... - раздается негромкий голос надо мной.
- Последствия круциатуса на ваших плечах, - продолжает другой колдомедик - но сначала необходимо справиться с тем, что не терпит отлагательств... Положитесь на нас, доктор Тонкс... - мужчина, держащий колбы, спокойно подходит в моей дочери, подкладывает руку ей под лопатки, и когда она успокаивается, подносит к ее рту очередную стекляшку с зельем, но в реанимационной слышатся еще различимые слова:
- Больно… очень…
- ДА ПОМОГИТЕ ЖЕ ВЫ ЕЙ! - я полностью теряю над собой контроль... Еще немного, и я зайдусь истерикой и разнесу тут всё к чертовой матери.
- Андромеда! - в реанимационной появляется заведующий больницей - Успокойся, прояви самообладание! Где твой профессионализм? Возьми же себя в руки! От этого зависит состояние твоей дочери! - его слова болью отзываются во мне, и я даже не могу описать это ощущение словами... Нечто хлесткое... отчего стынет кровь в жилах...
- Вы не можете знать... - начинаю я, но меня тут же прерывают.
- Как никто другой. Ты ошибаешься, Меда, я знаю. И знаю лучше тебя - в данной ситуации... - колдомедик подходит к моей дочери, делает взмах палочкой, и Дора плавно опускается на кушетку, переставая заходиться кашлем - Отведите ее в ординаторскую и дайте прийти в себя, - кидает заведующий больницей, обращаясь в молодой целительнице - Не думал, Меда, что ты способна потерять самообладание в таком тонком деле...
- Я в порядке - говорю твердым голосом, который буквально минуту назад срывался от подступающих рыданий - Спасибо, Кэтрин, - беру из рук девушки стакан с водой, делаю несколько глотков и смотрю, как Стенли вливает в рот Нимфадоре очередное зелье.
- Вы еще здесь, Андромеда? - вопрошает главный колдомедик больницы, колдуя над моей дочерью.
- "Вы"? С каких это пор мы с тобой снова перешли на "Вы", Гелберт? - я даже вопросительно изгибаю бровь.
- Другое дело, Меда, принимайся за работу... Перед тобой, в первую очередь, пациент, которому требуется скорейшее медицинское вмешательство, во вторую очередь - молодая особа, не видавшая жизни, и только в третью... - он делает паузу, невербально мастеря над Дорой очередное заклинание, после которого из ее уст вырывается стон облегчения, а грудная клетка выравнивается, приобретая здоровые очертания - - дочь, - он опускает палочку - с миром, - на этих словах он покидает помещение, оставляя за собой лишь дух уверенности.
- Кости на месте, доктор Тонкс, кровотечение остановлено, стоит наложить швы на раны и смазать ожоги мазью... - произносит один из колдомедиков - С ранами я справлюсь, вымоет Нимфадору Кэтрин,
- Дору... - задумчиво поправляю я коллегу.
- Что?
- Называйте ее Дора, она не терпит своего имени... - я незлобиво ухмыляюсь и отхожу от кушетки.
- Хорошо, - колдомедик одаривает меня улыбкой - Насчет позвоночника - придется повозиться несколько дней, но Вы не волнуйтесь, через 16 часов Ним... Дора придет в сознание... Действие парализующего...
- Я сама с этим справлюсь - поднимаю взор, не требующий пререканий, на коллегу - И с последствиями Круциатуса, а также повреждениями сетчатки... Позвоночником прошу заняться Вас, Генри, - молодой, но весьма опытный колдомедик, до этого предпочитающий хранить молчание, улыбнулся мне, и в его глазах блеснул луч надежды...
- Вы можете идти отдыхать, Андромеда, Кэтрин позаботится о вашей дочери...
- О "пациентке" - иронично поправляю я коллегу, вспоминая наставления заведующего больницей - Нет, друзья мои, я останусь здесь...

+2

7

Состояние прострации, бездны, или же наоборот, света в конце туннеля. Тонкс так и не может понять, что она ощущает. Боль становится более монотонной, но по чуть-чуть унимается кашель… Или это уже стало привычкой… Кто-то крутится рядом. Нет, Дора не видит никого, сил открыть глаза попросту нет, да и там, в том полуразрушенном складе она не могла увидеть с открытыми глазами, всё расплывалось и сливалось воедино. И это всё пренеприятные последствия ослепляющего, которое, к счастью, было ею же отчасти блокировано. Остальное? Дора пытается понять, что происходит, но мыслей нет, вокруг лишь боль и вдруг, словно какое-то чудо, боль проходит.
Из груди вылетает более лёгкий, нежели раньше, стон. Облегчение… Но надолго ли? А что будет дальше? Вопросы, вопросы и ни одного конкретного ответа. Дальше будет то, что будет. Но и эта мысль не долетает до разума. До него сейчас вообще мало что способно достучаться. И какие-то голоса… Наверное, это наваждение, мираж и галлюцинация истерзанного мозга и тела. Впрочем, всё это будет известно, но позже.
Придти в себя метаморфиня больше не пытается, слишком неудачным было первое пробуждение. И если сейчас боль ушла, то самое последнее, чего хочет Тонкс, чтобы она возвращалась. Очнётся она, когда очнётся.
Да и девушка, по правде говоря, себе сейчас толком не принадлежит, хотя прекрасно ощущает какой-то холод, внутренний, или же это где-то там, за пределами тела… Но холодно. И этот противный вкус на губах. Хочется от души отплеваться от всей дряни, которую, возможно, вливают в горло. Но на это надо слишком много сил. «Ишь ты, размечталась», - подсознание буквально насмехается над беспомощностью тела, души и разума. Хотя нет, не все силы остались где-то там, позади, далеко-далеко. Неосознанно Дора пытается сжать руку. Наверное, эту попытку совершают все, кто пытается держаться за волосок жизни. Наверное, и более вероятно, это всего лишь нервные окончания шалят, позволяя со своего барского дозволения слегка согнуться пальцам на руке. А может и нет. И Мерлин, как же хочется, чтобы эту руку кто-то держал, чтобы это был своеобразный мост....
Дыхание аврора ровное, лишь изредка срывается, то учащается, то замедляется, но в целом – ровное и монотонное. Хотя дышать по-прежнему больно, но не так сильно, и изредка проскальзывают хрипы, надрывные вдохи. Но это лишь изредка, а не так, как было когда-то раннее. Время… Оно растянулось и превратилось в путаницу. Но и это уходит на какой-то второй план. Впереди пока что чернота и что-то ещё… Но вот что… Вновь вопрос без ответа.
Тонкс собирает по крупицам силу, многим даже странным кажется, что в этой молодой, неуклюжей девушке так много этой силы, словно внутри просто родник, пытается что-то сказать, но тоже тщетно. Она даже не понимает и не осознаёт, получилось, или нет. Скорее всего – нет, не в этом состоянии. Или же, быть может, на свет вырвался какой-то шёпот, или же просто шевелились губы. И ведь это тоже можно списать просто на нервы.
Аврор сама такое наблюдала, особенно, когда проведывала коллег, получивших тяжёлые повреждения. В любом случае, результат попыток виден лишь со стороны, а не изнутри.
И всё же, где-то холодно, не в душе, где-то снаружи…

Отредактировано Nymphadora Tonks (2013-12-20 00:26:20)

+1

8

Когда реанимационная опустела и в помещении, помимо меня и моей дочери, осталась только целительница, я снова подошла к кушетке и, не решаясь к прикоснуться Доре, осмотрела ее тело... Какая же тварь так постаралась? Ненавижу. Ублюдки.
Двое из троих колдомедиков действительно потрудились на славу: мазь от ожогов - прекрасного, между прочим качества - впиталась в поврежденную кожу Доры очень быстро, и ее основное действие не заставило себя долго ждать. Теперь же на месте ужасных покраснений не было ничего, кроме ровных магических швов, которые нужно будет снять после пробуждения моей дочери. Швы эти, конечно же, были наложены на резаные раны, а не на ожоги...
- Андромеда, нам нужно вымыть ее... - тихо произносит Кэтрин, когда я неуверенным жестком прикасаются к щеке Доры - ее тело в копоти и грязи, лучше поскорее использовать обеззараживающее... повторно - добавляет она.
- Конечно, ты права, - я взмахиваю волшебной палочкой, и кушетка, на которой лежит Дора, плавно перемещается по воздуху в сторону душевой. Мои руки дрожат от напряжения и пальцы мерзко липнут друг к другу от крови моей дочери.
Мы на пару с целительницей быстренько управляемся с задачей, переодеваем Дору в больничную пижаму и укладываем обратно на теперь уже чистую кушетку, чтобы, тихо направляясь по коридору, переместить ее в отдельную палату.
В полнейшей тишине, нарушаемой лишь нашими негромкими шагами, мы добираемся до необходимой двери. Кушетка с Дорой плавно и неторопливо плывет по воздуху, повинуясь магии целителя. Двери палаты распахиваются с еле слышимым скрипом, пропуская в помещение больную. Я прохожу вперед кушетки, аккуратно огибаю ее и беру в руки подушку, чтобы взбить ее и уложить обратно.
- Опускайте ее, Кэтрин, - произношу я хриплым голосом, задергивая штору и в без того темной палате, в которую лишь из коридора, через открытую дверь, льется теплый свет.
Когда моя дочь оказывается на мягкой кровати, я благодарю девушку-целительницу и жестом прошу ее оставить меня.
Дора выглядит слишком болезненно и этот ее вид полностью лишает меня способности мыслить адекватно, мне лишь хочется мстить жестокой смертью тем, кто посмел нанести моей дочери такие увечья...
Я не собираюсь возвращаться в свой кабинет. Я останусь тут, до самого утра. После - меня сменит целительница, а в 18 часов Дора очнется... и тогда ей предстоит пережить еще несколько минут ада...
Я располагаю стул около кровати дочери и устремляю пустой взор в щель от занавески, где виднеется темная улица. Даже не замечаю, как беру Дору за руку и сжимаю ее пальцы...

0

9

Странное ощущение, странное чувство, странные мысли… Стоп, последних нет точно. Хотя сейчас всё странное, или не сейчас? Тонкс ничего не чувствовала и ничего при всём желании не смогла бы назвать странным. На это ни сил, ни чего-либо вообще не было. Слова она была патронусом, или чем-то, что не имеет тела. Свободным… Вот, вот точное слово, которое проскочило в голове у аврора. Свобода. Но от чего? Вообще, почему она? Странно… Тоже верное слово… А ещё Дора что-то чувствует… Тоже что-то странное… Тепло какое-то… Откуда взяться теплу? Непонятно. Во всём надо разобраться. А как? Вопросы наваливаются снежным комом, а ведь сейчас всего-то лето. Или не лето? А что же?
Тонкс не понимала своего состояния, впрочем, что может понимать человек в таком состоянии. А какое состояние к слову? Плохое, как-то явно не такое. Перед глазами проплывали картинки боя, а что потом? Потом она падает а дальше… Дальше неизвестность. Метаморфиня где-то, вокруг что-то, а где и что – другая история. В голове всё спуталось. Зато нет боли. Да, этот факт аврор замечает явно не первым, хорошо хоть, что не последним, но замечает а это – главное. Только вот почему нет боли? Может, смерть? Нет, нет, вряд ли… Дора пытается сконцентрироваться, или даже нет, тут надо сказать и проще и сложнее. Метаморфиня просто пытается. Выходит слабо. Хотя выходит и это тоже не так уж и плохо, скорее – замечательно.
Сквозь какую-то пелену раздаются голоса. Насколько помнит себя Тонкс, трупы говорить не могут, а с того света, чтобы рассказать, как там, ещё никто не возвращался. Выходит, она на свету этом, скорее всего, в Мунго. А если там, или тут, в общем в госпитале, то рядом должна быть мама. Уж кто-кто, а Андромеда, будь даже дома, узнав, что дочь в полной заднице, а иначе-то не назовёшь, тут же примчится.
- Эй, Андреа, мне кажется, она приходит в себя. Позовите Андромеду, и быстрее.
«Андромеда… Это куда лучше, чем Нимфадора… Мерлин, почему такое ужасное имя?» - Тонкс пытается облегчённо вздохнуть, но этого не выходит. Аврор сумела расслышать всего-то имя, но какое же это имя дорогое… Зато остальное всё как в тумане, или даже хуже. И зачем звать маму? Впрочем, неважно, раз мама тут, то всё будет хорошо.
В порыве какой-то непонятно какой радости, сквозь слабость девушке удаётся сжать руку, только вот надо ли на это тратить силы? Наверное, да.

+1

10

- Мадам Тонкс? - в дверь моего кабинета раздается стук, а мгновение спустя входит молодая целительница - день добрый, - улыбается она.
- Здравствуй, - кидаю ей улыбку в ответ и дописываю в амбулаторной карте последнюю закорючку, прежде чем поднять взор - пора? - осведомляюсь я, зная, о чем пойдет речь.
- Да, она очнулась... - несколько смущенно произносит девушка, сцепляя перед собой пальцы в замок.
- Прям-таки очнулась... - иронизирую я в ответ, поднимаясь со стула за рабочим столом. Прекрасно же знаю, что моя дочь не могла очнуться - она просто уцепилась за край сознания и чуть выползла наружу - в наш мир.
- Зовите мне Генри и Стенли - она знают свое дело... Я же сначала займусь сетчаткой, после - последствиями Круциатуса... Но прежде всего - парализующее, - на этих словах я подхожу к своему шкафу в кабинете и открываю дверцу - Милая, Вы еще здесь? - интересуюсь я у целительницы, смотря на нее через плечо - ступайте, нечего нам время задерживать, - девушка краснее, кивает мне и поспешно выходит из кабинета.
Я, тем временем, беру с собой кожаную сумку с зельями, закрываю дверцы шкафа, втихаря вытаскиваю из тумбочки маггловские сигареты и кладу их себе в карман - не многие знают о моей зависимости... Подлечу дочурку, да выйду расслаблюсь...

Я вхожу в палату своей дочери. Рядом с ее кроватью уже толпятся колдомедики, целительница приводит Дору в сознание Реннервейтом, я же достаю из сумки три колбы с прекрасными зельями и подхожу к дочери:
- Дора... - глажу ее по волосам и мягко улыбаюсь - выпей всё, что я тебе дам - смотрю на реакцию дочери - понимает - через полчаса ты ощутишь все свои конечности и сможешь шевелиться - действие парализующего будет разрушено. Но в это время над тобой поколдует Генри Сарт - он мастер выправления позвоночников - ты только потерпи немного. В общей сложности, уже через час ты будешь двигаться без болей. Когда одни зелья подействуют, я восстановлю тебе зрение. С последствиями непростительного справиться будет сложнее - придется пережить три мучительных дня, но ты справишься, я знаю...

0

11

И вот кто придумал тьму? А вообще, глаза открыты? Вроде да…
Внутренний диалог продолжался какое-то время и его целью был определить, что чувствуется, что видится, что вообще можно сделать. И эта попытка, как и другие, зашла в тупик. Что-то, может, и чувствуется, но вот что – загадка. А зрение… Про него вообще пришлось на какой-то время забыть, поскольку кругом тьма, непроглядная и слишком липкая что ли, в таком мраке утонуть можно. И ещё страх. Конечно, мама умеет возвращать с того света, лечить и так далее, но всё же, что будет, если действие этого заклинания снять не получится? Это же будет катастрофа всемагического масштаба.
Дора попыталась пошевелиться, но нет, и это сделать невозможно. Всё тело скованно и остаётся ждать разъяснений, пояснений и наставлений. Хотя можно попытаться вспомнить, что за «добрый» придурок зашвырнул заклинанием. Вообще, что там было? Тонкс, напрягшись, смогла припомнить лишь то, что вокруг был огонь. В том помещении горело всё, что могло гореть, да и то, что не могло, тоже пожиралось адским пламенем. И внутри этого жаркого ада бегали авроры и преступники. А ещё пахло солёной водой. Да, точно, действие было в порту.
От этого вспоминания захотелось пить, казалось, что море выпить можно, и то, мало будет. Но во рту сухо, а сказать хоть что-то – невозможно.
Нет, в таком состоянии, подвешенном, вообще невесть в каком находиться нельзя. Куда проще обратно залезть в тёмную скорлупу и сидеть там, пока сама не выплюнет. Но нет, только собирается Тонкс обратно уйти в привычное и относительно спокойное небытие, как её просто самым наглым образов возвращают, да ещё, как показалось, не просто как-нибудь, а заклинанием.
«Ох кто-то схлопочет…» - так и хочется почему-то выругаться, наорать, вообще всё разнести в пух и прах. Однако нельзя да и невозможно. Остаётся лишь лежать и слушать. Да, вот именно что слушать Тонкс может вдоволь, даже противно от этого становится.
И где-то рядом слышен голос мамы. Это успокаивает, в отличии от того, что слышится дальше. Ладно – зелья, это ещё ничего, местами противно, местами даже приятно, но вот остальное… С другой стороны, хотя бы становится ясно, чем огрели и какие последствия, теперь хоть гадать не приходится. Хорошо всё-таки досталось, очень хорошо, даже не скажешь, что сильнее попало, а что – нет. Все заклинания буквально «от души и чистого тёмного сердца» какого-то преступника.
Вообще, пока Андромеда говорит, над Тонкс уже колдуют, как метаморфиня успевает заметить, над этим самым горе позвоночником и вновь в отголосках сознания появляется боль, которая с каждой секундой становится сильнее. И ведь даже не заорёшь, да и Тонкс не так уж сильно и горит желанием орать в присутствии мамы, которой итак досталось от одного вида доставленной сюда дочери. Почему-то Доре кажется, что вид этот был скорее мёртвый, нежели – живой.
- Андромеда, ей бы что-нибудь, чтобы боль снять… Просто потерпеть вряд ли получится. – Колдомедик смотрит на целительницу, затем вновь переводит взгляд на пациентку. И без вооружённого взгляда видно, что той явно не сладко приходится.
«Уже хоть что-то…» - не без какого-то отчуждённого удовольствия отмечается Тонкс, когда боль на какие-то секунды спадает, но вскоре возвращается с явным настроение отравить жизнь барахтающейся на грани Доре.

+1

12

- Какую боль, Генри? - смотрю я на колдомедика ошарашенным взором, скрестив руки на груди - Ты же прекрасно понимаешь, что я не могу обеспечить ее обезболивающем при действии Лактумуса - пока парализующее не будет разрушено, любое обезболивающее, любое зелье просто убьют мою дочь, - в моем взгляде просматривается раздражение. Как один из лучших колдомедиков мог сморозить при мне подобную чушь. А если бы меня здесь не было? Если бы на месте Доры находился некто иной и мое присутствие не было бы вызвано необходимостью? Человек бы погиб из-за халатности одного из целителей - Занимайтесь своим делом, мистер Сатр, давать своей дочери обезболивающее или нет - я решу сама, без вашего вмешательства.
Молодая целительница приносит мне поднос с зельями и повязку на глаза для Доры, Генри же, несколько униженный собственным же положением, переводит дух, чтобы завершить восстановление позвоночника Нимфадоры без очередной ошибки - только на этот раз - существенной.
Проходит около десяти минут, прежде чем мужчина выпрямляется над Дорой и, посмотрев мне в глаза, кивает. Я лишь качаю головой и ничего не произношу. В палате, помимо мена, остается только целительница и, конечно же, моя дочь.
- Дора, пошевели пальцами ног, - обращаюсь я к ней, откинув простыню - Кэтрин, дайте ей воды... - девушка-целительница подносит к губам Доры стакан - Скажи что-нибудь? - обращаюсь я уже к дочери.
Помощница подает мне смоченную в зельях повязку на глаза и склянку с настоем.
- Сейчас я перевяжу тебе глаза. Ты выпьешь еще одно зелье и через десять минут сможешь, наконец, видеть. Если поняла - скажи "да", - слушаю сиплый голос дочери и улыбаюсь - замечательно. Будет щипать, но ты вытерпишь... - приближаюсь к дочери, склоняюсь над ее головой и кладу мокрую от зелий повязку ей на глаза - Глаза не закрывай, Дора. Открой их. Вот так, - фиксирую компресс невербальным заклинанием - когда увидишь свет, можешь закрыть глаза. Действие зелья не будет нарушено, но сейчас - держи свои зенки открытыми, - в моих руках возникает склянка с настоем - пей, - подношу ее к губам дочери. Когда склянка пустеет, я отдаю ее целительнице и сажусь на стул около дочери - А когда ты совсем поправишься, моя драгоценная... - жду пока из палаты выйдет целительница и, проводив ее взором, тихо продолжаю, оставшись с дочерью наедине - ... получишь от меня пиздюлей.

+2

13

Любишь кататься, люби и саночки возить. Вот и тут так. Коль пошёл работать арором, то привыкай и к заданиям и к ранениям и к таким вот лежаниям в больнице.
Хотя порой Дора жалела, но совсем чуток, о своём выборе. Моменты такого раскаяния наступали тогда, когда появлялась мама и когда приходилось пить все эти гадости. Притом мама обязательно сейчас либо выговорит, либо ещё чего хуже, но учудит. Просто так она Тонкс не оставит, это факт.
Впрочем, это дело дальнее, а сейчас после совсем уж непродолжительной беседы какой-то целитель продолжает орудовать над Дорой, вынуждая её терпеть боль. В общем, обыденная ситуация, в которой бывают многие авроры, особенно сейчас, когда преступников пруд пруди, а самих защитников порядка остаются десятки, если не единицы. Поэтому рисковать надо и подставляться под заклинания приходится.
Колдомедик, вымучив Дору и завершив свою часть работы, спешно и быстро покидает палату. Задерживаться тут после разговора с мамой он явно не будет.
А пальцы ног всё же шевелятся, значит, мучения не прошли даром, а возымели нужный эффект. Наверное, мама довольна, но что-то подсказывает Тонкс, что это пока. А вот потом будет разбор полётов.
И наконец-то кто-то, разумеется, с подачки мамы, даёт воды. Всё-таки дождалась метаморфиня этого момента, правда вот с тем, чтобы как нормальный человек, огроменными глотками осушить стакан, справиться куда труднее. Что и говорить, сил нет почти что ни на что. Словно их всех высосали. А может, так оно и есть? Тоже вполне возможно.
Но на этом процесс лечения не закончен. Это скорее лишь начало длинного долгого пути. И раз шаг сделан, то почему бы второй не сделать, а затем и третий?
Андромеда спрашивает про какую-то мазь и тут хочешь не хочешь, а сказать «да» или что-то близкое к этому «да» надо. Да даже если и не скажешь, всё равно от мазей это не остановит.
И, как и говорила мама, действительно начинает щипать, даже больше чем щипать. Эту повязку хочется сорвать, зашвырнуть в лицо тому, кто её нацепил… Правда это будет уже слишком. Так что терпеть приходится, в который раз терпеть и вспоминать поговорку: «любишь кататься, люби и саночки возить».
«Ещё и пить гадость всякую….» - в какой-то момент хочется убежать прочь, вот просто вскочить и убежать. Но это невозможно. Так что приходится стоически выпить это нечто, что называется зельем и ждать того, что дальше будет. А там вновь: зелья, зелья, зелья.
- Так… – Дора слышит, как закрывает дверь, однако неудаляющийся голос мамы говорит о том, что она рядом и что сейчас, скорее всего, разразиться тирадой о том, что опасно быть аврором. – Мам… - голос слабый, еле слышный, буквально «неотёсанный», но он есть, значит, можно и возразить, - кажется, я так уже донельзя этих самых схлопотала….

+1

14

- кажется, я и так уже донельзя этих самых схлопотала… - сипит моя дочь. Я же смотрю на нее, слегка прищурившись, и легко дергаю уголком губ, улыбаясь:
- Я тебе добавлю. Но чуть позже - денька через два-три, когда ты окончательно придешь в себя, - сразу же после моих слов в палату снова заходит молодая целительница - а, Кэтрин, - поднимаюсь с насиженного места и неторопливо подхожу к девушке - через восемь минут снимите с Доры повязку и протрите ей глаза Сенсориусом, - смотрю на дочь - выглядит она, конечно, хреново... - потом напоите ее... - самым жутким на свете зельем! Самым горьким и зловонным! - теплым, сладковатым чаем, пусть отдыхает, - засовываю руки в карманы, в одном из них нащупываю холодное стекло бутылька с зельем - и составьте ей компанию, пока я буду возиться с очередным несчастным - сегодня у нас поступление - Стив Ломан - пожимаю я плечами - говорят, аврор, - во мне столько спокойствия, что сложившаяся картина никак не вяжется с тем моментом, когда я увидела в реанимационной палате свою дочь. Нет, конечно, это не говорит о том, что мне плевать на жизни других волшебников, просто суть в том, что дочь - дороже всех на свете, а всё остальное... вернее, все остальные - так... банальность, обыденность.
Я последний раз смотрю на Дору и, развернувшись на месте, выхожу из палаты.
В коридорах шумно: туда-сюда снуют колдомедики, каждый из них улыбается мне и кивает в знак приветствия, кто-то подносит папки и просит мою подпись, кто-то задает профессиональные вопросы, в общем, жизнь кипит. И я настолько привыкла к этой суматохе, что уже не смыслю без нее своего существования.
Я прохожу три палаты, прежде чем сворачиваю направо и захожу в приоткрытые двери. Над пациентом нависли два колдомедика, я же просто интересуюсь о ее состоянии и собираюсь выйти за дверь, но меня останавливает измученный мужской голос:
- Что с Тонкс? - я нахмуриваюсь и смотрю на пациента. Его глаза излучают какой-то бешеный блеск - Что с аврором Тонкс? - знает мою дочь. Великолепно.
- С ней всё в полном порядке, - снова возобновляю шаг, но меня опять же останавливает этот голос.
- Она жива?
- Живее всех живых, мистер Ломан - на меня накатывает раздражение, но я сдерживаю себя.
- Нас могут перевести в одну палату? Я могу ее увидеть? - я даже охреневающе вскидываю брови.
- Ее может увидеть Римус Люпин, мой дорогой друг. И палата у нее индивидуальная. Поправляйтесь.
- Андромеда! - я лишь захлопываю дверь и стремительно направляюсь в свой кабинет. Хочется подлететь к дочери и расспросить ее об ухажерах, но понимаю, что ее вымученный организм не в состоянии будет воспринимать мои тирады.

+1

15

«Ну хоть чаем, а не дрянью какой-то», - Дора слегка улыбается, радуясь, что на сей раз пичкать всякими невкусными зельями не будут. Всё таки мама умеет быть доброй. Только жаль, она ушла. Впрочем, если ушла, то появилось время поразмыслить о том, как Тонкс здесь оказалась. Тем более, как сказала мама, тут ещё и Стив… Да, он аврор, и если ещё и он сюда угодил, то дело оборачивается не в пользу добра. Вообще, что может обернуться в его пользу, когда на маленький отряд авроров нападает втрое больший отряд преступников, да ещё и поддержка им почти из всех щелей лезет.
Тонкс тяжело вздохнула. Вернуться в работе она сможет не раньше этой самой пары дней, которые посчитает необходимыми для восстановления. Так что Дора просто так из Мунго не убежит. Да и куда бежать, если зав.отделением настигнет если не у порога палаты, так на пороге дома? Не спать же на улице….
Зато есть время для отдыха, поскольку последние недели две этого времени, равно как и отдыха, категорически нехватало. То одно задание, то с него сразу на другое, то домой аппарируешь, и тут же вызывают. И приходится, не заходя в коридор, вновь отправляться в штаб.
«Вот ещё бы эту гадость с глаз сняли», - полумечтательно подумалось Тонкс, как это действие свершилось, словно мысль материализовалась. Вообще у метаморфини всё, что было связано с лекарствами, настойками и зельями именовалось гадостью, так что мама не особо обижалась, привыкла уже.
- Теперь хоть что-то можно разобрать, - еле слышно произносит Дора, слегка вертя головой.
Разобрать можно, но довольно мало, поскольку в палате достаточно темно. Шторы никто не открыл, что, наверное к лучшему. Поэтому, даже если внять поговорке «без ста грамм не разберёшься» и найти эти сто грамм, разобраться всё равно будет трудно и даже труднее, нежели без них.
Тонкс точно различает силуэт целительницы, которая, удовлетворивись состоянием метаморфини, садится рядом на стул. Как услышала Дора, девушку зовут Кэтрин и если это так, то это пожалуй та самая сотрудница, о которой так лестно отзывается мама.
- Что там с этим парнем, с Ломаном?
- Ушибы, ссадины, сотрясения… Ваших сюда в последнее время мало привозят, - как-то странно произнесла девушка, заставив слегка внутренне насторожиться Тонкс, - чаще одного-двух в день, не более…
- Наших обычно на кладбище увозят, - достаточно спокойно и еле слышно произнесла Дора, - у нас сейчас аврал просто, даже новичков не щадят, буквально в эпицентр поединков бросают и на задания…
- Ладно, не думай пока об этом, отдыхай.
Целительница поправляет подушку, сама же умащивается на стуле. Тонкс же устало прикрывает глаза и почти тут же засыпает.

Отредактировано Nymphadora Tonks (2014-02-04 21:12:02)

+1

16

В кабинете у меня лежит история болезни моей дочери - толстенная папка со вложенными в нее пергаментами, полностью исчирканными моим размашистым почерком. Сев за стол, я достаю чистый лист и начинаю строчить, предварительно окунув перво в чернильницу. Выходит, как всегда, много букв. Меня же распирает раздражение: сколько еще подобных моментов мне придется пережить? Наверное, я скоро поседею раньше времени... И выбрала же Дора для себя профессию - всё ей на месте не сидится, всё ей в бой надо - летит туда, сломя голову...
В мой кабинет раздается стук:
- Андромеда, - неуверенный голосок моей умницы-помощницы. Она входит в кабинет.
- Да? - смотрю на нее несколько встревоженно, но ее глаза не выражают паники, поэтому я тут же успокаиваюсь и возвращаюсь к пергаменту - Чо-то случилось, милая?
- Дора заснула, - улыбнувшись, произносит Кэтрин.
- Ты не забыла протереть ей глаза, как я и просила? - вопрошаю я, ожидая положительного ответа.
- Да, доктор, - сглатывает девушка.
- Вот и чудно, значит, как только Дора проснется, она будет видеть как и прежде - как сокол! - иронично отбрасываю перо в сторону и поднимаюсь с места - Кэтти, ласточка моя, будь добра, собери эти бумаги и подшей их снова - я пойду отдохну немного, а потом к Доре заскочу, - девушка кивает, я же проверяю наличие сигарет в кармане больничного халата и выхожу из кабинета.
- Андромеда! - окликает меня грубый мужской голос. Я поворачиваюсь - Генри Сарт.
- Похоже, я сегодня не попаду на улицу, - ухмыляюсь я, когда ко мне подходит коллега.
- Вы вниз?
- Именно.
- Я с Вами, - заключает колдомедик, и вместе мы направляемся к лифтам. Пока мы спускаемся вниз, Генри рассказывает мне о сегодняшних пациентах. Я хоть и слушаю его, но в голове у меня только дочь и возможные варианты скорейшего поднятия ее на ноги.
Мы выходим на первом этаже - в регистратуре сегодня куча людей. По пути здороваясь с коллегами, мы выходим на прохладную улицу Лондона, сворачиваем за угол к скрытому деревьями местечку и вместе закуриваем.
- Мне надо за три дня поставить дочь на ноги... - говорю я, затягиваясь и щурясь от едкого дыма - есть одна загвоздка - я хочу, чтобы она провела в больнице как можно дольше времени... Сейчас в Британии неспокойно. Она снова попрется грудью на амбразуру...
- Андромеда, Вы же понимаете, что это невозможно... - начинает Генри.
- Понимаю...
- Она сбежит из палаты, как только почувствует себя лучше. Не будете же Вы намеренно причинять ей вред...
- Я пока еще не выжила из ума, - фыркаю - Впрочем, не держать же мне ее, верно?
Мы проводим на улице минут десять. За это время я успеваю хорошенько замерзнуть, а когда мы возвращаемся в больницу, я первым делом иду в ординаторскую, где собрались некоторые из моих коллег. Мы выпиваем горячий кофе и полностью отдаемся беззаботным беседам. Так проходит еще сорок минут.
Когда я выхожу в коридор, по-прежнему пестрящий волшебниками, меня встречаем Кэтрин и просит зайти в палату Доры. Не медля ни минуты, я благодарю девушку и направляюсь к нужной двери.
- Ты проснулась, милая? - прикрывая за собой дверь, произношу я бодрым голосом, подходя к дочери.
- Как зрение? Как спина? Двигаться можешь? - прикасаюсь ко лбу Доры - горячая... последствия круциатуса, еще бы... - Сегодня ты можешь провести весь день без зелий - с тебя достаточно. Завтра напичкаю тебя заклинаниями и будешь страдать около суток - иначе нельзя, ты понимаешь... - наливаю дочери теплого чаю и выливаю в него ароматную настойку. По палате разносится запах мяты - Выпей чаю, через пять минут тебе принесут нормальной еды...

+1

17

- Да могу я двигаться, могу… Но с определённым трудом.
Из опыта, весьма порой горького, Тонкс знает, что все действия в этом дрянном мире имеют свои последствия. К счастью для неё, её кто-то вовремя притащил сюда и она жива, а боль от движений – плата за свою неосторожность на месте боя. Впрочем там не до осторожности было дело. Дора смотрит на манипуляции матери с чаем, в который раз отмечая, что там скорее больше настойки, или какой другой дури, нежели самого чая. Ну и чёрт с ним, главное, можно хоть что-то выпить, а позже, по обещаниям мамы и поесть. Притом услышав про еду, желудок метаморфини начинает жалобно урчать, словно котёнок, которого вышвырнули в подворотню.
- Мам, слушай, - Дора на секунду замолкает, готовясь мысленно к тому, что после своих слов ей придётся выслушивать длинную тираду про профессию, про жизнь и про то, что нехрен соваться в самое пекло, мол, есть мужики, вот они пусть и лезут. – Ты же понимаешь, что тут меня с неделю, как остальных, не удержишь… Так что давай без причитаний о том, что у меня опасная работа и далее по списку. Это я итак прекрасно знаю, равно как и то, что подыхать, как большинство авроров, не собираюсь, поскольку у меня есть ты. Договорились?
«Мерлин, только чтобы она просто кивнула, или сказала да и не более», - Тонкс по маггловски скрещивает под одеялом пальцы на удачу, хотя последняя тут почти что не поможет.
Кроме того, хочется узнать, что с остальными, но девушка попросту боится тирады о работе, поскольку банально выражаясь, достала мама с причитаниями. Нет, разумеется Андромеду можно и нужно понять, только и ей понять надо, что выбор уже сделан и дороги назад уже нет. Да и Тонкс добилась своего, кроме того, она действительно успешный аврор, правда местами неуклюжий и «лажающий», но только уж точно не в этом бою, из которого мало кто выбрался живым.
- Мам, много у тебя клиентов с нашего горячо любимого аврората?
Надо хоть что-то спросить, а кроме как банальной старой песни о главном, да и о делах семейных вопросов в голову не лезет. Хотя, конечно, можно узнать, что попало и прилетело в метаморфиню. То, что там было круцио это факт, ослепляющее – тоже, наверное и парализующее. А ещё пару долгих дней, которые будут тянуться вечность придётся терпеть экзекуции колдомедиков по снятию непростительного. Зато потом можно будет с почти чистой совестью убраться восвояси, пардон, в аврорат.
Дора слабо, поскольку силы не до конца вернулись к метаморфине, сжимает мамину руку, слегка улыбается. Да, чтобы не случилось, Тонкс будет улыбаться, порой это даже похоже на сумасшествие, а порой это донельзя веселит. Двояко в общем получается. Хотя сейчас улыбка счастливая, особенно от вести, что на сегодня мучения окончены. Вот бы ещё мама отдохнула, так вообще было бы всё замечательно.

+2

18

Я ставлю чай на узенький столик около кровати Доры и присаживаюсь на рядом стоящий стул. Выглядит моя дочь не лучшим образом, но всё-таки теперешний ее вид намного лучше того, что мне удалось лицезреть накануне...
- Мам, слушай, - как же мне знаком этот тон. Я иронично смотрю на дочь, медленно вбираю в грудь воздух и так же медленно выдыхаю - сейчас дочь начнет рассказывать мне о своем выборе и не забудет упомянуть, что все мои попытки наставить ее на путь истинный собственными тирадами - это сущая трата времени. Что ж, в какой-то степени так оно и есть, но должна же я хоть как-то снимать свое напряжение по поводу работы родной дочери? Должна, именно по этой причине я не собираюсь молчать.
- Договорились, милая - киваю я дочери и выжидаю паузу - пусть решит, что я одумалась и приняла во внимание ее мудрые изречения. Но не тут-то было:
- Однако, дочь, позволь заметить, - начинаю я, смотря Доре в глаза - вижу там нечто сродни "о, боже мой! Ну сколько можно!" и "блаблабла". И тем не менее, я не заткнусь просто так - выбираться в мясорубку по собственной же воле - это верх непредусмотрительности. Это предел возможного и высшая точка сумасшествия - называй как хочешь. Ты знаешь сколько таких же как и ты поумирало у меня на руках? Ты хоть можешь себе вообразить, под какой удар подставляешь всё, что есть у меня на этом свете? Если ты не думаешь о сохранности своей жизни, если лично тебе терять нечего - подумай хотя бы обо мне! Об отце своем и о будущем супруге, в конце-то концов! - я выдыхаю... Вспылила.
- Дора, родная моя, милая, - я беру дочь за руку - осознай же ты наконец, что с концом вырубить корни темного блока вам не удастся с такими-то зелеными кадрами! Вы не сможете испепелить весь пожирательский клубок даже потому, что они в сотни раз превышают количество авроров - выступать против них в открытых баталиях - это безумство! Самоубийство! Ты работаешь не с могучими спинами, а с юнцами, посланными министерством в качестве пушечного мяса. Это называется - "авось попадет", - снова вздыхаю - ладно, я не стану мучить твою неокрепшую голову своими причитаниями, просто когда-нибудь возьму с тебя обещание впредь выбирать себе напарников... Отговорить тебя от выступлений я всё равно не смогу, так хоть слово с тебя возьму по одному из немаловажных аспектов безопасности...
- Мам, много у тебя клиентов с нашего горячо любимого аврората?
- Достаточно, я бы так сказала. Один из них интересовался твоей персоной, - я делаю паузу, вспоминая имя мужчины - Стив Ломан, по-моему, - пожимаю плечами и слегка хмурюсь - Рвался увидеться с тобой, даже просил перевести его в единую с тобой палату... Я отказала, естественно, ибо не место ему здесь, но ты скажи мне, - я глажу тыльную сторону ладони дочери большим пальцем - что у тебя с ним? Исключительно деловые отношения? Мне показалось, что вас связывает нечто большее... - глаза мои сейчас несколько прищурены.

+1

19

прости, что мелкий пост

Как всегда и в который раз без тирады не обошлось, поэтому Дора лишь устало прикрыла глаза. Хорошо хоть, что мама не всё знает и не обо всём, а то её бы сердечный приступ хватил.
- Мам, - Тонкс тяжело вздыхает. – Я не могу тебе этого обещать лишь попросту по той причине, что нас, видавших хоть что-то, более-менее опытных, остаётся меньше и меньше. Так что, с новичками лучше, чем без них. А выступления… Ты же прекрасно понимаешь, это работа, это приказы, которых я не имею права ослушаться лишь потому, что не хочу или чего-то там боюсь. Это приказ, и я обязана его выполнять.  – Метаморфиня заходится в кашле, затем, как говорится, передохнув, продолжила. – И со Стивом у меня деловые отношения, да и вполне вероятно, что это с его помощью я тут оказалась, раз он прекрасно знает, что я тут. У нас очередной разгул преступности наметился... При том кроме этого ещё и более опытных авроров умело убивают
"Чтобы только до меня очередь не дошла..." - проносится в мыслях и Тонкс гонит эту мысль куда по дальше.
Дора медленно приподнимает подушку, принимает полусидячее положение, поскольку так она хотя бы на мать может смотреть не снизу-вверх, тяжело вздыхает. Правду матери лучше не знать, впрочем она итак прекрасно догадывается, что сейчас творится в аврорате, да и в мире. Смерть бродит везде, заходит в любые дома, даже в Мунго теперь это частая гостья.
- Мааам, можно я тебе всё-всё расскажу потом, а? Не хочу сейчас ни о чём думать.
Тонкс потянулась к чаю, чуток отпила и вновь улыбнулась. Всё же нет ничего приятнее, чем видеть рядом дорого и самого родного человека. Правда метаморфиня сожалела о том, что видеться приходится вот в таком, не пойми каком, состоянии. Но это всё же лучше, чем ничего.
Дора устало прикрыла глаза. Сил ещё было недостаточно чтобы слишком сильно активничать, приходилось каждый раз унимать свой пыл, привыкать к тому, что сейчас лучше лежать.
- Мам, если там пациентов не много, не уходи, а?

+1

20

- Конечно, Дора, расскажешь мне всё потом, - легко соглашаюсь я с дочерью, прекрасно осознавая ее состояние. Я вообще удивляюсь тому, как ей хватает сил подняться на подушках и оказаться передо мной полусидя, впрочем, подлетать к ней я не стану - прекрасно знаю, что она не вытерпит подобных ухаживаний. Пацанка моя.
- Пациентов там немного, - улыбаюсь дочери, хотя бессовестно лгу - отделение завалено больными, хорошо, что каждому из них успевают своевременно оказать всю необходимую помощь - я останусь с тобой, даже прослежу за тем, чтобы ты хорошенько поела, - странно, но как только я произношу эти слова, дверь палаты открывается и в помещение заходит девушка с подносом. Это не моя Кэтрин, но еще одна молодая целительница, хотя, скорее не целительница, а стажерка.
- Проходите, милая, не стесняйтесь, - говорю я девушке, поднимаясь со своего места и убирая с прохода стул, чтобы стажеру было удобнее поднести поднос к Доре и установить его на кровать - Как Вас зовут? Вы у нас новенькая? - девушка скромно улыбается, подходит к кровати моей дочери и, отогнув ножки подноса, ставит его перед Дорой:
- Меня зовут Саманта, я здесь чуть больше недели, - наконец, произносит она.
- Как же Вы могли всё это время бегать мимо меня? Я Вас совершенно не помню, - я улыбаюсь девушке и перевожу взгляд на дочь, чтобы обратиться к ней - Дора, как твои глаза? Ты уже нормально воспринимаешь яркий свет? - подхожу к окну, слегка отодвигаю ткань плотной занавески и смотрю на улицу - уже вечереет - Я открою тебе окно, путь уличный свет заходит в палату, тебе необходимо потихоньку привыкать, - пока я общаюсь с дочерью, старжер успевает незаметно покинуть палату. Я же не обращаю на это никакого внимания.
- Что там тебе дали? - снова ставлю стул около кровати дочери, присаживаюсь и смотрю на поднос: вареное филе красной рыбы, пюре на молоке, кусочек белого хлеба, творог и чай - Везде чаи, - ворчу я, но совсем без злобы, а после, нагло беру чашку с подноса дочери и отпиваю крепкий напиток с успокаивающей настойкой - это я определяю по специфичному вкусу и запаху - Кажется, я успокоюсь вместе с тобой, Дора, - улыбаюсь дочери, отставляя чашку обратно на поднос.
- Римус скоро к тебе наведается...

+1


Вы здесь » Harry Potter and the Half-Blood Prince » Архив флэшбэков » На грани между....


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC