Harry Potter and the Half-Blood Prince

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Harry Potter and the Half-Blood Prince » Архив эпизодов » Для танго нужны двое


Для танго нужны двое

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

1. Название эпизода
Для танго нужны двое
2. Место и дата действий
Англия, Уилтшир, Малфой-мэнор, февраль 1997
3. Участники
Алекто Кэрроу / Антонин Долохов
4. Предупреждение
мат в транслитерации

0

2

Не сняв даже насквозь провонявшей дымом мантии, Долохов открывает дверь в комнату Алекто - женщина лежит на кровати и даже несмотря на полную неподвижность ее позы и закрытые глаза с порога Антонина Павловича обдает льдом их последней встрече во сне.
Пожиратель вытирает лицо, оставляя на лбу серый пепельный след, облизывает пересохшие губы и оглядывает присутствующих в комнате.
- Овчинка стоила выделки? - Рабастан Лестрейндж кивает на почти мертвую Кэрроу.
Долохов не отвечает - Рабастан и Алекто искрене и взаимно несимпатичны друг другу, а ему нет дела сейчас до выяснения причин мелких ссор.
Он снова вытаскивает волшебную палочку, подходит ближе, наклоняясь над лежащей соратницей, и прикладывает кончик палочки ко лбу Алекто.
- Creamola incepi, - шепчет он, сосредоточившись на едва заметном дыхании своей протеже.
На кончике палочки появляется фиолетовая искра - она чуть подрагивает, а когда Долохов повторяет заклиание, выспыхивает так ярко, что на миг ослепляет наклонившегося ближе мучину.
Фиолетовое свечение облегает фигуру Кэрроу, будто полупрозрачная тонкая ткань, а затем резко исчезает, всасываясь внутрь тела пожирательницы.

Долохов долгую минуту не шевелится, продолжая выжидать и готовый немедленно повторить заклинание или сделать что-то еще, если его попытка останется безуспешной.
Секунды томительно истекают, осыпаясь на пол комнаты золой несбыточных надежд, вопросов без ответов, долгих взглядов и случайных поцелуев.
А затем, когда напряженное ожидание достигает, как кажется Долохову, пика, Кэрроу резко вдыхает и выгибается на кровати. Ее пальцы судорожно сжимаются на краю одеяла, и  Антонин Павлович бессознательно отмечает обломанный ноготь на безымянном пальце с полоской запекшейся крови у ногтеложа.
Долохов перехватывает руки Кэрроу, взлетающие к его лицу, и прижимает их к кровати по обеим сторонам от ее бедер.
- Т-ш-ш-ш, все в порядке, возьми себя в руки, девочка, - шепчет он, а азатем оборачивается к невольным свидетелям. - Мисс Кэрроу очевидно пришла в себя. Оставьте нас одних, я понаблюдаю за ее состоянием некоторое время и объясню ей, что именно с ней было.
Последним из комнаты выходит Амикус - он выглядит недовольным, но Антонин Павлович не может решить, недоволен ли Кэрроу тем, что его сестра пришла в себя, или тем, что заботу о ней взял на себя ее наставник.
Когда дверь за Амикусом закрывается, Долохов снова смотрит на женщину на кровати и отпускает ее предплечья.
- Воды? - ему нужно много всего узнать у Кэрроу - в частности, видела ли она тоже те странные сны, но он сдерживает себя, полагая, что в первую очередь должен убедиться, насколько серьезны повреждения. - Как ты себя чувствуешь? Головокружение, тошнота? Ты узнаешь это место, узнаешь меня? Кто я, Алекто?

+1

3

Это было несомненно самое долгое и томительное ожидание, которое когда-либо испытывала Алекто. Она уже которые сутки старалась не спать и не думать ни о чем, чтобы не погрузиться туда, где был бы Антонин. Видеть его было просто невыносимо. По этой причине она утомилась настолько, что обессилила еще больше и когда ворвались молодые Пожиратели смерти, чтобы вытащить ее она просто потеряла сознание. Ничего кроме темноты не окружало ее. Она даже не слышала крики заклинаний, которыми бросались во время отступления.
Теплота, которая пронзила ее тело сначала осторожно, едва пройдясь по ее коже будто шелковые простыни, но не холодком, а затем будто проникло во внутрь и острая боль миллионными тонкими спицами вонзились в ее тело. Это было настолько неприятно, что она попыталась вскочить, резко выдыхая воздух, который как ей казалось, накопился за то время, пока она была неподвижна.
Кто-то обхватил ее за руки, но ей едва удалось узнать лицо полураскрытыми глазами. Все будто плыло, и было однообразно темным. Но голос… голос который она услышала и заверения его о том, что все в порядке и ей стоит взять себя в руки болью отозвались во всем теле. Где-то в области сердца будто упало что-то совсем тяжелое, и с двойной силой прижимало ее к кровати.
Дверь захлопнулась. Кэрроу слышала дыхание, которое доносилось вблизи нее. Тяжелое и немного прерывистое. Губы ее пересохли и предложение воды было кстати. Вот только она не знала можно ли принимать воду от того, кто пожертвовал ею. Но она здесь. Ее вызволили. Значит посчитали нужной. В голове будто миллион корнуэльских пикси, пытающиеся дернуть ее за все что можно, что приводит к ужасному звону в ушах и резкой боли в висках.
Алекто резко переворачивается на бок. Ее рвет прямо на пол какой-то странной смесью, очевидно веществ, которые вкачивали в нее авроры, а поскольку они не действовали, то тут же решили покинуть женщину, как только это стало возможным. Кэрроу едва ли походила на сильную и уж тем более жестокую убийцу. Она была бледна и ее состояние скорее можно было бы охарактеризовать как полутрупное, но тем не менее ей становилось лучше. Она вернулась обратно на подушки, которые с радостью приняли ее голову, как и она их.
- Воды.. – смогла произнести Алекто и закрыла глаза. Комната плыла перед ее глазами, да и общее состояние было похоже на такое, будто она сама весит целую тонну.
Отпив немного не без помощи Антонина она положила голову на бок и приоткрыла глаза. Теперь темная фигура стала приобретать легкие очертания ее наставника, а перед глазами вспомнилось Мунго.
- А как ты думаешь сам, Антонин? – голос Кэрроу чуть хрипел. – Как я себя могу вообще чувствовать?
В голосе Алекто чувствовалось явное раздражение.  - Я уже не в Министрестве..и даже не в Мунго ...а это уже меня радует. А тебя?- она чуть улыбнулась, но закашляла. Ее снова вырвало на пол. - Bljad'! Sranye avrory! chem oni menja tol'ko nakachali...vashu mat'!

0

4

К запаху дыма в комнате примешивается сладковато-кослый запах рвоты.
Долохов отставляет почти опустошенную чашку с водой обратно на стол и приподнимает бровь в ответ на раздраженный и хриплый голос Алекто.
Он встает с кровати, чтобы дать женщине больше доступа воздуха, взмахом палочки распахивает окно, впуская в комнату морозный февральский ветер, и снимает с плеч мантию, откидывая ее в дальнее кресло, чтобы не раздражать обоняние Кэрроу запахом дыма.
Когда женщину снова рвет, Долохов терпеливо удаляет рвоту с помощью чистящих заклинаний, подбрасывает в камин еще немного сухого дерева.
Раздражение Кэрроу его радует - это свидетельствует, что женщина приходит в себя. И она узнала его, поняла, что она больше не в Министерстве Магии.
- Это твоя комната, мы в Малфой-мэноре, - успокаивающе говорит он. - И разумеется, я рад этому обстоятельству.
Он прохаживается перед кроватью, подбирая слова, но так ничего по большому счету и не решив, останавливается у окна, повернувшись спиной к Кэрроу.
- Тебя может еще некоторое время тошнить, организм избавляется от тех зелий, которыми тебя поили наши доблестные стражи правопорядка. Пей больше жидкости, больше ничем не могу помочь. Процесс не из приятных, но недолгий. И сразу хочу объясниться во избежание неловкости - заклинание, которое я на тебя наложил в Мунго, совершенно безвредное в руках тех, кто умеет им пользоваться. Я - умею. Под этим проклятием ты сохранила все секреты Милорда, в том числе и расположение нашего убежища. Думаю, мы все должны быть тебе благодарны. Ты не подвела меня, Алекто.
Обернувшись, Долохов разводит руками в жесте дурашливого извинения, однако в действительности ничего подобного не чувствует - то, что он собирается сказать, для него очень серьезно.
- Впрочем, ты имеешь права требовать сатисфакции за этот способ, к которому я прибегнул, если он показался тебе неоправданно рискованным и непозволительно жестоким.

+1

5

Антонин встает с кровати и Алекто хотела бы так же подняться. Ей осначертело лежать и ничего не предпринимать. И уж тем более ей не хочется повторять истории, которая случилась в комнате Долохова. Тогда она тоже лежала, но в его постели. И ничего не было. К горлу женщины подступает тошнота, но на сей раз она перебарывает желание вырвать все  обратно. Прохлада, которую впустил Антонин распахнув окно сильно облегчило ее дыхание. Она пристально наблюдала за тем, как он перемещается по комнате. Все так же проявляя заботу о ней. Но это не извинения. Алекто вспоминает слова из последнего видения.  Ей почему-то приходит в голову, что это похоже на правду. Горькую, но все же правду. Она хмуриться и пытается присесть в кровати, чтобы лучше видеть Антонина, но у нее это увы не получается и она вновь вынуждена наклонить голову набок, но на другую сторону.
- Брось, Антонин…, - Алекто тяжело выдыхает. – Если бы ты был до конца во мне уверен, ты бы не стал этого делать…или я не права? – Кэрроу недовольно переводит взгляд в потолок. – И мы оба знаем, что я не подвела лишь из-за этого заклинания.
Алекто тяжело вздыхает и делает новую попытку сесть в кровати. Сжав зубы она приподнимается на руках, и наконец-то наклонившись на изголовье кровати, может посмотреть на своего наставника.
- Так что к чему лишнее сотрясание воздуха? – Кэрроу сжимает зубы.
«Проклятье…я же знаю, что он прав, так какого же…меня пробирает на дрожь, когда я говорю это?» - думает она и переводит взгляд на разгорающийся огонь в камине.
- Я рада, что Повелитель не станет беспокоиться о том, что укрытие было раскрыто из-за того, что одна из его последовательниц слепо доверяла своему боевому товарищу. Для которого превыше всего он. Он может гордиться собой. Я не могу…- Кэрроу вновь смотрит на Долохова. – Мне снился ты…когда я была там..сейчас все плохо вспоминается, но я помню, что тот ты мне сказал…между нами ничего не будет…не было и не может быть…Милорд превыше всего…но знаешь, что хреново, Тошенька? – Алекто устало улыбается и кажется будто ее сейчас прорвет на крик. – Хреново то, что, доверяя тебе я могла сделать куда больше для нашего Повелителя…хотя…сложно  это понять…это же просто человеческая слабость…не так ли? Тот ты…считал именно так…и знаешь, что я сделала? – Кэрроу еще выше поднялась в кровати. – Я убила его! Я убила тебя, Антонин! – Алекто окончательно вспомнила свой странный сон и ее вырвало. Она не стала подниматься обратно, и лежала на животе. Смотря как отвратительного цвета жидкость разливается по дорогому ковру. – А теперь скажи, как есть…так ли уж ты доволен мной?

+1

6

Твою же маааать!
Слова Алекто хуже пощечины, к которой он был готов в теории.
Пожалуй, он бы спустил ей и пару пощечин - спустил же убийство - но она предпочитает ткнуть его в то, что он поскорее бы предпочел занять, как в лужу рвоты на ковре.
Долохов выслушивает Кэрроу до тех пор, пока она не валится бессильно плашмя на кровать, опустошенная и ослабленная после очередного приступа тошноты.
Впоросы, которые она задает... Он предпочел бы корректно обойти острых тем, оставить их недосказанными, объясниться полунамеками, но теперь этот путь закрыт, а отмалчиваться сейчас, когда Кэрроу бросает ему в лицо то, что, как он совершенно уверен, является ее сокровенными мыслями, кажется ему откровенно недопустимым.
Будь она только его любовницей, этой проблемы не стояло бы в принципе, однако сложность в том, что Алекто - его напарник, его протеже. И доверие между ними - обязательное условие совместных рейдов.
Сейчас он проклял бы Беллатриcу, не задумываясь. И это уже первый шаг к тому, чего он мучительно опасается - пришла пора признать, что Алекто ему чертовски важна, важна намного больше, чем кто-либо другой, и хоть он трижды повторит, что дела Повелителя на первом месте, это будет уже иллюзией.
- Я знаю, - говорит он, когда может успокоиться настолько, что вновь контролирует голос. - Я не уверен, что это тебе просто снилось. Заклинание породило нечто вроде связи между нами, я был там с тобой. Понимаешь, это был я.

Собственно, вот он и признался, что именно он, а не выморочный фантом, убеждал Алекто в том, что слабость недопустима. Однако на сей раз они не во сне, и давать женщине возможность убить себя во второй раз Антонин Павлович не собирается. Впрочем, он не думает, что до этого дойдет.
Он опускается обратно на край кровати, в ногах, чтобы сохранить хоть какое-то подобие расстояния между ними - это кстати, потому что в ногах противная слабость, уже ставшая привычной с тех пор, как он с позором вернулся в Мунго.
- Алечка, посмотри на меня, девочка, - устало просит Долохов, пряча дрожь в руке. - Конечно, я доволен тобой. Заклинание не сработало бы так хорошо, если бы ты сама изо всех сил не сопротивлялась аврорам. Ты стойкая, мужественная девочка, ты боец. И твои заблуждения на мой счет... Я не имею права осуждать тебя за это, напротив, я безмерно польщен, и, Одина мне в свидетели, твое доверие многое для меня значит.
Слова неправильные, он как-то утерял способсность к красноречивому отшучиванию, которое не раз спасало его в двусмысленных ситуациях в прошлом, и славянин замолкает.
Впрочем, темперамент - деятельный славянский темперамент - берет верх. Разрешить проблему любой ценой - не это ли всегда было девизом пожирателя?
Антонин Павлович коротко усмехается, дивясь сумбурности собственных мыслей, а затем убирает палочку в чехол и достает из-за голенища сапога нож.
Клинок не идет ни в какое сравнение с игрушками мадам Лестрейндж. Это просто инструмент - функциональный и отлично сбалансированный.
Долохов наклоняется и проводит рукой по виднеющейся щеке Кэрроу, касается плеча, находит ладонь, под которую подсовывает нож.
- Алечка, я доверял тебе свою жизнь не раз, и не вижу повода менять свое мнение. Но танго танцуют вдвоем, и я хочу, чтобы ты тщательно обдумала свои слова, прежде, чем ответишь мне. Ты больше не можешь мне доверять? Ты считаешь, что я предал тебя?

Отредактировано Antonin Dolohov (2014-05-07 14:58:02)

+1

7

От пояснений Антонина, Алекто становится не по себе. Ее сон был реальностью. Вернее они были связаны в одном сне с Долоховым. И женщине совсем не понравилась эта новость. Слишком уж было это как-то…интимно.
«Он был в моей голове…?» - Кэрроу тяжело вздохнула, пытаясь осилить свалившуюся вновь на нее информацию. В последнее время этой самой информации для нее было слишком много. Особенно, когда нельзя пережить ее последствия физически. Но Кэрроу была бы не Кэрроу, если бы не бежала от проблем. Она всегда разбиралась с ними и принимала их с высоко поднятой…палочкой наготове.
Алекто молчит и не поворачивает головы. Пытаясь во всем разобраться. Здесь и сейчас. Кажется еще несколько таких новостей и она окончательно пожалеет, что Долохов не убил ее в Мунго. Она слышит, как он опускается на край кровати и мысленно благодарит его за то, что он сохраняет хоть какое-то расстояние между ними. То, что происходит внутри нее похоже на настоящую битву, ни на жизнь, а на смерть.
- Ты оправдываешь меня? – Алекто прикусывает губы и прикрывает глаза, не в силах выполнить просьбу мужчины и посмотреть на него. – «Bljat', Alektto, tol'ko ne smej revet', kak shkol'nica!» - Ан…Тоша…я…- Кэрроу сжимает в руках покрывало кровати и прикусывает язык, чтобы заставить боль перекрыть желание жалкое и куда более мерзкое, чем крик. Она боец. Она не женщина. Не имеет права на ошибку. Именно поэтому она среди Пожирателей смерти, а не как Нарцисса трясущаяся за свое чадо и ведущая себя как госпожа. Она боевая единица. Одна из. И только. Но впервые в жизни ей даже хочется побыть ненадолго просто женщиной. Слабой и беззащитной.
Когда Антонин касается ее щеки она вздрагивает. От прикосновения по всему телу проходит дрожь, которая несравнима с ощущениями во сне. Все куда реальнее. Куда более болезненно и остро. Сейчас ей еще хуже, чем тогда, в спальне Антонина.
Ощутив холодную рукоять ножа Долохова под своей ладонью Алекто выдыхает и медленно смотрит на него. Между ними безопасное расстояние, но она сокращает его поднимаясь на кровати. Медленно придвигаясь на коленях к Антонину. Она плохо понимает, что делает, все как-то больше на ощущениях, чем по воле сознания. Алекто вкладывает в руку мужчины нож и приподнимает за запястье его руку к своей груди, упираясь лезвием, которое углубляется в ее кожу.
- Убей меня, Антонин, я ужасный боец. Я все равно верю тебе и это может плохо закончится однажды. Я не в силах бороться с тем ужасным чувством, которое испытываю к тебе. Оно тебе не нравится, потому что оно ослабляет нас. – Алекто проводит  рукой по щеке Антонина. Она дрожит, но все же говорит уверенно, будто их разговор о чем-то обыденном. – Я следую за тобой. Всегда. Исполняю волю Повелителя…всегда…но я бы не была я, если бы не было рядом тебя. В этом мире нет никого, кому бы я доверяла так же как тебе…а предательство…черт с ним…я даю тебе возможность решить. Выбор за тобой. Но мне не нужен никто. Либо смерть…либо служение Темному Лорду, но партнера я не меняю иначе…это не танго…а канкан...

Отредактировано Alecto Carrow (2014-05-07 16:55:43)

+1

8

Долохов устало прикрывает глаза и осторожно отводит руку с ножом вниз, к одеялу, отпуская рукоять и позволяя клинку затеряться в складках одеяла.
- Не выдумывай, Алекто. Смерть не получит тебя, по крайней мере, не из моих рук.
Ладонь Кэрроу скользит ниже по его щеке, задевая подбородок, губы, снова возвращается к виску, а Долохов позволяет женщине эту невинную ласку.
Дрожь ее пальцев лучше всяких слов говорит ему, что творится с Алекто, и он испытывает раскаяние, отдавая себе отчет, что является причиной ее переживаний.
Она покорно молчит, продолжая ласкать его лицо, бедная, замученная девочка, и теперь он ясно чувствует ее близость, тепло ее бедер и дыхания, отдающего чем-то лекарственным.
Антонин Павлович открывает глаза и смотрит на Кэрроу - смотрит, чтобы увидеть ее не в привычном амплуа боевика, а другую - со спутанными грязными волосами, сухими губами, кругами под глазами. Она выглядит разве что не изможденной, но все равно готова к борьбе. Сила ее духа, ее неистребимая жажда победы любой ценой - его всегда восхищали эти ее качества, а теперь, когда она признается ему в своей слабости, несмотря на предыдущие поражения, восхищают вдвойне.
- Я не мог и надеяться на такой ответ. Я в долгу перед тобой, знай это. То, что ты сочла возможным вернуть мне свое доверие, значит для меня много больше, чем ты можешь представить, - слова не передадут все то, что он хочет выразить. И Долохов обнимает Кэрроу за плечи, привлекая ближе к себе, притягивая так близко, что может чувствовать ее сердцебиение.
- Как же хорошо, что ты вернулась, девочка.
Чертовка Кэрроу, которая стала для него важнее всего на свете за несколько дней - которая сделала с ним именно то, чего он так старательно избегал.
- Что касается твоих ужасных чувств, - он все еще не готов отпустить ее, когда только что обрел вновь, поэтому говорит куда-то в спутанные волосы на затылке, - обещаю, если тебе еще будет до этого дело, мы вернемся к этому разговору очень скоро - после того, как Министерство падет. Но не сейчас. Пока у нас обоих есть долг, который важнее всего прочего. Ты слышишь, Алекто? Я пообещал.

+1

9

Антонин отводит руку с ножом, но Алекто даже не пытается посмотреть выпускает ли он его. Ей важнее видеть его и даже если тот вонзит ей нож в спину, она не станет сопротивляться.
Сердце Алекто бьется непривычно слишком быстро и слишком учащенно, отчего ее дыхание так же прерывисто. Она продолжает гладить Долохова по щеке, спускаясь чуть ниже, слегка касаясь его губ, чье тепло в том сне она помнит, как и в Мунго. И это похоже на пытку, которую она сама придумала и куда тяжелее Круцио Беллатрисы.
Долохов говорит то, к чему Алекто не была готова. О долге и о том, что не надеялся. Она и сама не верила, что сможет простить, но когда он так близко все меняется. Она даже не может злиться на него как на того же Рабастана. Это могло бы ее оскорбить, но не отягощает, потому что это неизбежность, которую она воспринимает как должно.
Объятья Долохова как бальзам. Кажется, она еще никогда не помнила, чтобы он был настолько близко. Сердце еще сильнее бьется и она думает, что оно вот-вот выпрыгнет из ее груди. В растерянности, Алекто даже не сразу понимает, куда деть собственные руки.
- Как хорошо, что меня вернули… - Алекто обнимает Долохова, мысленно добавляя: «к тебе» и сильнее прижимается к нему.
Антонин тихо говорит в ее волосы. Его дыхание щекотит приятно шею Алекто и она улыбается прикрывая глаза от удовольствия. Кто бы мог подумать, что ей так мало нужно для спокойствия и счастья. Она рада, что Антонин не видит, как поблестели от навернувшихся слез  и утыкается лицом ему в шею и соприкасается своими губами с ней.
- Я слышу, Тошенька…- тихо говорит она не отстраняя губ от его шеи. Только сейчас она почувствовала травяной запах, который от него доносится в смеси с дымом. – И я знаю, что ты его не нарушишь…
Женщина неохотно разрывает объятья и медленно отстраняясь, проводит руками по плечам Долохова.
- А теперь мне надо отдохнуть, что бы ты поскорее мог выполнить обещание, - Кэрроу чуть ухмыляется и ложиться обратно на подушки. – Побудешь со мной, пока не усну? После министерства я как-то отвыкла от одиночества...
Пусть Антонин упрям, она еще более упряма.

Отредактировано Alecto Carrow (2014-05-07 18:40:16)

+1


Вы здесь » Harry Potter and the Half-Blood Prince » Архив эпизодов » Для танго нужны двое


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC