Вверх страницы
Вниз страницы

Harry Potter and the Half-Blood Prince

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Harry Potter and the Half-Blood Prince » Архив флэшбэков » Пережить эту ночь


Пережить эту ночь

Сообщений 1 страница 30 из 31

1

http://s8.uploads.ru/lRo2e.gif http://s9.uploads.ru/bkMiP.gif

1. Название флэшбека.
Пережить эту ночь
2. Место и дата действий.
Лондон и окрестности
3. Участники.
Andromeda Tonks, Hestia Jones
4. Краткий сюжет
Февраль 1998 году. Гестия в бегах, а за Андромедой следят те, кто теперь правит балом этого мира. Однако ни риск, ни возможность гибели не останавливают на одну из них. Вот уже которые сутки Гестия скрывается от преследующего ее Пожирателя Смерти, и даже тогда, когда она получает серьезное ранение, ей удается не показываться ему на глаза. И, пожалуй, то, что она совершенно случайно встречает колдомедика - это определенный знак судьбы...
5. Предупреждение
Упоротость и непредсказуемость. Будущее. Возможно, альтернатива. Военный синдром. Кровь. Нецензурная лексика.

Февраль. Достать чернил и плакать!
Писать о феврале навзрыд,
Пока грохочущая слякоть
Весною черною горит.
Под ней проталины чернеют,
И ветер криками изрыт,
И чем случайней, тем вернее
Слагаются стихи навзрыд.
(с) Б. Пастернак   

Отредактировано Hestia Jones (2014-02-05 21:42:44)

+3

2

В какой-то момент я уже было подумала, что всеобщая паника и пришедшее в Министерство Магии царство тьмы меня  не коснется. Работала себе спокойно в Аврорате, потихоньку проносила пленным магглороженным волшебный палочки, обрабатывала раны, полученные во время допроса и делала все для того, чтобы не высовываться и получать побольше информации из Министерства. Каким чудом мне удалось избежать Империуса, ума не приложу, хотя могу посчитать, что всему виной талант моих прекрасных невинных глазок – точнее, невинных тогда, когда надо. Вот и на этот раз изворотливо-хитрожопый Роул с отвратительной ухмылкой на бледной роже посчитал себя слишком хитрожопым и клюнул на мое ничем не примечательное личико милой девули. А после… потом было проще.
Целых полгода было проще не показывать себя и тайком связываться то с Кингсли, то с Уизли, оповещая их о последних новостях Аврората. А потом оказалась в этом захолустье – заледенелая земля,  голые деревья, кое-где островки снега, а сквозь редкие ветки голых кустов пробивается свет уходящего дня. Весьма радужная картинка. А еще более радужной ее делает то, что подобное я вижу уже третий день, и не могу податься в свою квартиру, так как за ней явно наблюдают. Ровно как и за квартирой сестры, ровно как и за домом родителей, который я не могу подвергнуть такой опасности, ведь теперь за мной тянется хвост. Красавчик Роул постарался – ненароком увидел в моих руках чужую волшебную палочку. Верить мне не пожелал, проверил мое досье и убедился в том, что я далеко не невинная фиалка, которая не способна даже выйти на боевое задание. После этого и решил, что пришла и моя пора, однако у меня была фора, хотя не так много расторопности. И что в итоге? Три дня слоняюсь по свету, ночую в грязных маггловских мотелях, проникая в номера через окна, а рана на моем плече, оставленная режущим заклинанием уродца-Пожирателя никак не хочет заживать, хотя я перепробовала все известные мне средства – как и маггловские, так и волшебные.
Это было бы полбеды, если бы за эти несколько дней я не столкнулась с парочкой головорезов, которых явно послал Роул. И было бы полбеды, если бы я была полна сил – все же, у меня есть кое-какой опыт ведения боя. Но у меня нет никакого опыта ведения боя тогда, когда я схожу с ума от боли в плече и руке и тогда, когда меня все больше и больше лихорадит.
Сейчас прислоняюсь к дереву – на кору налип снег, и он холодит мой висок. От этого становится немного лучше, но ненадолго. Снова чувствую боль в левой руке, и снова кажется, будто бы ее с мясом  отрывают от туловища.
- Уродцы…
А еще мгновение и я слышу хрустнувшую ветку? Или у меня начинается бред? Определенно, я должна сматываться отсюда. Отдохнула пару минут – и понеслось дальше… Вот только у меня еще не начался бред, так как из-за редких деревьев слышится:
- Эй, крошка, - и я понимаю, что несмотря ни на что: на иссякающие силы и возможность расщепления, я должна аппарировать. Из-за жара голова работает плохо, поэтому я даже не осознаю, какое место у меня появляется в голове. А когда осознаю, то уже поздно. Я падаю на землю, больно ударяюсь коленями и сдираю ладони о шершавую поверхность камней, которыми мощена улица. Надо мной красуется надпись «Аптека Малпера», а я стою на четвереньках прямо у ног… ее ног. Увидев это лицо, я чувствую, как меня сковывает ужас – настоящий ужас. Вообще-то меня довольно трудно напугать, но не в таком состоянии и не в таком положении. Хватаюсь за палочку, но понимаю, что это бесполезно, совершенно бесполезно. Она здесь – недаром Косой Переулок полностью пуст. И почему, почему меня занесло именно сюда? Ах, ну да, рефлекс – ведь неподалеку от аптеки моя квартира… Срань господня, ну я и влипла.
Медленно пытаюсь подняться, но у меня ничего не получается. Только смотрю снизу вверх на волшебницу, но не вижу от нее никаких действий – никакого нападения, ни пафосных фраз.
А потом у меня мгновенно отлегает от сердца, зато начинает трясти, да настолько сильно, что я готова вот-вот потерять сознание.
- Мерлинов подгузник… - вырывается у меня, и мне уже плевать на ругательства. – Миссис Тонкс, – выдыхаю. Смотрю по сторонам – никого. Потом снова на Андромеду Тонкс, которую я впервые в жизни спутала с ее сестрой, которую, кстати, никогда в жизни не встречала. – Да что же вы стоите? За мной хвост, если вас увидят со мной, тут же схватят, уходите скорее!
Это все, на что у меня хватает сил, а после этого мое сознание впервые за трое суток резко заполоняет непроницаемая темнота.

Отредактировано Hestia Jones (2014-02-05 19:42:28)

+1

3

Я не хочу вспоминать ничего, не хочу думать каждую свободную минуту о том, чего лишила меня эта треклятая война. Каждый день я встречаю в больнице новых пациентов, каждый день мне приходится выслушивать вопли и стоны, доносящиеся из переполненных палат. Кого-то удается спасти, кто-то отходит в мир иной, но опускать руки нельзя - тем более мне... Вернее, нам - колдомедикам - людям, борющимся за жизни многих сотен волшебников. Мы прибегаем к любым радикальным методам, лишь бы спасти нуждающихся и даровать им вторую жизнь, полную лишений, но заполненную подобием жизни.
Работать каждый день в авральном режиме - по двадцать четыре часа в сутки - просто невозможно, именно по этой причине каждый из целителей один раз в два дня сдает свою смену, дабы за предоставленное в личное пользование время успеть восстановиться хотя бы в физическом плане.
Мне повезло еще меньше - я заведую главным отделением Св. Мунго - отделением недугов от заклятий, которое и является средоточием всей боли, оставленной войной. Сегодня мне довелось отправиться домой, дабы провести одну ночь в полной тишине и полном покое... Но так уж будет тут покой, когда все мысли заняты думами о здравии дочери... Впрочем, сегодня я волноваться не стану, ибо знаю, что Римус и Дора проведут следующие сутки с Орденом Феникса в их безопасной штаб-квартире, ведь последние несколько дней от пожирательской группировки не слышно ничего - затишье перед бурей - это всем известно.
Готовятся они, готовимся и мы - всеми силами, всей мощью, которой владеем, всем тем, чего нет и не может быть у фанатиков, потерявших себя в этом чертовом мире.
- Андромеда, Вы меня слышите? - прерывает мои думы мужской голос. Пелена перед глазами спадает, и я вижу перед собой осунувшееся лицо старика с добрыми глазами - Вы просили Лактумус, корень Мандрагоры, упаковку восстановливающих и упаковку обезболивающих, так же..
- Да, да, мистер Малпеппер, - прерываю его я, придя в себя - так же кроветворное в количестве шесть штук, заживляющую мазь, три флакона "сна без сновидений" и пачку гималайских пластов, - улыбаюсь я, перечисляя всё, что мне необходимо - именно. Сколько с меня? - старик улыбается мне в ответ, протягивая полный пакет зелий, и тыкает пальцем в свою кассу:
- Семь галлеонов, тринадцать сиклей и шесть кнатов - отчетливо произносит старик. Я протягиваю ему восемь галлеонов и беру пакет со стойки.
- Сдачи не нужно, благодарю Вас, - Малпеппер кивает мне в ответ и прощается со мной, я же выхожу из его аптеки, спускаюсь с невысокого порожка и резко замираю на месте, когда передо мной внезапно материализуется фигура. Кажется, в наше время можно ожидать чего угодно... и даже аппарации перед носом...
Фигура поднимает голову, и я узнаю по паническому взгляду Гестию Джонс - коллегу своей дочери. Она молчит и буравит меня своим цепким взглядом, нашаривая палочку в своих одеждах. Я же не предпринимаю ничего и пребываю в некотором шоке - не каждый день вот так сталкиваешься с человеком, который, в прямом смысле слова, валится тебе с небес на голову... почти на голову.
- Мерлинов подгузник… - наконец, произносит девушка, слегка умерив свою панику. Я же только незлобиво фыркаю.
- Миссис Тонкс, - озирается по сторонам Гестия, я продолжаю молчать, хотя моя левая бровь по обыкновению изгибается - Да что же вы стоите? За мной хвост, если вас увидят со мной, тут же схватят, уходите скорее!
Только я открываю рот, чтобы дать ответ Гестии на ее же заявление, она валится в обморок прямо посреди пустой улицы.
Мозаика молниеносно складывается в моей голове: Гестия, внезпная аппарация, болезнный вид, преследование...
- Черт бы вас побрал, глупые девки, - ругаюсь я сквозь зубы, подходя к девушке. В голове у меня возникает образ Доры - угораздило же вас выбрать себе профессию... - присаживаюсь на корточки рядом с девушкой, прикасаюсь к ней ладонью и делаю взмах палочкой, производя аппарацию с тихим хлопком.
Мы оказываемся прямо у меня в гостиной - дома тепло, светло, в камине играют языки пламени. Я поднимаюсь с пола и, оставив пакет и сумку на прежнем месте, левитирую тело девушки в ближайшую комнату. Когда я прохожу в гостиную, увлекая перед собой стройное, измученное тело Гестии, помещение освещается слабым светом свечей - этого достаточно для того, чтобы разглядеть всё, что мне необходимо. Мисс Джонс ложится на мягкий диван, я же опускаю палочку и снимаю с себя пальто.
- Rennervate - произношу я, подойдя к девушке - заклинание сразу же приходит в действие - я смотрю в открывшиеся светлые глаза - Гестия, я Андромеда Тонкс, - говорю на всякий случай - давно уже привыкла к панике волшебников после внезапного пробуждения - сейчас ты находишься у меня дома - в полной безопасности, - продолжаю свою речь - я оставлю тебя на полминуты, постарайся вспомнить, что с тобой произошло, я помогу тебе, - не дожидаясь ответа молодого аврора, я отхожу от нее и, подхватив свое пальто со спинки кресла, выхожу в коридор, где на полу стоят мои вещи. Я аккуратно вешаю свое пальто на крючок, снимаю с себя сапоги, которые тут же отправляются в обувницу, поднимаю с пола сумку и ставлю ее на маленький столик около входной двери.
- Я приготовлю тебе успокаивающий чай, - обращаюсь я к Гестии, произнося слова как можно громче и четче - Осваивайся пока, здесь тебя никто не найдет, - обуваю домашние тапки из мягкой кожи, подхватываю пакет с покупками и иду на кухню. Там я провожу около минуты и возвращаюсь к девушке с чашкой дымящегося чая, в который добавлен успокаивающий настой.
- Вот выпей, - предоставляю этот напиток девушке и сажусь к ней на диван... Выглядит она, конечно, ужасно - Что произошло? - я внимательно смотрю на нее и после секундной паузы добавляю - Здесь нет прослушки, это абсолютно безопасное место...

+1

4

Кажется, я прихожу в себя. По крайней мере, снова чувствую, как все тело ломит, чувствую головокружение и тянуще-пульсирующую боль в плече, которая расходится по всему телу и превращает меня в немощное существо, неспособное нормально пошевелиться. А еще страшно хочется пить. И кружится голова. И вообще странное ощущение чего-то нехорошего.
А потом, несмотря на все свое состояние, я резко подскакиваю – точнее, пытаюсь подскочить, ибо сил на то, чтобы поднять туловище, у меня нет. Но мысль о том, что я вляпалась хорошо заседает в моей голове и не дает возможности сообразить что-либо еще. Неужели они таки меня поймали? Но почему тогд я лежу на чем-то мягком? И почему никто не бьет меня, не применят Непростительные проклятья и не слышно голосов? Или же меня никто не собрался допрашивать, а просто так оставили гнить в каком-то подвале? Они это могут, подобная хрень происходит сплошь и рядом.
Вот только лежать почему-то очень удобно, пахнет травами, и рядом я улавливаю какое-то движение. Приоткрываю глаза – сначала морщусь, затем же несколько раз моргаю, и только тогда до меня долетают отголоски какого-то голоса.
- … Тонкс… дома… помогу тебе… - затем же голос стихает, и я снова остаюсь в тишине, а в голове моей снова появляются картины – бешеный темп аппарации по всей стране, боль в руке и во всем теле, егеря, Косой Переулок, и наконец женщина, которой я свалилась прямо под ноги.
Блядь!
На этот раз я точно подскакиваю, и пусть у меня нещадно кружится голова, а рука готова вот-вот отвалиться, я в панике осматриваю компану. Самая обычная уютная гостиная с пылающим камином, запавешенными окнами и заколдованными свечами – чтобы не менять через каждый час. На стенах какие-то фотографии, в вазонах цветы. К тому же, мне очень даже знакома эта обстановка, и я бывала здесь очень много раз. И именно поэтому меня тут же пронзает паника.
Как раз в этот момент в гостиную заходит женщина с дымящейся чашкой чая. Она выглядит довольно спокойной – конечно, каждый день перед ее глазами показывается огромное количество раненных, она привыкла. Она садится рядом, вручает мне чая, но я почти не обращаю на это внимание. Только в панике смотрю на миссис Тонкс, затем по сторонам.
- Безопасное? – на моем лице явно отражается недоумение. – Миссис Тонкс, они явно проследили мою аппарацию, а значит, могли проследить и вашу. А я нахожусь в розыске, и любой, кто может оказать мне какую-либо помощь, будет считаться таким же нарушителем закона, как и я.
Мой голос звучит тихо и вяло, явно выдавая то, что я снова вот-вот могу грохнуться в обморок. Да еще и моя здоровая рука так дрожит, что я не могу удержать блюдце с чашкой, и часть напитка выплескивается на меня.
- Вот черт… протите… - выдыхаю. Потом смотрю на миссис Тонкс.  - Ваш дом защищен? Насколько сильно? Какая вероятность того, что сюда может кто-либо проникнуть? – мне нужно было бы лечь, но я зачем-то обвожу взглядом комнату, которая начинает плыть перед глазами. – Они могут уже быть здесь, а они любым способом достанут меня, а теперь еще и вам попадет…  - снова кружится готова, и я ничего не могу с этим поделать. Укладываю ее на диванную подушку, а чашку пытаюсь установить на колени, хотя удержать ее довольно трудно.

+1

5

Я спокойно наблюдаю за девушкой, за ее паническим страхом быть обнаруженной. От моего взгляда также и не ускользают ее дрожащие руки, особенно та, которой она держит чашку с чаем. Гестия выдает мне длинную речь, я же не смею ее прерывать - пусть выговорится, в ее состоянии это полезно, а перебивать ее - проку как от козла молока, то бишь - никакого.
- Вот черт… протите… - она разливает на себя чай, я же спокойно смотрю на образовавшееся пятно и легко улыбаюсь, несколько устало кивая:
- Ничего страшного.
- Ваш дом защищен? Насколько сильно? Какая вероятность того, что сюда может кто-либо проникнуть? - не может утихомириться моя вынужденная гостья.
- Protego Maxima, Fiento duri и Repello Inimigotum - таким же спокойным тоном перечисляю я заклятия, наложенные на дом.
- Они могут уже быть здесь, а они любым способом достанут меня, а теперь еще и вам попадет… - с этими словами девушка откидывается на диванную подушку. Я же беру дрожащую чашку из ее рук и отставляю ее на стоящий перед диваном столик.
- Гестия, послушай меня - сюда не наведается никто, а если и наведается - защита дома их не пропустит, - говорю это со знанием дела, в противном случае, меня или Дору уже давно бы кокнули одной из темных ночей. Я смотрю на девушку - ее состояние говорит само за себя: под глазами залегли тени, губы сухие, взгляд рассеянный... - Что с рукой? - не дожидаясь ответа, я встаю с дивана и становлюсь перед девушкой. Мои руки тут же расстегивают ее верхнюю одежду, но без помощи снять ее я не смогу - Гестия, отодвинься от дивана, сядь ровно, - когда девушка выпрямляется, я снимаю с нее куртку и откидываю ее на подлокотник дивана - Снимай майку, - я нагло задираю ткань майки Гестии, и моему взору предоставляется светлая кожа ее плоского живота. Я не чувствую ни капли смущения - за свою практику насмотрелась всего, что только возможно.
Когда Гестия, шипя и ругаясь, избавляется от майки, я замираю на месте - на ее плече красуется раскрасневшийся, воспаленный порез. Я больше чем уверена, что он еще и заражен...
- Сколько времени ты проходила с этой раной? - строгим голосом задаю вопрос девушке - Сиди здесь, не двигайся. Устроим тебе целебный сеанс... - еще раз смотрю на глубокую рану. Беру свою гостью за руку и придвигаюсь к плечу еще ближе, чтобы получше разглядеть поражения... Гестия горячая... слишком горячая - видимо, воспалительный процесс набирает обороты...
Я отпускаю тонкое запястье девушки и отхожу от нее, чтобы миновать кресло и подойти к застекленному серванту. Открыв его деревянную дверцу, я достаю необходимые мне зелья:
- Выпьешь вместо чая вот этот настой - жуткий на вкус, между прочим - специально делаю акцент на характеристике зелья.
В моей руке оказывается три маленьких флакона. Я подхожу к Гестии и сажусь на диван рядом с ней - прямо к больному плечу - Придется тебе помучиться, моя драгоценная - заодно в муках подумаешь, нахрена выбрала для себя пацанскую участь, - слышится звук откупорившегося флакона. Я придвигаюсь к девушке поближе, касаясь ее своей грудью, и медленно выливаю весь флакон на рану - Гестия, не двигайся, будет только хуже, - удерживаю девушку за руку, наблюдая за тем, как от раны поднимается густая пена, шипя и разбрызгиваясь в разные стороны - Еще два зелья, потерпи немного, только два флакона и рана будет полностью очищена... - успокаиваю я девушку, говоря на порядок громче - Потом ты примешь еще одно зелье - внутрь - оно поможет тебе справиться с заражением и воспалительным процессом, - смотрю на мужественную волшебницу и улыбаюсь - Потом дело за малым - заживляющее, несколько заклинаний и крепкий сон. И никаких возражений! - тверже заключаю я, поглаживая девушку по руке.

+3

6

Мне хочется отчитать миссис Тонкс после ее слов о защите дома – точно также, как она сейчас отчитывает меня из-за отношения к моему здоровью. Ведь те заклинания, которые она назвала – их может наложить любой одаренный школьник. Даже год тому назад Аврорат выдавал те идиотские буклеты о защите своего дома, с четкими инструкциями заклятья Фиделиус! А ведь Андромеда – мать аврора, она определенно должна знать! Но я молчу – сама не знаю почему: то ли из-за моего состояния, то ли из-за того, что миссис Тонкс довольно сурово отчитывает меня. А, может, потому что теперь она живет в этом доме одна, и ей нечего охранять. Да и какое живет - в это время такие как она все свои дни проводят в клинике, оказывая помощь больным. Там всегда не хватает рук.
И все же нужно будет потом напомнить ей о Фиделиусе - все же, это мой долг, позаботиться о безопасности других. Особенно, если нарушителем этой безопасности стала я сама.
Миссис Тонкс просит меня раздеться, а мне, пожалуй, меньше всего хочется это делать. Когда она помогает мне снять куртку и свитер - это еще ничего, но когда приходится стягивать с себя футболку с длинным рукавом, я морщусь, чертыхаюсь и, кажется, даже матерюсь. Возможно, потом мне будет за это стыдно. Шлейка моего бюстгальтера пропиталась кровью и еще какой-то гадостью, а еще от раны весьма неприятно пахнет - мне даже хочется выблевать. Наверное, меня сдерживает только моя невероятная стойкость и правила приличия - нехорошо загадить ковер в чужом доме блевотиной, да еще и в доме человека, который помогает мне, рискуя своей же безопасностью.
- Херня полная, - говорю я, сдвигая шлейку бюстгальтера с плеча. Болит же, до одури болит. Но я сжимаю зубы, делаю все, чтобы никак не выдать то, как мне больно и рассматриваю ранение. Это большой продольный порез через все плечо, очень глубокий. Вокруг него - воспаленное покраснение, по краям, кажется, коже уже начала загнивать. Отсюда и запах.
"Блядь, ведь если бы я так прождала еще несколько дней, то могла бы лишиться руки"
- Это от какого-то заклятия, - говорю я, пока миссис Тонкс занимается флаконами и зельями. - Думаю, что это может быть даже проклятье, так как изначально я вообще ничего не почувствовала, а кровоточить начало далеко не сразу. Один из гадов попал в меня, когда я драпала из Министерства, после того, как попалась им - возвращала палочку одному из пленных.
Нет, я не хвастаюсь, ни капли. Просто так  проще отвлечься от боли и от того, что Андромеда собирается со мной делать. Люблю я покривить душой и понарассказывать, как не боюсь боли и пыток. Как бы не так. Я безумно боюсь попасть в лапы Пожирателей Смерти и подвергнуться Пыточному. Глупо, да? Наверное, дело в том, что я никогда ему не подвергалась. Но, конечно же, я засовываю этот страх в одно место, чтобы однажды полностью избавиться от него. Впрочем, то, что я испытываю последние дни - ничуть ни страшнее любого Круциатуса.
- Ау, - вырывается у меня после того, как рану обрабатывают второй раз. Болит еще сильнее. На глаза даже слезы наворачиваются. Я отворачиваюсь, стараюсь не рычать и не материться.
Смахиваю их здоровой рукой, смотрю сквозь пелену на миссис Тонкс. Закусываю губу, чтобы снова не вскрикнуть.
Ну а потом боль притупляется. Совсем немного, но резко, и я даже могу спокойно вдохнуть, хоть и по-прежнему возникает желание хлопнуться в обморок. Вместо этого я просто прислоняю голову к диванной подушке, чувствуя, что так головокружение значительно меньше.
- Вы волшебница, - вырывается у меня. - У вас золотые руки!
Понимаю, что еще рано радоваться, но должна же я как-то выразить свою благодарность? А красивые фразы - не моя парафия. Наблюдаю за движениями Андромеды и больше ничего не говорю: иначе как сморозну. А мне нравится эта женщина, она всегда была невероятно ко мне добра, пусть строга, но всегда приветливо улыбалась и относилась ко мне не как к подруге дочери, как это делают все матери подруг, а как к равному себе человеку. А я уже сегодня достаточно сквернословила при ней. Поэтому теперь - просто смотрю на нее, кажется, даже немного улыбаюсь.

+1

7

Я смотрю, как Гестия отворачивает от меня лицо: "неужто слезы прячешь, ласточка?" - даже улыбаюсь, снова опуская взор на рану. Когда пена с ее плеча уходит, я откупориваю второй флакон с зельем и лью его прямо на эту самую пену - она тут же испаряется, а покраснения вокруг поврежденного места исчезают на глазах. В моих руках оказывается палочка, а использованные флаконы отправляются на деревянный столик, на котором уже стоит чашка с чаем для Гестии.
- Проклятие, говоришь, - переспрашиваю я у девушки, с легкой иронией в голосе - разговорчивая такая, да еще и учит меня делу всей моей жизни - мысленно улыбаюсь я. Гестия всегда забавляла меня своей непосредственностью, своей простотой и боевым духом - Ты мне лучше скажи, как быстро эта рана появилась у тебя на плече? Ты же понимаешь, что от проклятья тело не покрывается одиночным повреждением - раны образовываются плюрально и в разных местах, но в одно и то же время - я делаю паузу во время которой, открываю третий флакон с зельем и выливаю его сверху второго - я же вижу только один рубец, - зелья для наружного применения это, конечно, хорошо, но нужно позаботиться о ране и изнутри.
Поднявшись с дивана, я снова подхожу к серванту, наполненному всеми необходимыми настойками, зельями, травами и снадобьями, можно сказать, у меня тут личная аптека. Поворачиваю голову к Гестии, открыв нужный шкафчик и фыркаю, наблюдая за тем, как она валится на подушки:
- Вы волшебница, - произносит моя гостья и тут же добавляет - У вас золотые руки! - я улыбаюсь и иронично изгибаю левую бровь:
- Ты не расслабляйся мне там, - поворачиваюсь обратно к шкафчику и начинаю перебирать флаконы - раздевайся полностью, можешь оставить только трусы, - внимательно читаю название на красноватом флакончике, отчего мне приходится прервать свою речь, я когда дочитываю - бодро продолжаю:
- мне необходимо полностью осмотреть твое тело. Если ничего жуткого не найду - выпьешь одно зелье, поешь немного, зальешь всё чаем с настойкой и отправишься на боковую, но прежде, - я разворачиваюсь к девушке, держа в руке флакон обезораживающего с сильнейшим эффектом и заживляющее - я сделаю тебе перевязку - придется ночью помучиться от неудобств, - я обхожу кресло, стоящее слева от дивана и "смотрящее" на него, и сажусь на мягкую обивку. Кладу руки на подлокотники и закидываю ногу на ногу:
- Чего замерла? Раздевайся, - смотрю на девушку с долей сарказма и жду от нее действий.

+1

8

Андромеда снова занимается своими зельями и склянками, неспешно переставляет их и рассматривает, а я вяло наблюдаю за ее уверенными движениями и за тем, как она бесшумно двигается по комнате.
- Луч заклинания попал меня только частично, я уже успела скрыться в камине, - произношу я. Чувствую, как заплетается язык. – Не могу сказать точно, не уверена, что разглядела, но он был черным – луч в смысле. Видела такие несколько раз, когда в прошлом году, когда эти ублюдки захватили наших и…
Резко замолкаю. Да, от лихорадки и от нервов я стала слишком болтливой. Но лучше уж избавить заботливого колдомедика от подробностей описания особенности моей работы – лучше ее лишний раз не нервировать, ведь даже для такого человека как она, подобное покажется «слишком».
– В общем не знаю, и знать не хочу, лишь бы рука не отвалилась, хотя, к этому, кажется, все и идет… - ворчу под нос.
Андромеда подходит ближе, приказывая мне раздеваться, и почему-то меня совершенно не радует перспектива остаться еще и без штанов. Во-первых, это лишний движения, а, значит, новая боль в плече. Во-вторых, без одежды я всегда чувствую себя странно беззащитной, а мне совершенно не хочется лишаться того, что поддерживает мою уверенность в себе. Ну и в-третьих, что уж кривить душой, мне просто не хочется светить своей голой задницей при миссис Тонкс. Хотя, это довольно странно, ведь я привыкшая, к тому же, с моей работой и трудовым коллективом довольно трудно быть стеснительно девочкой. Да и после всех моих визитов к различным колдомедикам…
«Тьху! Ну ты и дура, Гестия, придумала же себе!».
Постепенно, очень медленно спускаю с дивана одну ногу, потом вторую, сажусь. Голова кружится, тут же хочется упасть обратно на подушки, но я собираю все свои силы и не позволяю себе такой вольности. Одной рукой – здоровой, расстегиваю ремень джинсов, затем справляюсь с ширинкой и пуговицей. И, наверное, из-за своего состояния я не заметила, что Андромеда уже подошла к дивану и села рядом со мной на его подлокотник. А от этого мне еще меньше захотелось расставаться со своими родными-дорогими штанами.
Одной рукой это делается значительно труднее и дольше, я чувствую себя беспомощной, и если бы были силы, я бы злилась. Но при этом упорно игнорирую присутствие миссис Тонкс – не показывать же ей себя безвольной тряпкой? И продолжаю мучиться. Приподнимаю попу, стягиваю с нее плотно облегавшую ее серую ткань джинсов и начинаю стягивать ее с бедер. В итоге, с горем пополам, брюки оказываются отдельно от меня, и я сижу, немного сжавшись, в бюстгальтере и трусах. (Черт возьми, и умудрилась же я вчера спереть из маггловского магазина именно почти прозрачные кружевные трусики – другого выбора не было, а даже в бегах нужно хоть как-то следить за собственной чистотой).
Почему-то мне становится прохладно, и я даже начинаю дрожать, хотя это странно, так как еще несколько минут назад все мое тело буквально горело, лицо было покрыто бусинами пота. Я сжимаюсь, обхватываю себя здоровой рукой (больная замерла, и я стараюсь ею лишний раз не шевелить), а еще пытаюсь забраться обратно на диван, с ногами, чтобы поджать под себя колени. Так, как будто бы это может защитить меня от чего-то неизвестного. На Андромеду не смотрю, только упорно продолжаю безуспешные попытки сжаться в комок на диване.

+1

9

Я фыркаю и улыбаюсь, стараясь не засмеяться, когда Гестия говорит мне о руке:
- Повременила бы еще немного - и рука бы точно отвалилась, а так, - встаю с кресла, пригибаюсь к столику, на который тут же ставлю зелья, и, выпрямившись, присаживаюсь на мягкий подлокотник дивана - жить будешь. Насчет руки не беспокойся - функционирование восстановится, будешь как и прежде размахивать обеими лапами, драпая от очередного уголовника, - смотрю на то, как девушка явно оттягивает момент с раздеванием, но молчу, намеренно, пусть придет в себя и поймет, наконец, что помимо нас здесь никого нет, а же - колдомедик, да еще и женщина, поэтому стесняться меня, всё равно, что купаться под душем с зонтиком - бесполезно и глупо.
Я прослеживаю взглядом, как Гестия слегка приподнимается на диване, стягивая с себя джинсы, и садится обратно, согнувшись в три погибели. Штаны ее ложатся на диван рядом с ее бедрами, сама же девушка вжимается в диванные подушки:
- Нет-нет-нет, - поднимаюсь я с подлокотника, обращаясь к Гестии - ужимки мне здесь не нужны, вставай. Поднимайся, - делаю жест рукой, призывающий девушку подняться на ноги и встать передо мной - Гестия, прекрати прикрываться, здесь все свои! - несколько раздраженно бросаю я, хотя совсем не злюсь, даже наоборот, забавляюсь тому, какая же всё-таки удивительная эта девчонка: умудряется при мне материться, курить, ходить в лифчике, а как только дело касается снятия штанов - начинает строить из себя скромницу - и чего я только там не видела...
- Руки опусти. Ровно, да, вот так, - я подхожу к девушке поближе, рассматриваю ее шею - даже вижу как бьется ее жилка, прикасаюсь пальцами к теплой коже ее здорового плеча, прослеживаю подушечками все возможные неровности на этой руке - их не обнаруживается. Слышу, как дышит моя гостья и облизываю губы, пряча свою саркастичную улыбку... - Гестия, иди сюда, мне здесь неудобно... - беру девушку за запястье здоровой руки, протискиваюсь между ее телом и столиком, неуместно стоящим совсем близко к нам, и отвожу Гестию к свободному пространству сбоку от дивана - Не трясись ты так, я же тебя не съем, - иронизирую. Хотя не отказалась бы, - подсказывает мне внутренний голос. Я запихиваю эту дурную мысль подальше и снова прикасаюсь ладонью к телу Гестии - сними бюстгальтер, - голос мой спокоен, взор сосредоточен. Я аккуратно беру девушку за горло, прослеживаю пальцами все изгибы, поворачиваю голову Гестии сначала влево - осматриваю часть шеи, потом вправо. Провожу пальцами по ее грудной клетке, убираю руку, рассматривая грудь девушки, снова прикасаюсь к ней - к ее талии. Опускаюсь перед ней на корточки - Разведи ноги. Чуть-чуть... Да, хватит, - внимательно изучаю в свете гостиной внутреннюю сторону бедра Гестии, сами бедра, прикасаюсь пальцами к коленям, рассматриваю голень, стопу - нет никаких повреждений и никаких предпосылок - спиной. Повернись ко мне спиной, - смотрю на девушку снизу-вверх, не поднимаясь на ноги, а когда она разворачивается, медленно веду взглядом вверх по ее ногам, отмечаю их стройность и отсутствие каких-либо дефектов и повреждений. Смотрю на бедра и совершенно наглым образом сдвигать кружевную ткань трусов девушки, чтобы рассмотреть ее ягодицы - и здесь всё в порядке - подними волосы, - проговариваю я, поднимаясь на ноги, и прикасаюсь к горячей спине Гестии. Мой цепкий взор проходит каждый миллиметр ее кожи, я не обнаруживаю ничего - это обычное режущее, ласточка, можешь быть спокойна, - говорю я, удерживая девушку за шею сзади и рассматривая оставшиеся участки кожи - не забывай, что режущих заклинаний неисчислимое множество, поэтому, в нашем случае, дело в разновидности и твоей панике... - обхожу девушку спереди - а еще отсутствии мозга вот здесь, - легко прикасаюсь к виску Гестии, смотря ей в глаза и улыбаясь,- ладно, хватит с тебя отчитываний. Accio! - откуда-то из коридора ко мне в руки прилетает длинный махровый халат, пахнущий лавандой - Сейчас я наложу тебе на рану защитное заклинание, предотвращающее попадание воды, ты пойдешь искупаешься, - кладу чистый халат на диван, стоящий сбоку от меня - за это время я приготовлю нам ужин. Спустишься, поешь, я напичкаю тебя зельям, перевяжу тебе плечо и отправлю баиньки, - как всегда изгибаю бровь - иди ко мне, - приближаю девушку к себе, располагаю конец палочки около ее глубокой раны, слегка подлеченной зельями, и негромко произношу колдомедицинское заклинание - Vacumus Maxima, - над раной образовывается сероватая пленка - Можешь спокойно купаться - только единственное - не три рану, иначе заклинание рассосется и будет полный... - делаю паузу, смотря на девушку - сама знаешь, что будет, - отхожу от нее, вручаю ей в руки халат, на ходу поднимаю со столика две склянки зелья и иду на выход из гостиной:
- Ванная на втором этаже. Поднимешься по лестнице, свернешь сразу же налево, там в коридоре будет третья дверь справа, - договариваю уже из прихожей и захожу на кухню - приходится говорить громче - все полотенца в ванной, тапки там же. Искупаешься - сразу же спускайся на кухню, - ставлю зелья на кухонный стол рядом со всевозможными специями, и открываю верхний шкафчик, откуда достаю пачку макарон. Положив их на свободное место - коего у меня много, ибо чистота - залог всего - подхожу в раковине и вымываю руки с мылом - сейчас примусь за готовку и как раз немного отдохну.

+1

10

Я уже было расслабилась, но едва моя голова касается подушки, слышится решительный голос Андромеды, которая тут же разбивает вдребезги все мои надежды на то, что я вот так вот сожмусь в комок и, возможно, на несколько минут отключусь, чтобы снова прийти в себя и смогу дальше стоически терпеть суровое лечение. Мне приходится поднять голову, чтобы посмотреть на нее несколько затуманенным взглядом, после чего приходится снова начать процесс «распрямления» и усаживания на диван. Какое-то время я так и сижу на месте, глядя в одну точку, и пытаюсь сфокусировать взгляд на какой-то неподвижной, видимо, маггловской, статуэтке на камине. Это удается мне через несколько секунд, после чего я медленно поднимаюсь на ноги. Они категорически отказываются меня держать, поэтому приходится срочно ухватиться за спинку ближайшего кресла. Я распрямляюсь и прикрываю глаза – таким образом головокружение мне кажется не таким сильным, затем делаю несколько глубоких вдохов, и от этого тоже становится легче.
Мое тело все еще бьет дрожь, и, кажется, она только усилилась. Я напрягаюсь, замираю, задерживаю дыхание, чтобы стать подобием статуи – почему, ума не приложу, но мне совершенно не нравится это состояние. Сильно стискиваю зубы, сжимаю губы в одну тонкую линию и открываю глаза, чтобы снова сфокусировать взгляд в одной точке. В этот момент миссис Тонкс начинает меня разглядывать, причем так детально, что дрожь моя только усиливается. А Андромеда, кажется, это не замечает, дотрагивается кончиками пальцев до моего плеча, и, странно – в тех местах я ощущаю, как по коже расползается странное тепло, и это оказывается даже приятно. Я даже немного расслабляюсь. Выдыхаю – медленно, снова втягиваю воздух, прикрываю глаза.
А потом миссис Тонкс просит перейти меня в другое место, и я резко прихожу в себя. Она сама берет меня за руку, за запястье, и как-то так получается, что она оказывается вплотную прижатой ко мне, и я снова мгновенно вытягиваюсь по струнке, и почему-то в этот момент совершенно не думаю о том, что у меня что-то там болит и что меня бросает то в дрожь, то в озноб. Довольно странное ощущение, учитывая мое состояние, к тому же, я пока не вижу никаких поводов, которые могли бы вызвать у меня столь необычное… волнение. Поэтому считаю, что это последствия жара и благополучно игнорирую его.
Только когда небольшие пальчики Андромеды легонько сжимают мое запястье, я задерживаю дыхание, и как зачарованная иду за женщиной. В себя приводит только ее просьба снять лифчик. Я широко раскрываю глаза и удивленно смотрю на Андромеду – мол, что, так сразу? Но через миг прихожу в себя, и тут же хмурюсь.
– Ах, ну да… точно, – завожу здоровую руку за спину, и мне приходится приложить еще кое-какие усилия для того, чтобы справиться с застежкой.
Отвожу взгляд от миссис Тонкс – не от смущения, конечно же, и правда – чего она там не видела? Вот только ее детальное изучение моего тела, прикосновения почему-то заставляют меня задерживать дыхание. Шея, плечи, грудь, живот, бедра – и внешняя, и внутренняя их часть, колени… Почему-то обращаю внимание на все. Из-за лихорадки моя кожа становится слишком чувствительной. Когда ее пальцы скользят под моими коленками, я приоткрываю рот, вдруг понимая, насколько у меня пересохло во рту. Облизываю губы, но это не помогает. Да, я ведь безумно хотела пить, но пролила свой чай… Да и вообще,  под коленками, как и на руках, у меня самые чувственные места, и лучше, чтобы никто к ним вообще не прикасался, кроме… определенных моментов.
Моя мысль тут же обрывается, так как вдруг Меда (эм… с какой стати теперь миссис Тонкс для меня Меда?) вдруг начинает стаскивать единственный предмет гардероба, который на мне остался. У меня перехватывает дыхание, когда руки касаются моих ягодиц, едва ощутимо сжимают их, и я зачем-то, неосознанно, протягиваю руку к женщине, но тут же ее одергиваю. Миссис Тонкс вдруг поднимается на ноги, хотя, впрочем, не отстраняется, только е руки скользят вверх по моей спине, поднимают волосы, которые выбились из небрежного пучка – наверное, ее взгляду должны открыться две родинке сзади моей шеи, которые постоянно прикрыты шевелюрой.
Мед… Миссис Тонкс что-то говорит, прямо мне в волосы, и я еще сильнее вытягиваюсь по струнке. Кажется, по коже расходятся мурашки. Ну я и замерзла! И мне нравится эта хватка на моей шее…
И вдруг Андромеда заканчивает осмотр и медленно отходит от меня, и я меня снова охватывает холод, я веду плечами, мне становится как-то не по себе, и чего-то не хватает. Снова чувствую сильное головокружение и пульсирующую боль в плече. Хотя нет, целительница слишком далеко не отходит, да и рассматривать меня не прекращает, а я не могу понять, почему меня это так волнует. Вот в последний раз меня вообще глава Аврората осматривал, а это еще тот видный парень – а я даже не напряглась!
Миссис Тонкс что-то говорит про ванную, показывает мне халат, а я наблюдаю за ее губами. Чуть прикрываю глаза, крепче хватаюсь за спинку дивана и молча киваю на каждую ее фразу. Ну а что мне еще остается делать?
– Ай! Ой, – вырывается у меня, когда Андромеда накладывает на рану водоотталкивающие чары.
Больно, сука!
Как хорошо, что я не сказала это вслух…
Андромеда рассказывает мне, как добраться до ванной комнату, а сама идет к выходу. Я стараюсь не смотреть ей вслед, а после, с трудом превозмогая слабость стараюсь дойти до ванной комнаты. Самое сложное – это подняться по лестнице, но, благо, она небольшая – не как в тех мрачных вычурных домах так называемых аристократов. Ванная  комната тоже небольшая, но светлая и уютная. Я избавляюсь от трусов, выбираю себе пушистое голубое полотенце.  Я открываю кран, хочу залезть в ванну, но вдруг чувствую, как у меня темнеет в глазах. Хватаюсь за стену, в итоге приходится съехать вниз, сесть на пол и прислониться виском к бортику ванной – он прохладый, так хорошо…
Не знаю, сколько проходит времени. И не знаю, была ли  я в отключке. Но когда прихожу в себя, то, чувствую тошноту, кружится голова, а вода по-прежнему течет и течет… Пытаюсь встать, и мне удается даже забраться в ванну, но распрямиться так и не получается. Двигать больной рукой так и не могу, даже чтобы дотянуться до мыла – правая рука же держится за бортик ванной, чтобы я не упала и не расшибла себе лоб. Кое-как добираюсь до струй воды, но когда они попадают мне на спину, то кажутся столь горячими, что я мгновенно отдергиваюсь.
– Блядь, вот сука… – непроизвольно вырывается у меня и разносится по ванной.
Еще один приступ головокружения заставляет мне прислониться виском к стене – прохладная, как хорошо…

+1

11

На плите у меня варятся макароны, в духовке доходит до необходимого состояния тушка курицы, за это время я успеваю позаботиться об уютной сервировке стола, расположив все необходимые столовые приборы, поставив тарелки и прочую посуду, чтобы к приходу гостьи ее ожидал горячий, свежий ужин, который поможет ей поддержать оптимальное для жизнедеятельности состояние. Вообще, если уж на то пошло, мне стоит предложить девушке перекантоваться у меня, пока не утихнет эта погоня и мир мало-мальски не придет в себя - я понимаю, что должны будут пройти многие месяцы, прежде чем всё это реализуется, но тем не менее - девушка будет в безопасности, я буду при компании, а если еще ко мне и дочь будет заглядывать - счастью моему не найдется предела.
Я достаю из духовки противень с шипящим маслом и зажаренной курицей, толкаю коленкой дверцу духовки, которая тут же беззвучно захлопывается, и ставлю раскаленный металлический лист на расположенную рядом с печью столешницу. Еще несколько минут вожусь с тарелками, ставлю их на сервированный стол и накладываю на еду заклинание жара, чтобы ужин подольше сохранил свои вкусовые качества. Гестия не спускается, но и я не спешу паниковать.
Успеваю убрать на кухне и смотрю на часы - прошло уже около часа... Наверное, пора волноваться.
Я снимаю с себя фартук, выходя из кухни, по пути вытираю об него мокрые от воды руки и поднимаюсь по лестнице. Когда я оказываюсь в темном коридоре, из-за двери ванной комнаты доносится звук льющейся воды и тишина. На полу же лежит полоска теплого света. Без церемоний, я открываю дверь ванной комнаты и замираю на пороге от резкого:
- Блядь, вот сука… - даже вскидываю брови, наблюдая за девушкой - вид у нее ничуть не улучшился.
- Уже здоровались, Гестия, - даю девушке ответ на ее лестные отзывы. Прохожу в ванную дальше, закрываю за собой дверь и бросаю в корзину для белья свой фартук. Снова смотрю на девушку, прислонившуюся лбом к прохладному кафелю стены - головокружение, тошнота, головные боли, - перечисляю я возможные симптомы, но не задаю вопросы, а просто говорю, как есть. Поднимаю с пола упавший халат Гестии, вытаскиваю его махровую петлю и вешаю на настенный крючок. Сама же сажусь на корточки перед своей гостьей, совершенно не смущаясь ее наготы, протягиваю руку к воде, нащупывая ее температуру, тут же регулирую кран и, слегка прищурившись, смотрю на Гестию, скрутившуюся у стены:
- буду тебя мыть, - мои руки лежат на бортике ванной, а подбородок упирается в эти самые руки - но сначала поставлю тебя на ноги, - поднимаюсь от ванной, делаю несколько шагов к умывальнику, берусь за круглую ручку на зеркале и открываю это самое зеркало - помирать тебе пока еще рано, да и в обморок валиться не стоит - нас там ужин внизу заждался - не зря же я мучилась у плиты, - с сарказмом изъясняюсь я с девушкой. Знаю, ей не до шуток, так пусть хоть слушает мой голос.
Я достаю из шкафчика ядреное живительное зелье, после которого даже мертвые поднимаются из могил... но только в виде зомби - не важно - достаю укрепляющее, сливаю часть живительного в раковину - не жалко, потом еще куплю - и доливаю в этот флакон часть укрепляющего - взбалтываю, предварительно закупорив склянку и, снова открыв ее, подношу к девушке - давай, залпом, оно не противное, - прикасаюсь к подбородку Гестии, смотрю ей в глаза и прислоняю холодный флакон к ее губам - действует сразу, - знаю, что уже через десять секунд - максимум - девушка почувствует значимый прилив сил, головокружение и тошнота пройдут, останется только легкое покалывание в висках - и то на полчаса - не более.
Ставлю пустой флакон на умывальник и смотрю на девушку, легко улыбаясь:
- попробуй встать... - делаю паузу - давай помогу, - беру Гестию за здоровую руку, придерживаю ее за спину и позволяю аккуратно подняться на ноги - ты не бойся, в ванной не поскользнешься - здесь чары наложены, - отпускаю тонкую ручку Гестии и зачем-то мысленно отмечаю округлость ее бедер. В груди проходит разряд, я же только немного хмурюсь и тихо прочищаю горло кашлем - как себя чувствуешь? - обращаюсь к девушке, намыливая светлую мочалку, а когда мыло возвращается на место, начинаю аккуратно растирать пену по стройному телу Гестии.
Намыливаю ее живот, касаюсь груди, шеи, растираю мочалкой здоровую руку, опускаюсь к низу живота девушки, провожу мочалкой по внутренней стороне ее бедер и невозмутимо прикасаюсь гораздо выше, после чего - чтобы не смущать свою "пациентку" - начинаю опускаться по ногами, не пропуская ни миллиметра кожи - Повернись ко мне спиной... - выпрямившись, произношу я несколько сдавленным голосом и поднимаю намыленную руку к своему лбу, чтобы запястьем избавиться от свалившейся на глаза пряди волос.

+1

12

Сквозь неплотно закрытые веки я улавливаю какое-то движение. Чуть сильнее приоткрываю глаза, и вижу, что дверь открыта, а на пороге стоит Андромеда собственной персоной, причем вид у нее довольно решительный. Я креплюсь. Вообще, я взрослая и сильная девочка, что мне там какая-то слабость и головокружение! Ничего, конечно же! Как только Андромеда приближается ко мне, я стараюсь распрямиться – так, как могу, конечно же, держась за стенку и дрожа. А потом резко понимаю, что предстала перед Медой (блядь, почему снова Медой? Она старше меня лет на пятнадцать!) в чем мать родила, и понимаю, что это снова вызывает во мне довольно двусмысленные чувства. А после заявления о том, что она будет меня мыть, я вообще в обморок хочу хлопнуться. Состояние к этому располагает, однако обморок почему-то не получается. Вот же подстава-то! Поэтому приходится решительно взглянуть на женщину, которая снова занялась какими-то настойками и вот уже вручает мне флакон. Точнее не вручает, а подносит его прямо к губам, да еще и приближается настолько сильно, что я могу рассмотреть все мелкие морщинки у ее глаз и губ, и ее длиннющие ресницы, и ее чуть растрепанные светло-русые волосы. Обычно, когда я видела Андромеду, она всегда выглядела идеально аккуратно – словно бы в противовес своей дочери, и теперь мне она кажется совершенно непривычной с заляпанной брызгами воды блузкой, застегнутой под горло, с растрепанными волосами, но при этом такой же строгой и решительной. Что странно, я и сама совершенно по-иному воспринимаю ее, хотя в то же она остается для меня все той же неплохо знакомой мне мамой Доры.
Нерешительно делаю глоток зелья, оно оказывается прохладным и приятно отдает травами, и вот я залпом осушаю флакон. Проходит несколько секунд, и я действительно чувствую, что в голове проясняется, куда-то уходит тошнота, и слабость тоже. Рука все еще болит, и пить хочется, но это такие пустяки, по сравнению с тем, что было пару минут назад.
– Ну просто эликсир жизни! – говорю я, усмехаясь и облизываясь. Зачем делаю последнее – ума не приложу, но мне хочется это сделать. Тем более, мой взгляд скользит по подбородку и шее Меды (?!), задерживается на том месте, где заканчивается горловина блузки и начинается оголенная кожа.
Сглатываю.
Очень удачно, что Андромеда забирает у меня флакон как раз в этот момент и ничего не видит. А я уже чувствую себя полной сил для того, чтобы заняться принятием душа. Меда помогает мне встать, и я чувствую едва ощутимую слабость в ногах, и дрожу, когда ее рука касается моей – слегка выдыхаю, когда она отпускает меня.
– Я уже говорила, что вы главная чародейка среди всех чародеек? – произношу я с усмешкой – она как-то сама по себе обрисовалась на моих губах. – Ну я просто  живой человек теперь, а вы моя спасительница, Андромеда…
Резко замолкаю. Само по себе вырвалось, прежде я никогда не называла ее по имени, только уважительно – миссис Тонкс, иногда даже «мадам» - немного в шутку, но больше по той причине, что ей это шло.
Мгновение моего смущения быстро проходит, и я тут же снова начинаю широко улыбаться.
Уже тянусь за мочалкой, но Андромеда успевает раньше – берет ее, старательно намыливает мылом с запахом фиалок, а я на этот миг замираю. Почему-то становится не по себе. Ее взгляд скользит по моим бедрам, и… нет, мне не хочется прикрываться. Наоборот же. Совершенно не хочется.
– Вы будете купать меня, как ребенка? – пытаюсь пошутить я, и как-то глупо хихикаю. – Уж больно вымахала…
Замолкаю, когда она прикасается ко мне. Медленно так, как там, внизу только еще более… томительной. Зачем-то набираю полные легкие воздуха, а еще покачиваю бедрами, но в какой-то момент ее рука опускается ниже, я напрягаюсь, точно также, как и там, внизу. И при этом не могу перестать наблюдать за этими неспешными и педантичными движениями.
Она просит повернуться спиной, но я не двигаюсь с места. Наблюдаю, как она ведет рукой по лбу, и как на бледной коже остается мыльная пена.
– У вас здесь… – говорю я, но не договариваю, только поднимаю руку, чтобы собрать белую субстанцию с ее лба двумя пальцами здоровой руки. Не учитываю, что с меня ручьями вода, а поэтому волосы Андромеды оказываются мокрыми. Капли попадают на блузку, причем в немалом количестве, и по голубой хлопчатобумажной ткани тут же начинают расползаться несколько пятен, из-за чего ткань тут же прилипает к телу.
– Ох… простите, – вырывается у меня, хотя я совершенно не чувствую себя виноватой. Но нужно ведь что-то сморозить, обязательно нужно. – Я как всегда!.. Возможно.. Я ведь уже хорошо себя чувствую, и…
Поднимаю руку, чтобы поправить упавшую на глаза мокрую прядь волос, и снова немного брызгаю на Андромеду.
– Вот же ж… – с языка чуть не срывается привычное для меня грубое ругательство, но я мгновенно замолкаю, отчего-то виновато, но в то же время с задоринкой косясь на миссис Тонкс. – Вот же ж я клуша! Скоро будете еще мокрее меня, – усмехаюсь. Смотрю на женщину, которая стоит передо мной и сжимает в руках мочалку, с которой в ванную капает пена.
– Вы так помогаете мне, я себя просто неловко чувствую, – слова произносятся как-то сами собой. Говорю их своим обычным тоном, но все равно слова звучат очень искренне. – Свалилась вам обуза на голову, да еще и калека!
Фыркаю, при этом неотрывно смотрю на женщину, и зачем-то облизываю губы. На меня течет теплая вода из душа, строится по телу, я же словно бы размазываю ее по телу здоровой рукой, на самом же деле пытаюсь хоть чуть-чуть прикрыть как и рукой, так и не смывшейся пеной затвердевшие вздернутые соски. Или не пытаюсь?

Отредактировано Hestia Jones (2014-02-06 18:21:16)

+1

13

Я смотрю на Гестию, ожидая, когда же она повернется ко мне спиной, но вместо этого она поднимает свою здоровую руку и с каким-то лепетом тянется к моему лбу, оставляя на нем мокрую полосу, холодящую кожу. Да и ко всему прочему мне на блузку нещадно валятся крупные капли, тут же просачиваясь через ткань. Я слегка отшатываюсь назад и смотрю на блузку:
- Не беда, - поспешно отвечаю я на извинения своей гостьи и поднимаю на нее взгляд - высохнет, - слежу за резкими движениями вмиг очухавшейся девушки и успеваю только вздохнуть, когда очередной "шквал" брызг обрушивается на мою убитую блузку - господи, Гестия, тебе противопоказаны животворящие, - с долей иронии оживленно произношу я, осматривая свое теперешнее состояние - не будь мои руки полностью в мыле, я бы уже избавилась от этой чертовой блузки, так неудобно налипшей мне на грудь: кажется, через мокрую ткань просвечиваются кружева моего бюстгальтера - ну и хер с ним.
- Неловко будешь себя чувствовать, когда тебя супруг с любовником застанет, - негромко произношу я, поднимая свой взор по фигурке Гестии - медленно и бесцеремонно - а сейчас просто повернись ко мне спиной - я завершу свою миссию и оставлю тебя наедине, - наконец, мой взор доходит до губ девушки, и я вижу, как на мгновение показывается ее язычок - в меня врезается внутренний жар и бьет мне в лицо, но я знаю, что щеки мои не раскраснеются - мне не двадцать лет. И даже не тридцать - хотя... - смотрю девушке в глаза - насчет последнего я еще подумаю - как показала мне практика, оставлять тебя наедине - чревато нелицеприятными последствиями, - изгибаю бровь и ухмыляюсь.
- разворачивайся, - киваю девушке и даже помогаю ей решиться на этот "отчаянный" шаг - повернуться ко мне спиной. Когда моему взору открывается округлая задница Гестии, не знаю почему, но я улыбаюсь, стараясь прятать свою улыбку, но у меня ничего не выходит, поэтому я благодарю Случай за то, что даровал мне возможность не смотреть в данную минуту в бессовестные глаза гостьи. Я намыливаю мочалкой ее узкую спину, огибаю место с раной на ее плече, вымываю больную руку, прикасаюсь к бедрам, и только тогда, когда мои руки заканчивают намыливать голени девушки, я выпрямляюсь и отхожу от нее, не смея бросать на нее свои взгляды.
- смывай с себя пену и вытирайся, - произношу я спокойным голосом, хотя сердце у меня выбивает скорейшую дробь. Я стою около умывальника и смываю пену из мочалки, а когда она оказывается чистой, я откладываю ее в сторону на пустую открытую полку и вымываю руки - я буду ждать тебя за дверью, - обращаюсь к девушке, уже стоя к ней спиной и вытирая руки о висящее на крючке полотенце, а после - не произнося ни слова, выхожу из ванной в темный коридор.
Как только сбоку от меня закрывается дверь, я резко прислоняюсь спиной и затылком к стене, тут же прикрывая глаза.
Блядь, да что же это такое-то... Какого черта происходит?! Соберись, Андромеда, что за чудеса? Долбанулась на старости лет? Еще этого не хватало тебе... Нужно отдыхать почаще.
Я поднимаю руки к своему воротнику, медленно расстегиваю верхнюю пуговицу, за ней вторую, третью и так до того, пока не прикасаюсь пальцами к собственному бюстгальтеру. Поправляю развороченный воротник и глубоко вдыхаю, набирая в грудь как можно больше воздуха.
Надо выпить.

+1

14

Она кажется какой-то взволнованной, да нет – даже слишком взволнованной. От горячего воздуха щеки Андромеды раскраснелись, на лбу и над верхней губой появилась испарина, на волосах влага, и почему-то это зрелище мне кажется настолько привлекательным, что мне совершенно не хочется отворачиваться к стене. А когда отворачиваюсь, мне кажется, будто бы я чувствую на себе пристальный взгляд, отчего меня бросает в жар. О том, что еще может происходить с моим телом, я думать не хочу. Да и не должно ничего происходить.
– Неужели, если я останусь наедине с собой, то стану совсем плохой девочкой? – смеюсь. – Хотя последствия постараюсь организовать самые что ни на есть приятные.
Мой голос звучит странно,  определенно очень странно. Как будто бы эти слова значит что-то еще. Но что – сказать не могу.
Ощущаю прикосновение мочалки  и кончиков пальцев к своей спине, и едва могу сдержать хриплый вздох. Снова начинает кружиться голова, но совершенно не так, как еще недавно. Я хватаюсь рукой за стену – так становится проще. А потом вдруг Андромеда убирает руку, я слышу, как она отходит, и только чуть-чуть поворачиваю голову назад, но она уже стоит ко мне спиной. Каким-то образом ее блузка намокла и сзади и прилипла к спине. Я вижу, как она облепила фигуру – эта женщина стройнее, чем я думала. Окидываю взглядом талию, юбку-карандаш, которая заканчивается ниже колен, и довольно стройные ножки в самый простых телесных колготках, довольно стройные. А после – резко поворачиваюсь к стене.
Неприлично так разглядывать хороших людей, Гестия! – говорит мне мой внутренний голос.
А нехороших – разве прилично?
Заткнись!

Все затыкаются.
А Андромеда, нет же, точнее, миссис Тонкс покидывает ванную, и даже помещение теперь кажется каким-то пустым. Я даже явственно ощущаю, как в воздухе остается витать запах ее духов – то ли какие-то фрукты, то ли какие-то цветы. Или мне просто кажется?
Поспешно обливаю себя водой, чувствую, как с меня стекает пена, после чего быстро выключаю воду и выхожу с ванны. Ноги соприкасаются с прохладным полом, и я морщусь, но это немного приводит меня в себя. Хотя отчего приводит? Я тянусь к голубому полотенцу, начинаю вытирать себя – опять же, это получается слишком долго, ведь я могу орудовать только правой рукой. Матерюсь, когда чуть-чуть задеваю рану на плече. Стою перед зеркалом, наблюдаю за тем, как мое тело высыхает от прикосновений полотенца, а в голове появляется уж очень кощунская мысль. Нет, конечно же, этого не могла бы сделать она – я что, сама не могу вытереться?
Вешаю полотенце на крючок, беру пушистый халат и надеваю его на себя. Он теплый, уютный, только поморщилась от боли в плече. Наклоняюсь, подбираю свои трусики и прячу их в карман халата, затем же, идя босиком, тихонько приоткрываю дверь и выхожу в полутемный коридор. Его прохладных воздух соприкасается с моей разгоряченной кожей, и мне отчего-то становится так хорошо… Мокрые волосы лежат на плечах, и мне даже не хочется надевать капюшон.
Она стоит здесь, прислонившись спиной к стене, прикрыв глаза.
– Андромеда? – чуть окликаю ее. Да черт возьми! – Простите, миссис Тонкс.. с вами все в порядке?
У меня такой хриплый-хриплый голос. Я чуть сильнее затягиваю пояс халата – он на меня чуть больше, чем требуется. Чуть склоняю голову на бок, в темноте рассматривая лицо Андромеды. Она выглядит какой-то бледной, волосы совсем растрепались – высохли же, ее воротник расстегнут, открывая мне взгляд на светлую шею. Такую аппетитную шею… Смотрю не в лицо миссис Тонкс, а на ее шею, поднимаю взгляд к губам.
– Наверное, я такая капуша, что вы успели уснуть, пока я думала и пыталась вытереться? – смеюсь, да так глупо себя чувствую!
А по телу снова расходится дрожь – неужели снова становится хуже?

+1

15

Из моего странноватого состояния меня выводит голос Гестии, и я даже не сразу осознаю, что она обратилась ко мне по имени, и только тогда, когда она извиняется за такую фамильярность, я еле слышно фыркаю:
- Со мной всегда всё в порядке, даже тогда, когда не в порядке, - так оно и есть - с колдомеликами иначе не бывает, и я уже давно привыкла к этой фразе, в которой заключается множество подтекстов - с какой стороны ни посмотришь - везде соответствует той или иной ситуации. Я внимательно смотрю на девушку: ее лица касается едва уловимый свет от лестничного прохода, что позволяет мне разглядеть взгляд девушки. Удивительно - он устремлен к моему раскрытому воротнику и, кажется, обжигает меня своей загадочной природой. Я сглатываю и облизываю губы, прежде чем ответить Гестии на очередной ее вопрос:
- Лучше бы я уснула, милая, - пусть понимает, как хочет, я ничего разъяснять не стану. Вместо этого, я отталкиваюсь от стены и, смотря на девушку в упор, подхожу к ней всё ближе и ближе, и как только моя рука касается ее здорового плеча, я двигаю девушку назад, прижимая ее к стене. Ничего не произношу, лишь смотрю ей в глаза и прикасаюсь к толстой халатной ткани:
- нужно с этим что-то делать, - я изгибаю бровь, а мои губы растягиваются в ухмылке. Я аккуратно стягиваю с больного плеча девушки халат, открывая чуть больше светлой кожи, чем следовало бы - я сниму заклинание, - иронично бросаю я, разъясняя наше странноватое положение, и перевожу взгляд на рану, затянутую серой пленкой:
- Finite, - легкое свечение из палочки и защитная пленка исчезает. Я же, не медля ни секунды, сразу отхожу от девушки, избавив ее от давления своего тела. По пути засовываю палочку в удобный чехол на бедре и выхожу из мрачного коридора:
- Идем, Гестия, чего ты там встала, как вкопанная, нас ожидает ужин, - говорю я, смотря на силуэт своей гостьи и придерживаясь рукой за колонну лестничного перила. Не дожидаясь каких-либо действий со стороны молодой особы, я невозмутимо спускаюсь в прихожую, где останавливаюсь около высокого трюмо и смотрю на свое отражение...
Мда... Волосы растрепаны, блузка в пятнах, расстегнута - пожалуй, так я выгляжу... очень редко, тем более, в присутствии гостей.
Пока Гестия выходит из коридора и спускается по лестнице, я успеваю полностью распустить свои волосы и снова собрать их шпильками в тугую "ракушку".
- Ужин горячий, на нем заклинание, - предупреждаю девушку, проходящую за моей спиной, сама же застегиваю одну пуговицу на блузке, чтобы не вертеть перед Гестией грудью, и, отойдя от зеркала, сворачиваю на кухню - вижу, ты уже успела присесть - шустрая, - одобряю ее поведение - я бы предложила тебе выпить со мной вина, - беру подготовленную бутылку и читаю название на этикетке - но тебе нельзя, - вздыхаю, вскидывая брови, и присаживаюсь напротив девушки, ставя бутылку на стол - выпью сама, тебе же вот, - указываю рукой на два флакончика с зельями - я обещала напоить тебя "жутким на вкус настоем"? - риторический вопрос - обещала. Дуй по очереди - всё равно, какой из них окажется первым, - беру в руки вилку и нож, но резать куриную грудку в своей тарелке не спешу - внимательно смотрю на Гестию:
- ну же, ласточка, пей зелья - утром будешь как новенькая, только шрам останется - но и от него мы избавимся, - смотрю девушке на губы, на ее руки и опускаю взор в тарелку, где отрезаю ножом кусочек белого мяса, который тут же отправляется мне в рот - черт, я обожаю свою готовку. Как говорится, себя не похвалишь, никто не похвалит...
А раньше хвалил Тед... На этой мысли смотрю в сторону, но тут же одергиваю себя - не бывать этому, достаточно настрадалась.
- Гестия, - сделав глоток простой воды, стоящей в предназначенном для нее бокале, я обращаюсь к своей гостье, решив обговорить отдельные моменты прямо сейчас - я хотела предложить тебе пожить у меня некоторое время - не говори сразу же "нет", - опережаю ответ мисс Джонс, слегка повысив голос - подумай, порассуждай, а когда придешь к единому... правильному решению - оповести меня - я не требую скорейшего ответа, - кладу столовые приборы на борты тарлки, берусь за бутылку вина и наливаю в свой бокал темно-красную жидкость - для тебя чай с настойкой, - улыбаюсь девушке, указывая взглядом на дымящуюся чашку рядом с ней, и отставляю бутылку в сторону - за благополучный исход истории с твоей рукой, - поднимаю бокал, салютуя Гестии и, не разрывая зрительного контакта, делаю глоток сладкого вина.

+1

16

Андромеда действительно выглядит несколько странно. Озабоченно, что ли? Или как-то обеспокоенно? Она не была такой, как только я свалилась ей на голову, тогда она действовала смело и решительно, теперь же выглядит слегка сбитой с толку. Я смотрю на это, чуть хмурюсь, и отчего-то чувствую странно смущение. И что-то мне подсказывает, что я выгляжу примерно как она, и поэтому спешу поскорей спрятать свое лицо в темноте.
– Возможно, я бы лучше… – хочу проговорить «ретируюсь», но вдруг Андромеда резко отходит от стены, подходит ко мне, и точно также прижимает меня к стенке. В этот момент я чувствую себя какой-то странной безвольно куклой, которая не может отдавать отчет в том, что происходит и в том, что может произойти. Вообще-то это мне нравится – я всегда любила пускать все на самотек и только наблюдать за тем, что со мной происходит, здесь же все кажется довольно непонятным, но… захватывающим?
– С чем делать? – вырывается у меня, но я тут же замолкаю. Ах, да, заклинание. Андромеда делает взмах волшебной палочкой, и с моего плева исчезает защитная «пленка», и я мгновенно чувствую, как увеличивается боль. Не такая резкая и пульсирующая, как была, но неприятная и ноющая, как у заживающей серьезной раны. В принципе, как оно и есть.
Я сжимаю зубы, при этом мой взгляд блуждает по вороту блузки миссис Тонкс, по ее горлу, но в тот же миг я резко отворачиваюсь, а целительница отходит в сторону. Она разворачивается, уходит, я только на миг замечаю, как она удаляется, покачивая бедрами, и направляется в сторону лестницы. Я слышу ее приглушенные ковром шаги, сама же трясу головой, вдыхаю, и на нетвердых ногах тоже иду к лестнице.
Миссис Тонкс, видимо, отошла в какое-то соседнее помещение, я же стараюсь не думать, куда и зачем, а просто иду в кухню, куда и должна была. Здесь пахнет едой, и, ощутив ее вкус, я понимаю, насколько проголодалась. Три дня питать сухарями и краденными с заправок чипсами – это не хухры-мухры.  Стол накрыт на двоих,  и как всегда все максимально уютно, удобно и по-домашнему – какая же это для меня редкость. Работая в Аврорате, я все реже и реже ела домашнюю еду и все реже навещала родителей, а те вечера, когда я навещала Тонксов, всегда возвращали меня в детство, к нашим семейным ужинам с вечно веселыми родителями и мною с сестрой.
Пока я рассматриваю голодным взглядом тарелки, доверху наполненные едой, и решительно усаживаюсь за стол. Все-таки, хорошо она меня знает, знает, что я всегда обладала феноменально зверским аппетитом. А сегодняшний голод и вовсе какой-то особенный…
Андромеда не заставляет себя ждать, появляется в кухне и тут же начинает хлопотать за столом. Доверху наполняет мою тарелку, выставляет на стол бутылку вина, а передо мной – различные баночки.
– Может, буду помирать медленно, лет эдак пятьдесят-шестьдесят, но не рискну? – умоляюще смотрю на целительницу, но, конечно же, понимаю, что мои слова напрасны. Под ее суровым взглядом опускаю голову, вздыхаю. – Ну ладно-ладно, чего только не сделаешь ради такой самой талантливой целительницы…
Сама не знаю, почему хочу ее задобрить, но, открывая первый флакон, смотрю поверх него на Андромеду с какой-то странно лукавинкой во взгляде. И откуда она взялась?
Стараюсь выпить гадость залпом, но она обжигает рот и горло, и так хочется все вернуть обратно.
– Морганово проклятье… фу.. жжется, ай.. сильно жжется! – даже закашливаюсь, из глаз брызгают слезы. Смотрю на Андромеду, которая, кажется, только забавляется из-за моего несчастного вида, после чего строю еще одну деланно-жалобную рожицу, машу рукой, после чего решительно берусь за второй флакон.
– Ну ладно… была не была, – салютирую Андромеде и выпиваю зелье так, как будто бы это самый паршивый огневиски, который парни раньше часто таскали из ближайшего кабака для отмечаний выполнений тех или иных заданий. Кстати, и на вкус не хуже, поэтому с этим зельем все проходит значительно проще.
Затем же набрасываюсь на еду, в буквальном смысле набрасываюсь, уплетая за обе щеки потрясающую пасту и потрясающе запеченную курицу с овощами. Такое чувство, будто бы я не ела ни три дня, а три года.
Сейчас я снова буду рассыпаться в похвалах и вы будете думать, что я подлизываюсь, – говорю я, не успев проглотить, ну и плевать, что с набитым ртом, я никогда особо не отличалась манерами. Снова заглатываю – уже третий кусок куриного филе, и от этого почему-то кажется, что я становлюсь только голоднее. – Или это еще какое-то заклинание? Чтобы хотелось больше и больше?
Усмехаюсь, накладываю себе еще больше на тарелку, на Андромеду смотрю почти с обожанием.
– Вы на все руки мастерица! Самая талантливая! Ничего вкуснее я в своей жизни не ела!
Затем же на какое-то время наступает тишина, слышно только то, как ты в тишине жуем и иногда приборы ударяются о посуду (мои приборы, всегда была эта ужасная привычка, нарушающая все правила приличия. И плевать!).
А когда мой пыл чуть угасает и я уже медленно дожевываю то, что есть, Андромеда начинает говорить, и у меня глаза на лоб лезут.
– Вы… вы это серьезно? – чуть не подавившись, но дожевав последний кусок, спрашиваю я. – Но… нет, я не говорю нет, но… сейчас такое время, мы и так все под ударом, а здесь еще я, беглый аврор, да и что уже скрывать – член Ордена Феникса, за чьи головы сейчас назначена награда. То, что об этом пока не знают – только вопрос времени, у этих уродов свои способы все узнавать, – я замолкаю. – Что, если что-то случится с вами? Из-за меня?
Но потом замолкаю. Она просила подумать. Хорошо, я не буду отвечать сразу, да и не хочется отчего-то говорить «нет», а «да»… как я могу.
Потом же молча отвечаю на тост женщины, салютирую большой чашкой с чаем. Смотрю на нее поверх чашки, о которую тут же начинаю греть вечно мерзнущие руки и почему-то улыбаюсь. Совсем немного, только краешками губ. С ней, с Мед… миссис Тонкс уютно, и хорошо. И мне нравится на нее смотреть.
Откидываю назад начавшие высыхать волосы, которые тут же стали лезть и в глаза, и в рот, и везде, куда только можно, замечаю, что халат на мне снова разошелся. Поправляю его воротник, при этом чуть выгнув спину, и затягиваю пояс, правда, под столом это не так уж удобно, поэтому получается кое-как. Делаю еще глоток травяного чая, облизываю пересохшие губы  - почему они всегда пересыхают, даже если я пью?
А еще мне хочется курить. Дико хочется. Где-то в кармане моей куртки остались сигареты, но я буду терпеть – Андромеда и без того уже причинила ей немало хлопот. А тут еще и дымить начну. Ничего, потом как-то выкручусь.

Отредактировано Hestia Jones (2014-02-07 00:46:12)

+1

17

Конечно, чего я ожидала, когда просила Гестию подумать? Признаться, ничего я и не ожидала, прекрасно зная, что она снова разразится длинными, витиеватыми речами, извиняясь за причиненные ею неудобства. Какие, мать вашу, неудобства? Неужели я выгляжу наивной добренькой тетушкой, готовой помогать всем и каждому по одному лишь зову? Черта с два! Я даю жизнь только тем, кому она действительно нужна. Как я это определяю? Не знаю. Интуиция и какое-то неведомое чувство, выработанное годами работы в Мунго. Кстати, сколько лет? Двадцать четыре года, если мне не изменяет память...
Что-то меня не в ту степь понесло.
- Гестия, - начинаю я, отставив бокал с вином на стол и откинувшись на спинку стула - я просто так - по доброте душевной - никому и ничего не предлагаю. Я осознаю все возможные казусы, которые могут возникнуть от твоего здесь пребывания, - не отрываю от девушки взора - заметь, - изгибаю бровь - не только о Пожирателях пойдет речь, но и о твоей работе и твоих редких косолапых качествах, - выходит несколько грубо, но тем не менее, я не считаю, что должна каким-либо образом сглаживать острые углы в своих речах. Да и не особо-то они и острые - я правду говорю... Гестия, она же как и моя Дора: обе руки у них левые и всё из этих рук частенько валится... Образно выражаясь, конечно же, но суть остается прежней.
Девушка поправляет свой халат, я же смотрю на ее приоткрывшуюся грудь, но взор мой не выражает ни доли смущения, ничего того, что могло бы показаться неуместным.
Голова просит отдыха, легкие - свежего воздуха и одной паршивой дряни, от которой я не могу отвыкнуть уже слишком много лет. Кажется, моя гостья уталила свой первый голод, свою жажду, раз теперь уже не касается еды... Или же она просто задумалась о моих словах? Впрочем, манеры манерами, а на воздух мне нужно - причем срочно, иначе мой утомившийся, заработавшийся мозг начнет выкидывать дифирамбы, и тогда никому вокруг от этого легче не станет.
- Милая, ты сиди кушай, я выйду на улицу, - надеюсь, Гестия не станет обращать внимания на правила этикета: мол, хозяйка встала из-за стола, значит, нужно закругляться. Хрен там. Пусть ребенок сидит. Ребенок... мда... Господи, Андромеда, какая же ты дура! Какая идиотка! Как вообще можно заглядываться на девчонку и еще о чем-то там мыслить?! - срочно надо, - добавляю я, с трудом прервав собственный поток весьма странных дум. На этих словах я поднимаюсь из-за стола, улыбаясь девушке, сидящей перед собой, отодвигаю стул в сторону и направляюсь к выходу из кухни. Когда оказываюсь в прихожей, снимаю с вешалки широкий теплый шарф, вязанный толстой нитью, вытаскиваю из кармана своего пальто пачку красного Мальборо и выхожу на широкое крыльцо перед домом, большее похожее на террасу. В пачке этих сигарет у меня лежит маггловская зажигалка, я прижимаю вытащенную сигарету губами, подношу к ней зажигалку и, закрыв ее от февральского ветра, чиркаю пальцем механизм, названия которого просто не знаю. Огонек касается моей сигареты, я же делаю первую затяжку и не спешу выпускать дым, наслаждаясь этим драгоценным для моих легких вкусом, когда же помимо никотина они - мои легкие - требуют и часть кислорода, я выдыхаю синий дым и вынимаю сигарету изо рта. Убираю зажигалку обратно в пачку, скрещиваю руки на груди и подхожу к невысоким ступеням крыльца, тут же опираясь на деревянную колонну, держащую навес.
Наверное, меня видно из окна... - проносится мысль в моей тяжелой голове. Правда, если бы я не вышла на улицу - натворила бы дел чудных из-за своей усталости...
Кстати об усталости, надо же укладывать Гестию.
Пожалуй, положу ее в комнату Доры... Или лучше уложить в единственную в этом доме гостевую спальню?

Делаю еще одну затяжку...
А я еще ни разу на своей памяти не курила при Гестии...
Черт, ну надо же, прям велика удача: увидеть Андромеду Тонкс, курящей маггловские сигареты у собственного дома... И почему мои мысли касаются только ее?
- вздыхаю, устало смотря на одинокого пешехода, направляющегося мимо моего дома.
У нее красивые глаза... господи-боже, какие же у нее глаза... И такие чувственные губы. Во всем теле течет жизнь... плещется молодость... - даже ухмыляюсь собственным мыслям... Прям старуха, ей-богу... - это тело... стройное, теплое, шелковое...
- блядь, - прикрываю глаза и сразу же вижу перед собой образ Гестии, но как только снова смотрю на улицу - начинаю осознавать, что я слишком заработалась и всему виной отсутствие мало-мальского сна вот уже более двух суток...

+1

18

Я остаюсь одна как-то совершенно внезапно, даже не успеваю что-либо сказать Андромеде перед ее внезапным ретированием. Хотя, с какой это стати я вообще должна что-то говорить? Если Гестия, так сразу говорить? Впрочем, себя я знаю неплохо, поэтому да, если я, то сразу говорить, да еще и без умолку. Наверное, поэтому мне сейчас так странно сидеть одной в тишине. Кухня ярко освещена, и без Андромеды она кажется слишком большой, хотя на самом деле размеры у нее не так уж велики. Осматриваюсь, смотрю на стол, пустую посуду, пустые склянки, начатую бутылку вина и пустой бокал Андромеды. Про себя замечаю, что больше не могу ее в мыслях называть привычным "миссис Тонкс". Это кажется мне уж слишком... слишком отдаленным, словно бы я знаю двух женщин - миссис Тонкс, к которой я бегала на чаепития вместе с Дорой и Андромеду - знакомую, но незнакомую мне леди с выбившимися из прически светлыми прядями и лбом, измазанным мыльной пеной. От этого воспоминания я отчего-то начинаю дышать чаще, во рту пересыхает.
Вообще-то я бы сейчас с радостью выпила, но понимаю, что за подобное Андромеда меня сейчас просто-напросто убьет. Знаю я ее нрав, и не по наслышке.
А вот курить хочется. Настолько сильно, что я едва могу дышать. Кажется, я не делала этого целый день, для меня это совершенно не свойственно. Организм так и требует никотина, да и успокоиться хочется, хотя отчего - сама не пойму. Да и вообще, хватит что-либо понимать!
Поднимаюсь из-за стола, направляюсь в сторону гостиной, где осталась вся моя одежда. По пути отмечаю, что чувствую себя значительно лучше, мало того, во мне поднимается значительный прилив энергии - от зелий, от душа и от еды. Да и еще от чего-то еще, пожалуй.
Хватаю свою куртку - она теплая, закрывает задницу, и накидываю ее на себя. В кармане смятая пачка сигарет - тонких, но без всевозможных вонючих добавок, которые так любят магглы. Затем надеваю свои носки - чтобы ноги не мерзли, после чего решительно иду к выходу. Когда я прохожу мимо кухни, мне на мгновение чудится силуэт за окном, хотя может быть и очередной глюк - это мы умеем и практикуем. Издержки профессии и тенденций окружающего меня общества, неблагоприятно влияющего на мою психику. (Так бы сказала моя бабка-маггла, она... как их называют? Псих?.. в общем да, тот, кто работает с психами).
Тихонько выхожу на крыльцо, в лицо тут же веет прохладным воздухом. Мороза нет, ветра тоже, воздух свежий и приятный. Но я все равно кутаюсь в куртку, на голову накидываю капюшон, достаю пачку сигарет, волшебную палочку, чтобы подкурить, но тут же на мгновение замираю, поняв, что здесь и без меня пахнет сигаретным дымом. Оборачиваюсь, осматриваюсь - никого. Подкуриваю таки, но палочку не прячу: называйте как угодно - привычкой, паранойей. Но потом мне бросается в темноте силуэт - совсем рядом, возле деревянного столбца, подпирающего навес. Именно из-за теней я ее не увидела. Я бы могла поднять палочку, как всегда, когда творится нечто неладное, но не даже не думаю об этом. Подозрительно то, что я узнаю этот силуэт сразу, даже не рассматривая, но с хрена ли мне париться из-за своей подозрительности?
Я разве что подхожу к ней ближе, тоже опираюсь плечом о тот самый столб и смотрю на Меду, выпуская облачко дыма изо рта.
- Но только не нужно ругаться, - говорю с улыбкой. - Да, я совсем не забочусь о себе, я совсем не думаю головой, я еще слабая и только после душа, вышла на такую холодину и прочее-прочее, и вообще я бяка - продолжаю. - Но, вижу, - смиряю взглядом то, как пальцы Андромеды сжимают сигарету, - вы меня сейчас хорошо поймете.
Смотрю на нее как-то... заговорщицки, что ли? Подмигиваю и делаю еще одну затяжку. Как же хорошо. Как я скучала по вам, родные. Это я про сигареты, да.
- Ох, да ладно,  как будто бы я курящих людей не видела, - говорю я. - Иногда и серьезным колдомедикам позволяется пойти на поводу у небольшой слабости. Если бы не шли, в кого бы мы тогда и вовсе превратились?
Снова затягиваюсь, при этом пристально наблюдаю за Андромедой. Мне нравится, как она курит, как сжимает между двумя пальцами толстую сигарету, как ее губы идеальной формы касаются фильтра, как она приоткрывает рот, чтобы выпустить дым.
Молчу. В какие-то веки проходит несколько минут - мы успеваем даже зажечь по второй сигарете, к тому же, я слегка удивляюсь тому, что Андромеда пользуется обычной маггловской зажигалкой.
Появляется легкий порыв ветра, с меня сдувает капюшон, который я не спешу накинуть обратно, у Меды же снова выбиваются прядки из прически. Я даже не замечаю, как моя рука укладывает волшебную палочку в специальный карман и поднимается, чтобы поправить ее локоны - заправить за ухо. В этот же момент подушечки моих пальцев как бы невзначай задевают ее скулу, щеки, подбородок.
Я не одергиваю руку, просто медленно убираю ее. Выпускаю дым, затягиваюсь, а мой взгляд изучает лицо Андромеды - плевать, что темно, так даже интереснее: игра теней, а еще - "угадай черту". Странно, что я так хорошо помню ее каждую черточку, морщинку, ресницу и даже то, как она поджимает губы.

+1

19

Я слышу звук открывающейся за моей спиной двери, шуршание шагов и щелчок замка. Слышу всё это, но не поворачиваюсь, а еще молчу. Молчу до того момента, пока сбоку от меня не начинает фонить теплом - таким жарким, что я невольно ежусь от расползающихся по телу мурашек. Февральский ветер не завывает с северной стороны. Он хоть и холодный, но не морозный, одним словом, находиться на крыльце приятно.
Я смотрю на девушку прищурившимся взором, но этого, скорее всего, не видно в сгустившемся полумраке. Моих губ касается сигаретный фильтр, я делаю глубокую затяжку и медленно выпускаю изо рта густой дым. Гестия упреждает мои тирады своей спокойной речью, которую я нахожу, на удивление, весьма разумной, и не придумываю ничего лучше, как просто пожать плечами и легко улыбнуться: свежий воздух и сигареты всегда действовали на меня опьяняюще, а вкупе с глотком моего любимого вина - так вообще сказка. Я чувствую в теле легкую истому, прежде чем тихо произношу, стряхивая с сигареты пепел:
- Понимаю, милая, уже двадцать лет понимаю и всё никак не могу понять, что оно-то мне, по сути, и не нужно, - намекаю о вреде курения и невозможности что-либо с этим сделать - а вообще - я стараюсь не показываться за этим делом перед "нами", - говорю о волшебниках.
- ...Иногда и серьезным колдомедикам позволяется пойти на поводу у небольшой слабости. Если бы не шли, в кого бы мы тогда и вовсе превратились?
Фыркаю на заявление девушки - и снова в ее словах есть нечто рассудительное:
- Не знаю, кто и в кого бы превратился, но я бы уж точно стала жуткой, невыносимо злобной и нервной теткой... - улыбаюсь, смотря на далекий фонарный свет - впрочем, я и сейчас такая, но чуточку помягче, - совершенно несвойственно себе швыряю сигарету на собственный идеальный газон, покрытый тонкой корочкой снега - потом уберу, - зачем-то поясняю Гестии или же обещаю себе.
Мы стоим молча, я прячу руки в свой вязаный платок, накинутый на плечи и даже не замечаю, как руки машинально тянутся к еще одной сигарете, а когда она оказывается у меня между пальцами - отступать уже поздно - я закуриваю снова, не страшась пользоваться маггловским приспособлением. Делаю хороший затяг, надеясь выпустить кольцо дыма, но внезапный порыв ветра не позволяет мне воплотить желаемое. Я опускаю руку с сигаретой и поворачиваю голову к Гестии, в этот момент она прикасается своими теплыми пальцами к моим волосам, к скуле, дотрагивается щеки и даже линии подбородка... Я же чувствую этот чертов момент - сколько раз в юношеские годы он заставлял меня замирать от ожидания, заставлял сердце переворачиваться в груди... Но сейчас мне далеко за сорок, хотя ощущение нереальности происходящего меня не отпускает, я всё же способна здраво мыслить...
Гестия неотрывно смотрит мне в глаза, рассматривает лицо, я же абсолютно понимающе улыбаюсь, опуская на мгновение взгляд, и выдыхаю, чтобы медленно набрать в грудь воздуха:
- Гестия, - облизываю губы, стараясь не проронить лишнего слова. Выдерживаю паузу. С моих губ не исчезает саркастичная улыбка - ты же понимаешь, что это невозможно? Ты прекрасно осознаешь, что я - мать твоей подруги, взрослая женщина со сложившимися взглядами на жизнь, с закоренелым чувством правильного и осознанием своей полной консервативности в угоду нынешней вседозволенности? - отбрасываю недокуренную сигарету в сторону - Этого не произойдет, - я резка. Но ничего не поделать.
Я уверенно и спокойно подхожу к девушке на шаг, беру ее лицо в свои ладони и, склонив голову на бок, прикасаюсь своими губами к ее губам. Я чувствую вкус ее сигарет, отличающийся от моих ядреных Мальборо. Вбираю в себя ее нижнюю губу, прохожу по ней языком и отпускаю. Чмокаю девушку в губы, словно завершающим штрихом, и убираю ладони от ее лица:
- Именно этого не должно было быть, - смотрю на Гестию немигающим взором, а после - разворачиваюсь, чтобы подойти к двери - заходи в дом, мне еще перевязывать тебе руку... - открываю дверь и вхожу в помещение. Меня хоть и сковывает ощущение неправильности происходящего, но я не позволяю себе заострять на этом внимание - что произошло, то произошло, а всё остальное - неважно. Я давно привыкла предпринимать решительные шаги и вот этот отчаянный поступок я с гордостью смогу положить на свою воображаемую полку достижений.
Мой шарф оказывается на крючке, я же иду и гостиную, где около трех часов назад выхаживала свою гостью, и подхожу к своему чудо-серванту, полному всем необходимым.
В доме раздается звук открывшейся двери.
- Поднимайся сразу же в спальню, - говорю я, как ни в чем не бывало. Решила я, между прочим, положить Гестию в уютную гостевую комнату - от лестницы справа прикрытая дверь, зайдешь в нее - окажешься в коридоре, - обращаюсь я к девушке, рассказывая ей, как пройти в крыло, в котором я сплю сама. Мои руки перебирают "медикаменты" - первая дверь справа - твоя комната - она полностью облагорожена и пригодна для жизни, - добавляю на всякий случай. Беру бинт и два гималайских пласта - не зря я их сегодня купила.
Вздохнув, я прикрываю сервант и поднимаюсь по лестнице, направляясь в комнату Гестии. Когда оказываюсь в коридоре второго этажа, прикрываю за собой его дверь и берусь за ручку находящейся рядом.
Давай, Андромеда, помоги девушке избавиться от боли... - с этой мыслью я захожу в спальню Гестии.

Отредактировано Andromeda Tonks (2014-02-07 14:32:57)

+1

20

Андромеда вдруг начинает что-то говорить. Что-то страшное, что-то… совершенно выбивающееся из привычного и спокойного течения этого вечера, нечто столько далекое до моего понимания, что я непроизвольно отшатываюсь, а мои глаза смотрят на нее, расширившись от удивления… нет, не удивления, от шока! Напрочь забываю про сигарету в своих руках, только смотрю на женщину передо мной, которая что-то говорит, я почти не осознаю этих слов, или же, напротив, настолько сильного осознаю, и от этого меня одолевает такой страх, что я не могу больше ничего подумать.
Я не из тех людей, на ком столь тяжело могут отразиться внезапности, напротив, я всегда к ним готова, всегда для них открыта, но сейчас решительно ничего не могу понять. Особенной этой внезапной резкости Андромеды, которая в какой-то момент преобразилась на моих глазах, стала кем-то еще, кем-то третьим и до ужаса неузнаваемым.
– Что… о чем вы?! – мой голос звучит почти что требовательно. Я даже собираюсь разразиться еще какой-то тирадой, неважно какой, но лишь бы потребовать хоть как-то разъяснить мне происходящее. По крайней мере, моя левая пятка по метальным каналам интуиции подсказывает мне о том, что я должна выяснить!
Впрочем, объяснение происходит незамедлительно, и повергает меня в еще больший шок. Каким-то образом Андромеда оказывается мне вплотную, настолько близко, что я чувствую ее теплое дыхание на щеке, чувствую близость ее тела, а потом то, как ее горячие, чуть влажные губы прижимаются к моим, решительно, настойчиво, но в то же время как-то… отчаянно. Ощущение ее язычка на моих губах, и запаха сигарет и трав, и от всего этого перед глазами все смазывается в единое пятно. А я стою подобно истукану и не могу даже пошевелиться, что там уже говорить о том, чтобы ответить на прикосновение (да, я никак не могу называть это в своем сознании поцелуем, как же глупо – ведь это невозможно!).
Андромеда отстраняется также внезапно, как и приблизилась, а я все еще стою, прислонившись плечом к столбу, и не могу заставить себя пошевелиться. Все еще шокировано смотрю на Андромеду. Мое тело сковано непонятной дрожью, и мне кажется, что если я попытаюсь сделать шаг, то просто-напросто завалюсь мордой в газон. Вот тогда и будет отличное завершение романтичного вечера!
А еще, кажется, у меня отвисла челюсть.
- Именно этого не должно было быть.
Мне хочется что-нибудь на это ответить, что-то сказать, но я могу только  поднять руку, сделать какой-то неопределенный жест и выдавить из себя несколько весьма глубокомысленных звуков на пример «Эм..», «Ы», «Ой» и «Это».
Но Андромеда уже стоит у двери, направляясь в  дом. Я же еще какое-то время не могу сдвинуться с места, вообще ничего не понимая, не желая понимать и не желая думать о том, почему у меня подкосились ноги, так сильно стучит сердце и вообще какого черта Андромеда это сделала, да еще и заговорила о какой-то невозможности?!
Уже в доме она говорит что-то еще, но я по-прежнему не слушаю и не осознаю. Все еще стою на крыльце, и несмотря на прохладу вечера, мне становится слишком жарко, и я расстегиваю куртку.
Не знаю, сколько проходит времени. Каким-то краем сознания улавливаю свои движения: вот выбрасываю окурок прямо под ноги, убираю его с помощью Эванеско, то же самое проделываю с окурком Андромеды, и только затем на автомате иду в дом, снимаю куртку и вешаю ее на вешалку.
Снова чувствую головокружение, снова стучит в висках и снова трудно дышать. Я еле переставляю ноги, а, зайдя в гостиную, что Андромеда опять хлопочет со своими зельями, я же замираю посреди комнаты. Мои руки сжаты в кулаки, спрятаны в карманы халатов, ногти впиваются в кожу. Смотрю за тем, как двигается женщина, за уверенными движениями, за ее фигурой, наблюдаю за снова выбившимися из прически прядками. Втягиваю носом воздух, а когда Андромеда чуть поворачивается ко мне, я туплю взгляд, упирая его в пол. С увлечением рассматриваю узор на старом ворсистом ковре. Про себя радуюсь тому, что я не умею краснеть. Хотя, думаю, сейчас мои щеки все же залились румянцем.
Она направляет меня в комнату, рассказывает, как пройти – прежде я была только в той части дома, где жила Дора, в другую же меня и не тянуло. Я иду туда, как-то мало осознавая все, что происходит вокруг. Комната небольшая, обставленная светлой мебелью, кровать, застеленная голубым покрывалом, легкие шторы того же цвета. Здесь тепло, пахнет лавандой, но мне как-то все еще не по себе. Да нет же, мне совершенно не по себе.
Какое-то время стою посреди комнаты, затем же как-то неосознанно сажусь на кровать, обхватываю себя руками, меня бьет дрожь.
Так, ладно, Гес, ничего не произошло. Какое-то глупое недоразумение и ничего больше. Мы сильно перенервничали, а Ме… Андромеда испугалась больше, чем сама осознала. Вот, последствия шока!
Я откидываю назад высохшие запутанные волосы, сильнее укутываюсь в халат, но это не избавляет от чувства «не по себе». Снова хочется курить.
«Так и сделаю, когда она отправится спать».
Кстати, сонливости я совершенно не чувствую – укрепляющее зелье придало мне слишком много энергии. Побочный эффект для моего организма, видимо.
Когда заходит Андромеда, я вздрагиваю и поднимаю на нее взгляд, глядя снизу вверх. Как-то слишком внимательно и задумчиво ее рассматриваю. Нужно сейчас тряхнуть головой и сделать вид, что ничего нет и не было, но взять себя в руки получается не с первой попытки.
Кстати, я уже и про руку забыла.
– Снова какие-то мучения? Или это уже последняя их порция? – беззаботно интересуюсь я, даже пытаюсь улыбнуться, но получается как-то натянуто, неестественно, что ли? – А я уже и забыла про рану, почти как новенькая! Наверное, только рубец остался, – а сейчас голос звучит так, как будто бы я хвастаюсь.
Опять улыбаюсь, на этот раз уже более спокойно и искренне. Вынимаю руки их карманов – они как ледышки! Всегда, когда нервничаю, они у меня мерзнуть. Ненавижу эту их особенность.
– Сами убедитесь, – говорю я, начинаю избавляться от халата. Пояс не расстегиваю, скидываю его только с плеч. Но так как он больше, чем нужно, ткань тут же спадает больше, чем нужно, и я остаюсь с голым торсом. Стараюсь не обращать внимание на то, насколько затвердели соски на моей груди, да и вообще веду себя так, как будто бы все в порядке вещей. Да и колдомедик Андромеда или кто? Она подобное каждый день видит!
Поворачиваю голову вбок, чтобы рассмотреть свое ранение. Оно действительно стало более-менее приличного вида, если так можно сказать о ране – покраснение почти сошло, образовалась сухая кровавая корочка, исчезло гниение, хотя осталась опухоль.
Я даже рискую и тыкаю в рану указательным пальцем.
– Ай! – тут же вырывается у меня, и я его одергиваю. Морщусь и как-то виновато смотрю на Андромеду. – А что? Мне интересно было!
Освобождаю руки от рукавов халата, теперь он прикрывает только мои бедра, и стоит мне встать, он упадет на пол, но я как-то не задумываюсь об этом. Беру здоровой рукой волосы, упавшие на спину, скручиваю их и закидываю себе за плечо, чтобы больше не лезли к ранению.
– Может, мне будет лучше лечь, чтобы вам удобнее было? – интересуюсь.
Чуть дальше двигаюсь задом на кровать, чтобы мне было удобнее сидеть, да и у Андромеды было больше места развернуться. При этом ткань халата чуть задирается, немного оголяя бедра и полностью открывая мои колени. Я смыкаю их, голени сильно прижимаю к кровати. Распрямляю спину, немного выгиба ее,  веду  плечами, бросаю взгляд на Андромеду, и снова начинаю с интересом рассматривать свою рану.
Мое тело – плечи, ключица, грудь, и даже живот покрываются мурашками, появляется гусиная кожа, но я старательно не обращаю на это внимание. Точно также старательно делаю все, чтобы избавиться от пережитого энное количество времени назад шока.
– Только не издевайтесь, пожалуйста…
К чему это относится? К тому, что я боюсь боли или к тому, что боюсь кое-чего пострашнее?
Облизываюсь. На губах все еще этот странно пьянящий вкус.

Отредактировано Hestia Jones (2014-02-07 12:51:03)

+1

21

Я вхожу в комнату и закрываю за собой дверь, в одной руке удерживая бинт и пласты и наблюдая за девушкой. Она сидит на постели, уставившись на меня своим тяжелым взглядом, я же прохожу в комнату дальше, чтобы подойти к постели и положить на нее перевязочные материалы. Странно, но я не чувствую должного смущения, вернее, я не чувствую ни смущения, ни скованности ничего, что могло бы выбить меня из колеи. Наверное, всему виной мой возраст и, как следствие, жизненный опыт, я просто на подсознательном уровне знаю, как надо сделать, где притормозить и от чего отказаться. Впрочем, Гестия хоть и выглядит несколько обескураженной, но умело справляется со своим состоянием.
Умница.
Начинает снова тараторить, я только смотрю на нее сверху-вниз, стоя сбоку от ее местоположения и киваю:
- Я сделаю тебе перевязку, чтобы рана окончательно затянулась и зажила, - смотрю девушке в глаза - спокойно, так же, как и смотрела при первой нашей сегодняшней встрече - рубец у тебя останется чуть позже, если быть точным - завтра утром, - смотрю на вытащенные из карманов руки своей гостьи... хотя, какая она мне к черту гостья... Надо будет поинтересоваться о ее решении.
Гестия раскрывает свой халат, совершенно невинным образом показывая мне плечо. Будь я наивной дурочкой, поверила бы этим действиям, но я знаю, что девица моя не так проста - она намеренно издевается надо мной, прекрасно понимая, каким образом я на нее реагирую. Ничего не предпринимаю и даже не двигаюсь с места до того момента, пока моему взору не предстает ее грудь. Я неторопливо веду взглядом по ее стройному корпусу, смотрю на вздернутые соски и, наконец, касаюсь взглядом плеча - другого я и ожидать не могла.
- что ты.. - начинаю я, нахмурившись, когда Гестия поднимает свою руку и тянется к ране, но прежде чем я успеваю перехватить ее запястье, она совершенно бездумно тыкает в свежую корочку пальцем - Тебе мороз в голову ударил? - строго интересуюсь я, крепко держа ее запястье, но когда ко мне приходит осознание того, что я, возможно, держу ее сильнее положенного - отпускаю ее руку и присаживаюсь на постель рядом с ней, предварительно скинув с себя одну туфлю и как можно удобнее подложив под себя ногу - интересно ей было... Как ребенок, Гестия... - журю я девчонку. Когда она убирает свои волосы на одну сторону, я придвигаюсь ближе прикасаясь пальцами к здоровой коже вокруг раны - взгляд мой сосредоточен в одной точке.
- Нет, ложиться точно не стоит - я сделаю тебе перевязку, вот тогда и уляжешься, а сейчас просто сиди и не двигайся. Можешь трещать, сколько угодно, но только без лишних движений, - я приподнимаюсь на кровати, слегка задираю свою узкую юбку, стесняющую необходимые мне движения, чтобы поудобнее сесть на постель, поджав под себя одну ногу. Беру рядом с собой один из гималайских пластов, освобождаю его от обертки и прикладываю на рану. Удерживая его одной рукой, другой я достаю палочку, направляю ее к области пласта и, соответственно, раны, после чего негромко произношу своим твердым голосом:
- Santino - пласт словно всасывается в кожу, исчезая на глазах, рана же охватывается красным свечением и тут же уменьшается до незначительных размеров. Смотрю девушке в глаза, но мое внимание снова привлекает ее язык, медленно проходящийся во губам. Я иронично качаю головой и вздыхаю.
- Если не наложить сильное обезболивающее - не уснешь всю ночь, - поясняю я - издеваться над тобой я не собираюсь, поэтому... - снова поднимаю палочку, медленно верчу в воздухе необходимый символ - Poen Adversus - выходит шепотом. Синее холодное свечение обезболивающего окутывает тело Гестии и проникает в каждую ее пору. Возможно, она чувствует сейчас легкое головокружение и покалывание кончиков пальцев.
- Сделаю тебе перевязку и оставлю в покое - утра вечера мудренее, верно? - я смотрю девушке в глаза, одновременно с этим разворачивая второй пласт, опускаю взор на почти исчезнувшую рану, на месте которой образовалось лишь покраснение, и прикладываю к больному месту чуть влажный пласт, который тут же фиксирую бинтом, а бинт укрепляю заклинанием - теперь можешь хоть кувыркаться - повязка не слетит, - говорю это Гестии с легкой улыбкой, после чего поднимаюсь с постели и обуваю туфлю - Доброй ночи, Гестия, - изгибаю бровь, стоя перед девушкой - Подумай над моим предложением, - я разворачиваюсь к ней спиной и иду к двери, но прежде чем выйти, добавляю - твое пребывание здесь нисколько меня не стеснит, - выхожу в коридор, закрываю дверь в спальню девушки и выхожу к лестничному проходу, от которого направляюсь в темный коридор, где располагается ванная комната.
Войдя туда, я зажигаю свет с помощью палочки и закрываю за собой дверь. В голове у меня черт знает что, но больше всего различима какая-то каша... и дымка, поэтому мыслить связно у меня не получается. Я действую на автомате, когда подхожу к зеркалу и смотрю в свое отражение. Мои руки расстегивают пуговицы блузки, вытаскивают ее из юбки и, наконец, откидывают в корзину для белья. Так же быстро я избавляюсь от туфлей и от юбки, оставаясь лишь в чулках телесного цвета. Делаю один взмах палочкой, чтобы наполнить ванную водой, и откладываю этот предмет на полку к давно уже высохшей мочалке, которой я терла сегодня Гестию...
Вздыхаю, прикрывая глаза и откидывая голову, но не двигаюсь с места.
Господи, что за день-то сегодня...
Беру себя в руки, освобождаюсь от одного чулка, снимаю второй, бросаю их во всю ту же корзину для белья, и добавляю туда еще трусы и свой бюстгальтер. Корзина наполняется. Полетев со своего места она останавливается у стиральной машины, напичканной магией, и вываливает всё свое содержимое в открывшуюся машинку, которая незамедлительно начинает свою бесшумную работу.
Я в это время подхожу к ванной, наполненной теплой водой, переступаю через бортик и оказываюсь в сводящем с ума тепле, наполненном ароматами жасмина и мяты.
- как же хорошо... - шепотом произношу я, полностью погружаясь в воду, откидываясь на ванную и прикрывая глаза от блаженства - лишь бы не заснуть...

+1

22

Пока Андромеда делает мне перевязку, я на удивление молчу. Не хочется мне говорить и не можется; даже не получается скорчить какую-нибудь гримасу: задумчивости, заинтересованности или чего деланного мучения. Я чувствую только легкие прикосновения кончиков пальцев женщины к моей коже и действие магически препаратов, которые сковывают мою кожу и стягивают разошедшуюся в разные стороны рану.
На моем запястье все еще ощущается хватка Андромеды – так, как будто бы ее призрачные пальцы все еще с силой сжимают мою руку, а я ею даже не шевелю, словно бы боюсь спугнуть это ощущение. Молча наблюдаю за манипуляциями женщины, за ее спокойными и уверенными движениями, за решительным выражением лица. Она не делает ничего особенного, но мне интересно ловить каждое ее движение. Только в какой-то момент я отворачиваюсь – почему-то не хочется, чтобы она чувствовала на себе мой взгляд, да еще и что-то сказала в ответ на него. С меня хватило то, что она сегодня что-то совершенно не так истрактовала, а Гестия, как всегда, села в лужу. Или не села, но оказалась в глубоком и безвылазном шоке. Кстати, я до сих пор в нем, да.
Меда (опять?!) шепчет заклинание, а я только замираю, чувствуя, как у меня пересыхает во рту от ее чуть хрипловатого и едва различимого голоса. Я же едва слышно выдыхаю и почему-то вздрагиваю, Андромеда же ведет себя как ни в чем не бывало. Мне же вдруг совсем не хочется, чтобы она уходила, но я ничего не говорю, да и что могу сказать? А, главное, чем обосновать свое желание?
Меня одолевает головокружение – скорей всего заклинание, но я чувствую себя почти пьяной. Зажмуриваюсь. Усмехаюсь. Сама не знаю, почему. А потом чувствую, что Андромеда поднимается с кровати, и мне что-то хочется сказать, но… что?
– Спасибо вам… Андромеда, – решительно называю ее по имени и смиряю пристальным взглядом. Медленно поднимаю ткань халата и неспешно натягиваю на плечи, а после еще долгое время наблюдаю за закрытой дверью, возле которой только что стояла Андромеда и желала мне доброй ночи.
Так проходит довольно много времени, пока я не понимаю, что следовало бы лечь в кровать. Впервые за несколько суток проспать спокойно, не хватаясь за волшебную палочку и не выглядывая в окно, проверяя, не нашли ли меня преследователи. Осматриваюсь, но никакой одежды рядом не вижу. Кажется, Андромеда забыла дать мне одежду для сна, но, впрочем, не беда. Здесь тепло, а у себя в квартире я часто сплю без одежды.
Снимаю халат, кладу его на стул рядом с кроватью, расправляю постель и ложусь под мягкое одеяло. Закрываю глаза, пытаюсь уснуть, но сна ни в одном глазу. В голове образ – но почему? Вижу лицо, умелые руки возятся с повязками, а губы… мерлинова борода, зачем она это сделала?
Охренела ты, Гестия, и охуела тоже. Дура.
Тело почему-то горит, и это странное ощущение, ведь жар у меня уже спал, и голова почти ясная. Я прячу руки под одеяло, моя ладонь касается моего бедра, зачем-то тянется ниже.
Блядь, как же горячо! – я морщусь так, как будто бы наткнулась на нечто совершенно отвратительное. А моя рука только дотянулась до низа живота, и еще ниже, пальцы тут же размазывают по ладони мои же собственные соки, а я морщусь еще сильнее.
А потом резко достаю руки из-под одеяла и кладу их поверх него.
Еще какое-то время неподвижно лежу на кровати и смотрю в потолок. Где-то из коридора доносится тиканье часов, я не прислушиваюсь.
Хочется курить. Безумно хочется.
Подскакиваю, резко сажусь в кровати. Тянусь к халату, ноги всовываю в мягкие тапочки и иду к выходу из комнаты. Тихонько прохожу мимо ванной комнаты, отмечаю, что из-под двери льется тонкая струйка света, бесшумно спускаюсь по лестнице. Большие тикающие часы показывают час ночи.  Беру свою куртку и выхожу на то самое крыльцо. Теперь здесь темно – из кухни не падают полосы света, и почему-то так мне уютнее.
Сигарет осталось немного, и я неспешно, смакуя каждый вдох, выкуриваю каждую из них, глядя куда-то в пустоту. Сама не знаю, почему  у меня трясутся руки, а перед глазами возникают картины всего произошедшего сегодня. И почему-то не произошедшего тоже.
Сигареты заканчиваются внезапно, и мне совершенно не хочется возвращаться обратно, но в то же время больше поводов находиться здесь я не вижу. Возвращаюсь в дом, вещаю куртку на тот же крючок, забираю волшебную палочку, иду к лестнице. Знаю,  что уснуть не смогу, но поделать нечего. Стрелка все те же часов теперь на цифре два, из-под двери ванной все еще льется свет, но шума воды, как и тогда, не слышно.
Странно, может быть, Андромеда забыла погасить свечи? Или… может, что случилось?
А, может, она просто принимает ванну, а я вломлюсь, как идиотка, зараженная авроратской паранойей?
Но не может человек два с половиной часа быть в ванной!
А потом  уж действительно начнет считать, что я ее домогаюсь!

Но не была бы я самой собой, если бы не шагнула в сторону ванной и не нажала на ручку двери. Так бесшумно приоткрывается, а я ступаю в помещение. Там очень тихо, светло. Ванная наполнена, волшебная пена не успела осесть и раствориться, ширма не задвинута, а в ванной  действительно Андромеда. В первую секунду я хватаюсь за волшебную палочку, после чего до меня вдруг доходит, что она просто-напросто уснула.
Да, блин, просто-напросто, только по рот в воде, хорош же сон!
Тут же видаюсь к Меде, тереблю ее за плечо в теплой, почти горячей воде.
– Миссис Тонкс! – шепчу я. Откладываю на пол волшебную палочку, чуть сильнее трясу женщину за плечо. – Миссис Тонкс! – никакой реакции. – Андромеда! – почти рявкаю я. Сама не пойму, почему у меня такая паника, но сердце стучит сильнее, и руки трясутся.
Когда она приоткрывает глаза и сонно осматривается, я только выдыхаю.
– Как так можно! Горячая вода, пар – вы же могли утонуть! Или задохнуться! – вырывается у меня. Знаю, потому что однажды сама оказалась в подобной ситуации, и благо рядом со мной оказалась сестра, которая вытащила меня из этой переделки.
– С вами все нормально?
Поспешно хватаю полотенце, явно приготовленное для выхода из ванной.
– Вот же ж хрень, напугали вы меня… – от волнения у меня снова начинается словесная диарея. –Ох черт… бормочу я, простите, я не должна была врываться так, я… мне не спалось, выходила покурить, и увидела, что вы как-то уж слишком долго не выходите – часа два, если не больше…  Я очень испугалась – мало ли, что, да, к тому же, я параноик тот еще…
Резко замолкаю, подавая Андромеде полотенце, при этом подчеркнуто вежливо отворачиваясь, чтобы не смущать ее. Впрочем, краем глаза все же что-то замечаю, и снова чувствую странный жар.
А еще от горячего воздуха в ванной комнате у меня на лбу выступила испарина, волосы становятся немного влажными, а мне – еще более жарко.

+1

23

Лишь бы не заснуть...
Ага, да. Лишь бы. Как только мой затылок касается бортика ванной, я блаженно прикрываю глаза, ощущая приятное тепло воды и чувствуя успокаивающий, приятный запах. Как же мне не хватает таких вот тихих, спокойных моментов, когда я могу полностью расслабиться и не думать ни о чем. Почти ни о чем.
Перед глазами снова лицо Гестии. Я хмурюсь, стараясь не обращать внимание на улыбающиеся мне глаза, а после - проваливаюсь в бездну, даже не вздрагивая от этого чувства падения. Во сне я вижу Теда, его руки, сжимающие меня в объятиях, его счастливые глаза... Картины сменяются быстро, и вот мы с ним оказываемся посреди какого-то поля, полностью сожженного проходящей баталией, где-то в дали виднеется замок Хогвартс, рядом почему-то оказывается разрушенная Нора... Тед держит меня за руку, но отходит всё дальше и дальше, я же не хочу его отпускать, не могу, но наши руки разрываются, Тед валится замертво на моих глазах, а когда я кричу и бегу к нему, мне в грудь врезается зеленая вспышка, я валюсь на спину, но открываю глаза и чувствую все, что происходит. Только теперь надо мной нет неба, затянутого серыми тучами, перед глазами потолок моей спальни, прямоугольник лунного света и Гестия... Она сидит на мне полностью обнаженная, прикасается руками к моей груди, двигает своими бедрами, касаясь меня влажной промежностью, и откидывает голову, издавая протяжный стон и выкрикивая мое имя. Я чувствую напряжение в груди и открываю глаза.
- Как так можно! Горячая вода, пар – вы же могли утонуть! Или задохнуться! - секунду, я не понимаю, где я и что вообще происходит. Смотрю на распинающуюся девушку, но не слышу ее слов: они доносятся до меня сквозь пелену отдельных звуков и воспоминаний из сна.
Сон, точно.
Я осматриваюсь, не двигаясь с места, и поднимаюсь, когда ко мне приходит осознание.
Моя ванная. Я решила немного отдохнуть в теплой воде... Идиотка.
- Да, Гестия, - только и успеваю произнести я, прежде чем моя спасительница разражается привычной для меня тирадой. Я лишь сажусь в воде и выпрямляюсь, оттолкнувшись спиной от ванной. Прикасаюсь мокрой рукой к переносице, прикрыв глаза, и стараюсь окончательно проснуться.
- полотенце не подашь? - прерываю я поток речи девушки и опускаю руку в воду, поднимая на нее взгляд. Она даже отворачивается, чтобы, наверное, не смущать меня. Я лишь фыркаю и поднимаюсь на ноги, не собираясь прикрываться или же краснеть. Принимаю полотенце из рук девушки и выхожу из воды, становясь мокрыми ступнями на прохладный кафель. Оказавшись рядом с Гестией, смотрю на нее несколько иронично и раскрываю полотенце, которое завожу за спину и обматываю им свое тело, фиксируя один из его краев у себя на груди:
- тебе, может, снотворного дать? - интересуюсь я у девушки, проходя перед ней к умывальнику - я не настаиваю, но если тебе хочется заснуть, но не спится - мне не сложно угостить тебя зельем или же воспользоваться заклинанием, - открываю зеркальный шкафчик, достаю оттуда зубную щетку и пасту. Кинув взор на девушку, поворачиваюсь к шкафчику и протягиваю Гестии запечатанную щетку. Сама же отворачиваюсь к умывальнику, включаю воду и чищу зубы. Когда рот наполняется ощущением свежести, полоскаю его полость и убираю щетку и пасту обратно - в шкафчик.
Поворачиваюсь к Гестии, вытирая губы маленьким полотенцем, снятым с крючка, и чуть прищуриваюсь:
- Который час? Мне на работу к девяти, не хотелось бы опоздать... - вешаю полотенце обратно, забираю с полки палочку и беру Гестию за руку, без слов выводя ее из ванной. Когда за нами закрывается дверь, я взмахиваю палочкой, освобождая помещение от света, и отпускаю прохладную девичью ладонь.
- Заходи, - открыв дверь в гостевую спальню, произношу я, давая Гестии пройти - Ложись в постель и постарайся заснуть. Я дала тебе ночную рубашку? - на мгновение прищуриваюсь, выставив руку вперед и не позволяя девушке пройти. Помню, что нет - не давала - идем со мной, - не закрывая дверь спальни, я прохожу по коридору дальше и вхожу в свою комнату - просторную, с огромной двуспальной кроватью, всё светлое в стиле прованс - заходи, не стесняйся, - говорю я девушке и прохожу к противоположной от входа стене, где стоит мой белый, пузатый шкаф, весь в узорах и резьбе. Я открываю его дверцу, достаю из идеальной стопки длинное ночное платье на бретелях и, придерживая свое полотенце, подхожу к Гестии, вручая ей одежду:
- Снотворное нужно или так заснешь? - интересуюсь я у нее. Мою комнату освещает лишь лунный свет, рядом с кроватью тускло горит абажур. Я смотрю на губы девушки и жду ее ответа.

+1

24

И все же я зачем-то краем глаза наблюдаю за ней. Просто физически чувствую, как взгляд Андромеды прожигает меня насквозь, причем в нем можно заметить еще какие-то странные нотки, так, как будто бы эта женщина хочет сказать, однако молчит, хочет, чтобы я осознала сама. Я слегка взгдрагиваю и поворачиваю к ней голову – не слишком резко, но и не пытаясь этого скрыть. Тогда мой взгляд окидывает довольно строгую фигуру женщины – а для ее возраста так тем более. Нужен весго миг для того, чтобы я отметила, как дерзко вздернуты соски на ее груди, и как раскраснелось от жары тело, и какое прекрасное зрелище, когда по нему струятся капельки воды, падающие с волос. А потом ловлю себя на том, что больше и не скрываю того, что рассматриваю эту женщину и то, что делаю это с удовольствием. В тот момент, когда целительница наконец заворачивает вокруг себя полотенце, я почти чувствую разочарование – я бы вот так и простояла целую ночь, рассматривая ее.
«Гес, да ты, однако извращенка! Ищ какая, сама не может снять штаны, но при этом в упор рассматривает… то, что нельзя рассматривать. А вот так вот, я тебе не разрешаю Гес, а то знаю тебя и твои шуточки», – делает мне выговор мое прекрасное и разумное «я».
Второе же, которое я люблю, холю и лелею, всячески призывает его заткнуться. О! И, конечно же, моя умная сторона тут же к нему прислушивается и уходит в темный и пыльный уголок сознания, чтобы читать свои мудреные лекции самой себе.
– Не люблю я эти снотворные, – говорю я в то время, пока во мне происходит эта независимая внутренняя борьба. – Штука хорошая, но после любого сонного зелья еще несколько последующих дней я чувствую себя настоящей вареной курицей… а мне уж лучше хоть сейчас побыть начеку. Как-нибудь справлюсь, не впервой.
Усмехаюсь, принимая из рук Андромеды новенькую зубную щетку. Мерлин, как же хорошо! Наконец-то чистая ротовая полость!
Я справляюсь со своим делом значительно быстрее Андромеды, умываюсь, вытираю лицо и отхожу чуть назад, при этом моя взгляд снова скользит по ее ногам. Стройные, а полотенце заканчивается очень высоко, поэтому могу рассмотреть всю их прелесть и даже едва слышно выдохнуть – сама не пойму почему.
Андромеда что-то там говорит о работе, но я ее почти не слышу, только ощущаю горячее прикосновение ее руки и мои пальцы рефлекторно сжимают ее ладонь. Я даже не сразу осознаю это, и только тогда, когда она ее отпускает в коридоре, осознаю, до чего глупо все происходящее. Потом еще и стараюсь спрятать лицо в темноте – мало ли что эта умудренная жизнью женщина там заметит? Возможно, даже больше, чем знаю я сама!
Андромеда проводит меня до моей спальни, а это последнее, чего мне хочется. Только потом она останавливается у входа, я же натыкаюсь на нее – животом на руку, носом прямо в мокрые волосы. Чувствую запах цветов, и по телу проходит волна – я замираю и в ответ на вопрос о ночной рубашке точно бормочу что-то невнятное. Меда же… (опять Меда…) отходит от прохода и указывает мне пройти за ней.
Я впервые оказываюсь в ее комнате – она светлая, освещена приглушенным светильником, здесь довольно просторно, большая кровать и высокие окна с неплотно задернутыми шторами.
Андромеда подходит к шкафу, я же зачем-то, как зачарованная, иду за ней, и останавливаюсь, когда понимаю, что подошла слишком близко. На таком расстоянии меня полностью окутывает ее запах, а тело снова ноет. Зачем-то ноет…
– Ну да-да, она говорила, что чего-то там не произойдет… – мой внутренний голос. Вот пиздец! Я сказала это вслух, черт возьми, какая сука меня за язык дергала!
Вряд ли на моем лице отражается что-то внятное, я могу только как-то сбивчиво усмехнуться, после чего пожать плечами.
– У меня посттравматический стресс! – тут же нахожусь я, хотя вряд ли такое объяснение прокатит. По крайней мере, перед Андромедой – точно нет.
Хочу снова мило улыбнуться, но ничего не получается. Тогда делаю иначе – делую шаг к Андромеде, чтобы взять из ее рук одежду, которую она протянула мне, а я так и не успела взять, но шаг каким-то образом получается слишком широким. И когда беру ночную рубашку, то мои руки зачем-то дотрагиваются до ее рук.
До чего же у нее разгоряченное тело!
Кончики моих пальцев проходятся по ее предплечью, по ее ладони, и задерживаются там. Сама не знаю почему. Так и стоим – я не держу ее, но и она не отходит, вижу только, как внимательно смотрит на мои губы, и почему-то мне самой хочется взглянуть на ее губы. Ну в смысле… не так, как смотрит она, а как-то… боле детально?
Ой, у вас перо, Андромеда, – ее имя само по себе вырывается у меня, но вот перо у нее действительно есть – запуталось в волосах, небольшое. Видимо, было в шкафу, пока она там копалась. Протягиваю руку, убираю его из ее локонов,  при этом каким-то образом оказываюсь  еще ближе. У этой женщины какое-то встроенное «Акцио Гестия»?
– Но вам… идет, – замечаю.
А потом до меня доходит – как мы близко. Ну совсем-совсем близко. А еще я понимаю, что Андромеда на полголовы ниже меня. И кажется такой хрупкой и маленькой – а ведь суровая такая, строгая. Между начи всего какие-то сантимерты, руки все еще соприкасаются, я прикрываю глаза, а ее дыхание так близко, такое теплое… Я опускаю руку с перышком и едва ощутимо задеваю ее щеку костяшками пальцев. А еще мои руки подбираются к ее, дотрагиваются до пальцев, чуть переплетаются с ними. Я даже не осознаю, что это происходит. А когда осознаю, то поздно – я уже в ее сетях.
Попала ты, Гестия.
А внизу живота-то все как переворачивается!

+1

25

- Ну да-да, она говорила, что чего-то там не произойдет… - подозрительно прищуриваюсь и слегка поворачиваю голову в сторону, не отрывая взгляда от Гестии. С кем она ведет диалог и почему в это время никого кроме нас в спальне не наблюдается?
- Всё хорошо? - не меняя выражения лица интересуюсь я, мне, конечно же, предоставляют незамедлительный ответ, на который я лишь фыркаю и слегка опускаю подбородок, чтобы посмотреть на девушку из-подо лба, как на ненормальную.
- Это не причина, Гестия - отвечаю я, выпрямляя спину, и теперь уже вскидываю подбородок медленно набирая в легкие кислород. Она же подходит ко мне несколько ближе положенного и зачем-то касается своими прохладными пальцами моего предплечья, ведет ниже и оставляет руку в ладони. Я внимательно наблюдаю за действиями ее руки, а когда она останавливается - поднимаю на Гестию глаза.
- Как это... - понимать - не успеваю произнести я. Меня перебивает ее голос.
Перо. Чудно. Почему эта девочка постоянно что-то с меня снимает - то пену, то перо... сейчас дело и до полотенца дойдет, а что потом? Мы проснемся утром в постели, и я полечу делать нам кофе?
Не худший, конечно же, вариант развития событий, но всё же я мать ее подруги, уважаемая женщина в конце-то концов, чего мне будут стоит внезапно вспыхнувшие чувства к девушке младше меня лет на пятнадцать, если не больше?
Скрываться ото всех, прятать глаза от дочери, врать ей, наконец!
Господи, ну за что ты сделал меня такой идиоткой?
Гестия не отходит от меня, я же не предпринимаю никаких шагов, и в момент, когда девушка берет меня за руки и переплетает наши пальцы, я вообще перестаю ощущать грань реальности и пределы дозволенности.
Решайся, Андромеда, мать твою Друэллу: либо да, либо нет, хватит уже мурыжиться как девка в пубертатном периоде!
- А ты та еще штучка... - колко обращаюсь я к Гестии, а когда она старается расцепить наши пальцы, я резко сжимаю их, не позволяя девушке разорвать эту "связь" или отойти от меня - Ты думаешь, я не вижу, как ты горишь? Решила, что я совсем глупая и не понимаю твоих ужимок, твоих намеков? Я была в твоем возрасте, Гестия, и я знаю о твоем желании все. Держу пари, сейчас ты мокрая, как маленькая сучка, не способная воплотить свои желания из-за недоступности объекта обожания. Давай проверим? - я не забочусь о былом ранении девушки, лишь хватаю ее за здоровое плечо и, развернув, вжимаю в стену. Мои руки тут же распахивают ее халат и я прижимаю ее своим телом, не позволяя высвободиться. Смотрю ей в глаза, поднимаю правую руку, чтобы прикоснуться кончиками пальцев к ее животу и провести линию вниз, касаясь гладкого лобка и достигая влажных половых губ. Изгибаю бровь - я же говорила, - чуть приоткрываю рот и облизываю губы - Скажи, ты уже трогала себя, а? - наверное, мои речи грубо врезаются в сознание девушки, но я ничего не могу с собой поделать. Я лишь склоняю голову к ее плечу и намеренно обжигаю своим дыханием кожу ее шеи. Моя рука нагло раздвигает ее половые губы, а средний палец медленно проходит по набухшему клитору.

+1

26

Довольно странно и страшно - до самого конца не осознавать происходящее и не понимать, что я вообще здесь делаю и зачем. А еще страшнее, когда наконец это осознание находит, когда накрывает тебя с головой, и ты стоишь ни живая, ни мертвая, и можешь только наблюдать за тем, как тебя снедают обстоятельства, желание и невозможность на это как-либо повлиять.
Вообще-то я не такая, я не боюсь неожиданностей и меня мало пугает все новое и неизведанное, вот только то, что это происходит так стремительно, да еще и касается не меня одной - вот это выбивает из колеи.
Именно поэтому я оказываюсь так безвольно прижатой к стенке. Именно поэтому я не могу противостоять этому внезапному напору. Именно поэтому я не могу ничего из себя выдавить, и только смотрю на Андромеду, не в состоянии выдавить из себя ни слова. А мне хочется протестовать, по-прежнему уверять ее в том, что она все неправильно истолковала, что ни о каком вожделении быть не может. Но кому я собираюсь лгать? Я хочу ее, хоть с того самого мгновения, когда я была почти без сознания, а она погладила меня по руке, а после стала так тщательно исследовать каждый миллиметр моего тела. Уже тогда оно начало гореть, а я стала мокреть, как... маленькая сучка, как сказала она?
У меня нет путей к отступлению, а рука Андромеды уже скользит по моему животу, по лобку, оказываются между складок, и я непроизвольно издаю "ах".
- Блядь... да, мокрая, - шепчу я. Само вырывается.
Она так близко, настолько, что я ощущаю ее каждой клеточкой своего тела, и нас разделяет тонкая ткань полотенца, которая едва-едва держится: запахнутый край готов освободиться и избавить ее тело от этого ненужного предмета. Ее губы так близко, и вообще, она везде, ее запах пьянит, дышать трудно, хочется снова застонать, и я не сдерживаю себя.
- А вы так хотели это сделать раньше меня? - вырывается у меня. Дерзко. Очень дерзко. Я умею быть такой, часто бываю, а сейчас мне плевать на то, что было раньше: я вижу Андромеду совершенно в ином свете, и она меня, видимо, тоже.
Моя рука сама ползет к ее полотенцу, проходит между разошедшимися двумя краями и помогает из окончательно разойтись. Махровая влажная ткань съезжает с груди Андромеды, открывая мне небольшие, но такие аппетитные полушария грудей со стоячими сосками в темных ореолах.
- Хотела же, ты сама сказала мне об этом,  - шепчу я утвердительно. Больше в моем голосе нет дерзости, только поспешность и вожделение. Мои глаза пожирают ее грудь, а рука уже сама тянется к ней, чтобы сжать, чтобы обвести пальцем сосок, затем тоже самое проделать со второй грудью. - У тебя есть шанс.
Под напором ее руки мое бедро само по себе отходит в сторону, я делаю неосознанное движение вперед, затем снова прижимаю задницу к стене.
- Не нужно говорить о недоступности,  не нужно... - шепчу я ей на ухо, чуть склонив голову. Моя язык дотрагивается до ушной раковины, ведет по ней вниз, чтобы чуть прикусывают мочку уха с небольшой сережкой с бусиной, я обхватываю ее губами, посасываю, пробуя на вкус эту странную - уютную, но в то же время заводящую, сводящую с ума женщину. - Доступ есть всегда, стоит только найти лазейку...
Моя рука спускается вниз от груди, к животу, ведет по нему, ведет вниз, и вдруг резко останавливается. Также отстраняюсь от Андромеды, смотрю на нее чуть затуманенным, но в то же время внимательным взглядом. Усмехаюсь. Облизываюсь. Наклоняюсь. Провожу языком по ее губе. Снова отстраняюсь и смотрю в глаза. И снова повторяю манипуляцию с языком и губой.
А моя рука снова решительно продолжает пусть вниз.
Мое возбуждение достигает предела, и я намеренно трусь промежностью о ее руку.

Отредактировано Hestia Jones (2014-02-08 01:22:45)

+1

27

Гестия показывает мне чудеса своей дерзости, которую я так привыкла пресекать у своих подчиненных и на которую не в состоянии дать ответ сейчас, поскольку действия девушки окончательно выбивают меня из колеи. Она освобождает мое тело от влажного полотенца, которое валится к нашим ногам. Я не стремлюсь проявлять сопротивление. О каком сопротивлении вообще может идти речь, когда происходит такое - по моей же воле, по моему же первому шагу - что там - внизу - на крыльце, что здесь - в моей спальне.
Дороги назад нет, пути к отступлению отрезаны, но загвоздка в том, что ни то, ни другое мне абсолютно не требуется.
Когда Гестия касается моей груди, я лишь выгибаю спину, невербальным жестом позволяя ей быть решительнее. И, кажется, она принимает это, склоняясь к моему уху и уже уверенно обращаясь ко мне на "ты". Я давно заметила ее оговорки с моим именем, но не стала заострять на этом внимание. А смысл? Его просто нет.
Ее язык касается моего уха, я же только стискиваю зубы, позволяя девушке говорить, а когда ее бедро снова отходит в сторону, я твердым движением прикасаюсь всей ладонью к ее промежности, растирая пальцами влагу.
Я охвачена Гестией целиком и полностью, но какое-то неведомое чувство позволяет мне постоянно быть начеку. Ее рука опускается вниз от моей груди, касается живота и внезапно останавливается, я же поднимаю на нее свой иронично-вопросительный взор, намереваясь поинтересоваться, в чем дело и ни этого ли она так хотела, но Гестия лишь приближается ко мне и проводит своим языком по мои приоткрытым губам, касаясь преимущественно нижней. Я же проникаю в ее влагалище одним пальцем и вынимаю его, тут же размазывая по ее половым губам вязкие соки. Признаться, в данный момент я не ощущаю себя в реальном мире. Вот только когда рука Гестии продолжает спускаться ниже по моему животу, я резко убираю руку от ее промежности и перехватываю запястье. В моем взгляде, устремленном на Гестию, можно прочесть предупреждение об осторожности:
- Не так быстро, девочка, - негромко произношу я низким голосом.
Свободной рукой обвиваю талию Гестии и делаю шаг назад, увлекая ее за собой. Когда мы отходит от стены, я решительным движением рук сбрасываю с ее плеч неуместный более халат, а когда он оказывается на полу, я снова обхватываю девушку за талию и привычным мне вальсовым движением разворачиваю ее спиной к своей кровати - здесь я ведущая, поэтому через несколько шагов мы оказываемся у самого края постели, где отсутствуют привычные всем борты. Толкаю девушку на мягкий матрас, а когда она утопает в нем, оказываюсь на ней сверху, располагая свое правое колено между ее ног.
Мои пальцы с недлинными ногтями проходятся вверх от низа ее живота, минуют область между грудей и оглаживают надгрудинную выемку. Я смотрю девушке в глаза:
- У тебя был опыт с женщинами? - наверное, я должна чувствовать неловкость момента или же стеснение? Нет. Этого нет. Мое колено двигается вперед, упираясь во влажную промежность Гестии.

+1

28

Все происходит как в тумане, а я с каждой секундой все больше и больше отдаюсь ощущениям, и все меньше и меньше чувствую реальность. Она уходит от меня, ровно как и земля из под ног. Впрочем нет, земля из-под ног не уходит, это Андромеда меня валит на кровать. Точнее нет, "валит" - это громко сказано, просто несильно толкает на кровать, а я поддаюсь ее движению. Моя спина соприкасается с прохладными простынями, и в этот же момент я громко выдыхаю. Андромеда оказывается надо мной, и моему взору полностью открывается ее тело. Теперь я могу рассматривать его без малейшего зазрения совести, а поэтому мой взгляд жадно впивается в ее округлые груди, в ее плавный изгиб талии, бедра, них - гладкий лобок, нежные нижние губки. Глядя на нее, на это тело - настолько естественное, и от этого по-особенному прекрасное и желанное, я не могу сдерживать огонь в глазах, не могу больше носить эти долбанные маски скромной девочки.
Конечно нет, какая из меня скромница, какая из меня милая хорошая девочка, когда я хочу вцепиться в ее плечи, повалить на спину, подмять под себя и иметь - долго, сильно, до тех пор, пока она не начнет стонать от оргазма и просить меня не останавливаться. Такая я, да. Именно такая. И всегда была.
Но пока слишком рано открывать себя истинную, и приходится лежать, изнывая от этих прикосновений, бесстыдно облизывая пересохшие губы и пожирая голодным взглядом тело Андромеды.
Придвигаюсь ближе к ее колену, трусь о него промежностью, задевая чувствительную точку клитора, издавая стон. Ее руки скользят по моему телу, я же чуть привстаю, опираясь о локти.
- У тебя был опыт с женщинами?
Какое-то время выжидающе смотрю на Меду, после чего чуть-чуть качаю головой, пожимаю плечами.
- Только частично, - честно говорю я. - Вряд ли школьные эксперименты под пологом с однокурсницами и детальное изучение тел друг друга можно назвать таким уж большим опытом. А у тебя?
Дерзкий вопрос? Дерзкий. Я же дерзкая, так? Ну вот и хорошо. К тому же, мне безумно нравится называть ее на "ты" - это заводит еще сильнее, и мне нравится это, нравится перешагивание этого странного порога, который как будто бы и послужил причиной разрушения всех барьеров между нами.
Я привстаю еще сильнее, теперь опираюсь об одну руку. Это позволяет мне придвинуться к Андромеде еще ближе, поднять левую руку, провести пальцами по ее виску, щеке, подбородку, шее, остановить движение на груди. Обвести пальцами сосок, затем второй - аккуратно, медленно, но очень настойчиво.
- И имеет ли какое-либо значение, этот опыт? - шепчу я в губы женщине, приблизившись к ней вплотную. - Это тоже дело наживное... А опыт с тобой заменит десятки других, - легонько целую ее в губы. Снова и снова. Почти невинно. Обвожу их языком. Проникаю им в ее рот - тоже медленно, пробуя на вкус, никуда не спеша, чтобы понять, чтобы привыкнуть. Дотрагиваюсь кончиком языка до языка Меды. Моя рука сжимает ее грудь - сначала осторожно, затем сильно, из-за чего ее спина рефлекторно выгибается. Затем же веду руку к ее затылку, запутываюсь пальцами в волосах, сильнее, более настойчиво и с еще большим жаром прижимаюсь к ее губам, углубляя поцелуй, делая его более чувственным, выражая им свое желание.
Отстраняюсь только тогда, когда перестает хватать воздуха - затуманенными глазами смотрю на Андромеду, моя рука скользит вниз по спине женщины, я же снова откидываюсь назад, опираясь о локоть. Мол, пауза закончилась, продолжай со мной делать то, что начинала.
Почему-то смотрю на Андромеду вызывающе, так, мол  - а тебе слабо меня взять? Вот так, здесь, сейчас?
А если слабо, то никуда ты не денешься, я  сама тебя возьму.

+1

29

Да, ты права - опытом это никак не назовешь. Если брать в расчет мою работу и детальное изучение тел каждого из волшебников, боюсь тогда представить, сколько опыта у меня самой. Я смотрю на девушку своим цепким, уверенным взором, ощущаю ее легкие прикосновения к своему лицу, к подбородку, к груди. Придвигаюсь к ней на порядок ближе, рассматриваю губы, но никаких прикосновений не совершаю. Внутри у меня зарождается буря, и я прекрасно знаю, что это может означать, вернее, не так - что это означает. Действия Гестии заводят меня и отрицать этот факт глупо. Так же глупо, как и давать ответ на ее вопрос. Поэтому я молчу и только ухмыляюсь, смотря ей в глаза, а потом на губы:
- Имеет ли значение опыт? - переспрашиваю, изогнув бровь - в нашем случае - спорный вопрос. Сейчас проверим... - я поддаюсь легким поцелуям Гестии, улыбаясь ей в губы, немного склоняю голову к своему плечу, приоткрываю рот, впуская в себя язык девушки, прикасаюсь к нему своим языком и непреднамеренно издаю стон, когда ее пальцы сильнее положенного сжимают мою грудь. Внутри у меня взрывается огненный разряд.
Я прикасаюсь ладонью к щеке Гестии, отвечаю на ее жаркие ласки, легко прикусываю ее губы, принимаю в рот ее язык, а после - девушка отстраняется, тяжело дыша. Смотрю в ее томные глаза, которыми она явно бросает мне вызов, я не помню, когда вообще была падка на это негласное "слабо", но сейчас меня одолевает буря эмоций, с которыми мне необходимо справиться или же бросить всё на самотек...
- раздвигай ноги, - говорю это, не разрывая зрительного контакта. Убираю колено от промежности Гестии, провожу ладонью вниз по ее животу, развожу пальцами ее половые губки и медленно прикасаюсь к клитору. Обвожу его подушечкой пальца по кругу, задеваю ногтем и двигаюсь ниже - к влажному входу - смотри на меня, Гестия, - обращаюсь к девушке в повелительном тоне, когда она поднимает на меня взор, я проникаю в нее двумя пальцами - медленно, аккуратно, и когда мне остается всего ничего, чтобы просунуть пальцы на всю длину, я делаю резкое движение внутри Гестии и сгибаю пальцы в ее влагалище. Моя рука начинает тягучие толчки внутри нее, а когда я чувствую, что на каждое мое движение внутренние мышцы девушки отдают сокращением - ускоряю темп. Мой взор касается вздернутых сосков Гестии, я пригибаюсь к ее правой груди, касаюсь языком ореола, обвожу его по кругу и легко прикусываю грудь. Мой язык направляется вверх по гладкой молодой коже девушки, я целую ее ключицу, поднимаюсь к основанию шеи, прикусываю чувствительную кожу и смотрю на губы:
- поднимись на подушки...

+1

30

Андромеда везде - перед глазами, рядом, вокруг меня, я вижу только ее лицо, ощущаю только ее запах, в моих ушах все еще звучит ее голос, и мне хочется, чтобы она не замолкала, не останавливалась. Она командует почти также как и тогда, когда занималась моей раной, только на этот раз от ее слов у меня по коже расходятся мурашки, и тогда от одного звучания ее голоса я чувствую большее возбуждение.
Я опускаю взгляд вниз, к ее рукам, к тому, как ее пальцы медленно, но проворно разводят мои половые губы, ее пальцы задевают чувствительную точку, и я сильно вздрагиваю, но тут же расслабляюсь. Андромеда же методично ведет пальцами вниз по моей промежности, ее рука чуть задерживается у входа - влажного, округлившегося, просящего. Я резко поднимаю взгляд на Меду, наблюдаю за ее выражением лица - спокойным, почти сосредоточенным. Черт возьми, да она трахает меня так, как будто бы это самая обычная для нее процедура, как будто бы она каждый день вот таким вот образом двигает своими пальцами в моем влагалище, а я наблюдаю за этим так, как будто бы нет для меня более привычного занятия. При этом судорожно выдыхаю, мои руки сжимают простыни, непроизвольно выгибаю спину, чувствуя, как словно бы в ответ на каждое ее движение во мне сокращаются мышцы.
Андромеда чуть ускоряет движения, я же в ответ на ее просьбу (или приказ?!) чуть приподнимаюсь, двигаюсь назад и оказываюсь в полусидячем положении, опираясь спиной о подушки. Андромеда очень близко, я чувствую, как ее язык скользит по моему телу - по груди, по ключице, по шее, а когда губы оказываются возле моих, я мгновенно подаюсь вперед, и на этот раз в моем поцелует уже нет никакой невинности. Я бесцеремонно просовываю язык меж ее губ, касаюсь ее языка своим, толкая его, затем чуть прикусывая. Поднимаю руку, кладу ее на затылок Меды, чтобы притянуть ее к себе еще ближе. Сильнее раздвигаю ноги, чуть приподнимаю бедра, двигаясь на ее пальцах, веду ими из стороны в сторону, чтобы задеть клитор и выдохнуть Андромеде прямо в губы. Целую ее в уголок губ, касаясь его языком, целую линию подбородка, снова впиваюсь в губы.
Не в состоянии справляться с волнами возбуждения, я снова издаю протяжный стон, прямо ей в губы. Моя рука скользит по ее гладкой спине, задерживается там, где лопатки, переходит к груди - тут же сжимает упругое полушарие, после чего я чувствую, как внутри живота все сжимается, отрываюсь от губ, запрокидываю голову назад, но не отпускаю грудь Андромеды, выдыхаю.
- Черт возьми... Меда... - вырывается хриплый шепот. Хочется закричать, но голос куда-то пропал. Приходится только двигать бедрами, чтобы еще сильнее, еще глубже ощутить в себе ее руку, еще шире раздвинуть ноги - благо, растяжка мне позволяет.
Я даже не осознаю, что моя вторая рука вцепилась в ее волосы и не отпускает их. Я поднимаю голову, смотрю в лицо Андромеды, снова облизываюсь, закусываю губу, и не собираюсь разрывать зрительный контакт. Только распрямляю спину сильнее, и получается так, что я сижу прямо, одна моя нога согнута в колене и отведена в сторону, а ее пальцы во мне выполняют невообразимые движения.

Отредактировано Hestia Jones (2014-02-08 20:27:14)

+1


Вы здесь » Harry Potter and the Half-Blood Prince » Архив флэшбэков » Пережить эту ночь


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC