Harry Potter and the Half-Blood Prince

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Harry Potter and the Half-Blood Prince » Основные помещения замка » Коридоры Хогвартса


Коридоры Хогвартса

Сообщений 91 страница 113 из 113

91

Что такое гриффиндорец? Это тот, кто ни при каких обстоятельствах не забывает о гордости и чести, а так же тот, кто вопреки здравому смыслу летит стремглав туда, где вроде как нужна его помощь. И цель, как известно не слава, а помощь друзьям. Благородство, если говорить языком самих гриффиндорцев. Но ведь известно, что в любом гриффиндорце может сидеть и слизеринец и рейвенлововец и даже хаффлпаффовец. Дело в соотношении личностных характеристик.
Малфой же покачиваясь под потолком, напомнил Лаванде что-то беспомощное, и она это определила, прошептав одними губами «хорек». Впервые она была не просто довольна собой, а восхищена. Заклинание удалось  на славу, да и удовольствие от этого она получила не меньше. Малфой вверх ногами определенно сделал ее день более удачным, да и снятие баллов стало не таким сюрпризом.
- Маалфой, - Браун подошла чуть ближе, произнося фамилию слизеринца с презрением. – Не я первая перешла черту, так что утверждать о нападении на твоем месте не стала бы. – Взгляд девушки скользнул от лица Малфоя к его лодыжке и обратно, - хотя на твоем месте, хвала Мерлину и Моргане мне не быть. А по поводу отработки, так это не то, что может меня напугать…
Лаванду отвлекла Паркинсон, которая решила вставить свой кнат в историю с любовью и девушка невольно закатила глаза.
- Если ваша возня с Уизли претендует на звание любви, то ты - единорог, Браун. А тебе, Чанг, стоит держаться от Браун подальше, она сегодня неадекватна. Видимо, из-за переизбытка любви в организме. Хотя тебе не помешала бы доза.
Лаванда злобно окинула слизеринку взглядом, но прикусила язык, чтобы не выболтать ту информацию, которую разузнала о Малфое.
- Что ты сказала?! – Воскликнула Гриффиндорка. – Попридержи-ка фестралов, Паркинсон! – Игнорируя возню  Гойла и Кребба возле Малфоя прошипела Браун.
- Finite Incantatem. Драко, пойдем. В этом фан-клубе Поттера нам делать нечего. Патрулирование закончится через полчаса, и я хочу поскорее оказаться в кровати.
«Странно, что финита подействовала, я полагала, что только контрзаклятье действует, очевидно эффект ушел, когда я потеряла зрительный контакт», - подумала Лаванда.
- Я не собираюсь уходить, - внятно отвечает он Паркинсон, сверля взглядом Браун и девушка отвечает ему тем же. Она буквально поедает Малфоя взглядом наполненный ненавистью и желанием сделать ему настолько больно, насколько только способна.
- Вот-вот время, в которое еще дозволяется бродить по замку, закончится, и тогда я лишу каждую из них еще десятка баллов. И их старосты даже не поймут, что произошло с их часами
Тут коридор затянуло темнотой и Лаванда ощутила, как ее кто-то тянет за руку. Она могла только предположить, что это был кто-то из девочек, но никак не Малфой или Паркинсон и уж тем более не Кребб или Гойл.
Лаванда шла на ощупь, выставив руки перед собой, чтобы не наткнуться на стены. Постепенно, они выбрались из зоны действия действия порошка и девушка наконец-то увидела, кто ее вел. Джинни. Браун не знала, жалеет ли она о том, что ее увели из коридора или наоборот это к лучшему, потому что единственное желание, которое у нее появилось просто разорвать Малфоя в клочья. Ее книзл шел рядом, громко шипя. Похоже ему тоже не понравилось приключение.
- Кажется, восьмой этаж стал излюбленным местом для всех… - взяв на руки Гриффа, сказала Лаванда. В ее голосе чувствовалась досада. – Нужно будет предусмотреть дополнительные меры безопасности, если мы собираемся и дальше устраивать собрания.
Браун оглянулась, а после обратилась к Чанг:
- Пожалуй, нам лучше по гостиным разойтись, доброй ночи, Чжоу!
Девушка развернулась на каблуках и пошла в сторону Гриффиндорской Башни. Не желая обсуждать то, что делала или сказала Малфою. Свою вину она не признает.
>>>>>  Гостиная Гриффиндора>>

0

92

Уизли гипнотизирует его взглядом. Такая недовольная, такая Уизли. Впрочем, Браун тоже пыхтит и сопит как паровоз.
Впрочем, Малфой вообще не пользуется успехом среди гриффиндорок, а теперь эту зразу подхватили и слизеринки.
- А ты полагаешь, я должен...
Договорить он не успевает. Все вокруг погружается в кромешную темноту. Паркинсон, так и продолжающая держать его за локоть, сжимает пальцы с неожиданной силой и он недовольно шипит и хочет попросить ее перестать. Рот ему затыкает чей-то локоть, причем в буквальном смысле слова - кто-то налетает на них с Паркинсон, и по тяжелому дыханию Малфой думает, что это может быть либо Крэбб, либо Гойл.
Панси возмущается, но Малфою все равно, пока он отплевывается от вкуса чужой мантии во рту.
- Это нападение, - наконец возражает он Паркинсон, освобождая свою руку от ее захвата, но двигаясь в том же направлении и пытаясь проморгаться. - Браун на меня напала. Причем застала врасплох, пока я был занят Уизли. Кинула заклинание в спину, а ты ее защищаешь? Да и вообще, что это за странные чары. Ты их расслышала?
Впрочем, едва ли Паркинсон есть дело до его слов - когда они выходят из темноты, отделившей их от нападающих, она продолжает болтать.
Малфой, прислушивающийся к крикам Крэбба и Гойла из тьмы и решающий, позвать ли их в правильную сторону или оставить блуждать до полного окончания действия фокуса в наказание за тупость и неповоротливость, почти против воли слышит и однокурсницу.
- Мгновенная темнота? - он почти пробует на вкус эти слова. Если у этого розыгрыша такой эффект, ему бы не помешало как следует закупиться в магазине близнецов Уизли. Очевидно, что на Крэббогойла надежды нет - эти олухи являются крайне ненадежной преградой между ним с его тайными интересами в Выручай-комнате и недоброжелателями.
- Брось, это всего лишь туфли. Reparo! - он направил палочку на туфли, которые действительно выглядели неважно. Пара самых крупных царапин затянулась. - Конечно, они уже совсем не новые, но до подземелий дойти сможешь.
Это должно подкупить Паркинсон... Должно. А когда она вернется к своему прежнему отношению к нему, он поручит ей одно несложное, но щекотливое дельце - покупку нескольких фокусов в магазине Уизли.
- За мной. На сегодня достаточно. По дороге найдем Филча и сообщим ему о том, что творится в коридоре. В конце концов, это наша прямая обязанность. А он пусть сам с этим разбирается, зажжет дополнительные факелы или еще что-нибудь.
С этими словами Малфой кивает выбравшимся из густой чернильной темноты Крэббу и Гойлу, которые хихикают и толкают друг друга локтями, как будто побывали в лучшем приключении в своей жизни, разворачивается и идет прочь из коридора. На сегодня с него и правда достаточно и разговоров, и ходьбы. Шкаф подождет еще немного.
О догадке по поводу возрождения Армии Дамблдора, посетившей его на минуту, Малфой уже не вспоминает.

+3

93

- Кажется, восьмой этаж стал излюбленным местом для всех… - с досадой буркнула Браун.
- Да уж, действительно. - согласилась я и задумалась. Даже Малфоя с его группой поддержки отчего-то вынесло на вечерний променад. Вряд ли, все это только ради того, чтобы снять десяток - другой балов с замешкавшихся студентов. На восьмом этаже находились всего два помещения: кабинет профессора Флитвика и Выручай-комната. Я была готова поспорить на свою коробку Всевозможных Волшебных Вредилок, что Малфой вряд ли пришел сюда заклинания обсуждать.
Интересно, что Малфой забыл в Выручай-комнате? - подумала я, собираясь поделиться своей мыслью с Браун. Но не успела.
- Нужно будет предусмотреть дополнительные меры безопасности, если мы собираемся и дальше устраивать собрания.
Я не нашлась, что ответить. Впервые за весь вечер, идея о возобновлении собраний Армии Дамблдора показалась мне не такой уж гениальной. Хотя я старательно гнала от себя подобные мысли.
- Пожалуй, нам лучше по гостиным разойтись, доброй ночи, Чжоу! - попрощалась Браун, старательно игнорируя меня. Круто развернувшись на каблуках, она направилась в сторону Башни Гриффиндора.
И почему на меня вечно злятся подружки брата. Это что, карма такая? – подумала я, гладя на Чанг.
Ну уж нет, в Гостинную Гриффиндора я точно не собиралась. По крайней мере, пока там разгневанная Лаванда  Браун. Внезапно, идея проследить за Малфоем показалась мне интересной.

ОФФтоп такой оффтоп|говорю же, офтоп))

ОФФ. Покидать коридоры как-то совсем не хочется)) Ни у кого нет желания устроить неприятности рыжей надоеде?)))

Отредактировано Ginevra Molly Weasley (2013-11-12 03:01:21)

+1

94

Паркинсон вытаращивает глаза. Конечно, ее туфли и правда не новые, но однако можно было бы проявить больше почтения.
А уж когда Малфой приказывает ей следовать за ним, все более-менее здравые мысли покидают темноволосую голову Панси.
- За тобой? - взвизгивает она в спину Малфоя и бежит за ним, потому что этот сноб и не думает останавливаться, уходя дольше по коридору.
Она переходит на бег, обгоняет его и останавливается прямо перед ним, уперев руки в бока и становясь похожей на сахарницу в гневе.
- Малфой! - Крэбб и Гойл панически сбегают с места происшествия. - Что ты вообразил о себе, что считаешь, будто можешь вот так просто приказывать мне идти за тобой?! Тебе кажется, что этот мир вращается только вокруг тебя?! Что окружающие надеются быть вовлеченными в твое бытие?! Что мне, в конце концов, не надоело бегать за тобой за столько лет, что их даже стыдно вспомнить и пересчитать?!!
Она перевела дух, не давая Малфою вставить и слова, и пошла на него, уткнувшись носом почти ему в мантию и тыкая пальцем куда-то в районе плеча.
- Ты самый мерзкий, самый подлый, самый эгоистичный парень из всех, кого я знаю! Ты ведещь себя так, как будто я твой домовой эльф! И это даже тогда, когда получасом ранее ты практически просил меня снова быть твоим другом! Малфой! Ты самый непоследовательный, самый гнусный... А еще у тебя паранойя! Тебе везде мерещатся нападения, но знаешь, я совсем не удивлена. Если бы я вела себя хотя бы в половину так же отвратительно, как ты, то мне бы тоже казалось, что все пытаются причинить мне как можно больше неприятностей!.. И не смей уходить, пока я с тобой разговариваю!

офф. Ждем Джинни.

+1

95

Приходит черед удивляться Малфою.
- Ты съела что-то не то за ужином? - обеспокоенно спрашивает он, когда Паркинсон обгоняет его и буквально преграждает путь. Куда там, она не услышала бы и мандрагоры, пока орет так, что у него вот-вот глаза лопнут. Кстати о мандрагорах - от воплей однокурсницы эффект не менее страшный. По крайней мере, Малфой искренно хочет окаменеть.
От того, как она тыкает ему в грудь острым пальцем, у него учащается сердцебиение. Это не страсть. Это злость.
Все, положительно все в этой школе считают, что могут на него безнаказанно орать, и все почему? Потому что его отец Мерлин знает сколько лет назад принес обет верности какому-то безносому уроду. И все шишки по традиции достаются ему, Драко.
Острая жалость к себе смешивается с гневом и неприятным ощущением от ритмичных тычков Паркинсон. А уж когда она упоминает о его паранойе...
И почему все стремятся обидеть его, обвинив в болезненной подозрительности?
Малфой хочет обойти Панси, но ее очередной вопль не дает ему и шагу ступить.
- Слушай меня! - наконец взрывается он, устав от ее крика. - Во-первых, не смей тыкать в меня пальцем. Во-вторых, никогда больше не повышай на меня голос! И в-третьих, научись хоть иногда говорить "спасибо", когда люди пытаются вести себя с тобой по-человечески!
Ему уже наплевать, что они стоят и орут друг на друга посреди коридора как последние гриффиндорцы. Наплевать, что их может услышать любой.

0

96

Добро пожаловать к профессору Слагхорну

Факел немного чадит и пламя танцует на сквозняке, бросая на лицо Турпин привлектельные тени.
Малфой некоторое время рассматривает это лицо, а затем демонстративно оглядывается.
- Здесь несравненно лучше, чем там, откуда мы пришли, - наконец резюмирует он. - Я не поклонник готичной романтики, но место весьма впечатляет - старинный замок, каменные стены, освещаемые факелами... Предпочитаешь подобный антураж?
Все это он болтает больше не автомате, чтобы занять хоть чем-то внезапно забеспокоившую его тишину. Тишина в компании с Турпин его беспокоит, это удивительно само по себе, но, к счастью, у него есть версия о причине этого беспокойства: Турпин умна и ему не нравится представлять, какие выводы о нем она может сделать в этой тишине. Лучше бы не давать ей думать.

+1

97

Добро пожаловать к профессору Слагхорну

Нарастающий гул голосов где-то вдалеке привлекает ранее полностью сосредоточенное на Малфое внимание Лизы; она вся подбирается и превращается в слух. На мгновение, одно предательское мгновение, ей кажется, что в соседнем коридоре драка, а возможно даже - пьяный дебош. Немыслимая и недопустимая вещь, когда рядом целых двое старост, отвлеченных и погруженных в свои раздумья. Пренебрегать своими обязанностями даже в обмен на долгожданный и буквально выстраданный разговор тет-а-тет со слизеринцем - не в правилах Лизы.
Она даже делает нерешительный полушаг назад, когда реальность больно бьет ее маленькими кулачками в грудь, крича и пытаясь достучаться. Широко распахнутыми глазами Лиза смотрит на Малфоя и со странным ощущением понимает, что нет никакого постороннего гомона и шума. Только рокочущий сердечный стук. Ее собственный и отчего-то волнительно трепыхающийся под самым горлом. Под легкими, перемолотыми падением.

Приходиться напрячь память и закрыть глаза, чтобы восстановить в образах то, о чем Малфой говорил вот только что. Путаная вереница слов, словно состав поезда, выстраивается на черном, чуть подсвеченном и подрагивающем полотне закрытых век, позволяя Лизе впитать смысл отшумевших фраз, а точнее - бессмысленность, потому что блондин явно нес откровенную чушь.
Совсем не похоже на него - опутывать лишними словами своего собеседника, как это делают люди совершенно чужие друг для друга. Говорят подобное тогда, когда самое главное прячется и упрямо зарывается глубже под кожу, боясь увидеть свет, боясь своей же острой правдивости, отражающейся в чужих глазах.
Вот и сейчас в Малфое явно что-то рвалось наружу. Только Лиза еще не решила, хочет и готова ли она это увидеть. Потому что знает, что пути назад не будет.
Что ее накроет с головой, их обоих, если позволить этому прорваться наружу.
И она делает свой выбор. Она отвечает за него.

- Предпочитаю тишину, - коротко бросает она, обдумывая, какой выбрать путь, чтобы не спугнуть и в то же время не разозлить взбунтовавшееся нечто внутри слизеринца. - Ты же знаешь, что мы остановились здесь не для того, чтобы читать друг другу пламенные оды под треск гаснущего факела, - скептично, но ничуть не весело, усмехается она и, переступая через себя не один, не два, а с десяток раз, подходит к нему ближе, готовая в любой момент нарваться на грубость.

Они находятся в разных положениях и, надо думать, что Малфою приходится куда хуже с его фанатичными родственниками и всем тем, что так близко к нему подобралось. И как собственный эгоизм ни требует больше внимания к решению личных проблем, Лиза уверена, что Малфою помощь требуется куда больше, чем ей самой.

- Я беспокоюсь за тебя. То состояние, в котором ты пребываешь последние..сколько уже, а, Малфой? - проникновенно выдает она, хмурясь и бегая взглядом по бледному лицу напротив. Ее притихшему любопытству уже не так важны ответы. Когда дело касается тонких эмоциональных структур, Лиза опускается на несколько уровней ниже, оставляя позади разумность и приветствуя чувственное всепонимание, за которое позже, она знает, придет огромный счет.

Она вздрагивает всем телом и решается. Решение яркими красками написано на ее лице, и Малфой вряд ли может упустить это из виду.
Лиза тянет руки к нему, быстро обхватывает ладонями скуластое лицо, будто боясь обжечься, и шепчет, обнадеживает, пытается сберечь.
- Я не говорю, что все будет хорошо. Потому что не будет. Но мы должны выжить. Понимаешь? Сделать все возможное для этого.
Голос срывается сам собой. Малфой смотрит внимательно, все еще не имея возможности отвернуться, а Лиза сама не знает куда деться от сверкающего взгляда.

Ей одновременно хочется так много и ничего. Можно увидеть океан и в одной капле. В песчинке всю пустыню. Каждый на это способен, но не каждый знает, зачем ему так много. Чувства - это слишком много. И если их не сдерживать, они уничтожают.
Руки, словно стесняясь своего порыва, опускаются к широким плечам, еще мгновение сжимают их и исчезают где-то в складках нарядной мантии.
Лиза тоже хотела бы исчезнуть, но что-то в глазах Малфоя якорем тянет ее к земле. Остаться.

Отредактировано Lisa Turpin (2014-01-26 01:41:42)

+3

98

Турпин не нужны та фальшивая мишура изящного пустословия, в которой он достиг весомых успехов. Ему вообще кажется, что Турпин ничего не нужно, кроме того, чтобы сделать из него открытую рану, кровоточащую откровениями.
И он знает, что она знает, что вряд ли к ним готова.
Что вряд ли они оба к ним готовы.
И ее странно горячие ладони на щеках не дают отвернуться, или это вообще только миф. И ему не хочется отворачиваться.
Почему-то забота Паркинсон, так раздражающая его, совершенно не раздражает в Турпин. Возможно, потому что он чувствует, что Турпин на той же стороне, что и он.
Знать бы, где эта его сторона.
- Я в порядке, - тихо отвечает он, когда вообще может говорить. Прикосновения девушки будто наэлектризовали его, наполнили неведомой и опасной энергией, которая теперь покалывает кожу изнутри и никуда не денется.
Ему необходимо что-то сделать с этой энергией, вот что он понимает, иначе она просто разорвет его на куски.
И нужно уйти, но он не может и шага сделать, пока весь наполнен этой кипящей силой.
И тогда Драко делает то единственное, что приходит ему в голову - он закрывает глаза и переходит ту последнюю черту. что есть еще между ним и Турпин, находя на ощупь ее ладони и обхватывая их.
- Все будет хорошо, - так же тихо и обманчиво спокойно повторяет он. - Все должно быть хорошо. Должно!
Последнее слово он почти выкрикивает, и коридорное эхо услужливо усиливает его возглас.
Только не открывать глаза, пока окружающая тьма дает силы верить в свои собственные слова. Лишь бы не видеть обычно такое беспристрастное, а сейчас искаженное отблесками света факела лицо Лизы. Лишь бы не думать, что она может помочь, должна помочь...
- Выслушай меня, Лиза, Лиз, я должен сделать кое-что... И от этого зависит, выживу ли я и мои родители... Он дал мне задание, летом... Только мне, мне одному, понимаешь?
И вновь он, начиная с почти шепота, опасно приближается к границе крика. Слова теснятся, вылетают изо рта как снитчи, и он сам в ужасе от того, что говорит, что рассказывает Турпин в этом проклятом коридоре, тишина и полутьма которого усыпили его чувство самосохранения. И открывать глаза сейчас совсем-совсем некстати.

+3

99

Добро пожаловать к профессору Слагхорну

Рон выходит из душных комнат, принадлежащих профессору Слизнорту. Из-за того, какое направление приняла вечеринка, нездоровое оживление загнало в центр зала тех мальчишек, которые должны были бы стоять на входе и не пропускать никого в святые святых, и Уизли никто не останавливает. Да и с чего бы останавливать - выход с праздника беспрепятственный.
Оказавшись в тихих коридорах Рон буквально ощущает, как ему становится легче. Настолько легче, что у него даже начинают крутиться малоиспользуемые шестеренки в голове и выдают готовый план под названием "Как сделать так, чтобы Лаванда перестала меня ненавидеть".
Первым пунктом в этом плане вполне предсказуемо стоит необходимость найти Лаванду.
Рон идет не торопясь, про себя подбирая слова, которые скажет своей девушке, или уже бывшей девушке, раз за разом оставаясь недовольным вариантами и отбрасывая их...
Вот, например, начать разговор со фразы "Лаванда, ты мне очень сильно нравишься, но..." будет ошибкой.
Впрочем, еще большей ошибкой будет начать с того, что она ему не очень-то нравится.
Определенно, обе версии были ошибочными, а хуже того - не правдивыми.
- ...Должно!
Крик в коридоре - дело не шуточное.
Староста останавливается и прислушивается, пытаясь узнать искаженный эхом и акустикой старого замка голос и понять, откуда он. Впрочем, крик не повторяется, и это уже хорошо - что бы не происходило, это уже закончилось.
Но ему нужно разобраться. В конце концов, он староста, гриффиндорец и Уизли.
У Рона просто нет шансов не попытаться выяснить причину и происхождение крика.
Он примерно определяет направление и идет, чутко прислушиваясь.
- ... Он дал мне задание, летом... Только мне, мне одному, понимаешь?
И снова голос. На этот раз намного ближе, но Рон останавливается в двух шагах от поворота не из-за этого, а из-за того, что теперь он узнает голос. Это Малфой. Малфой, который даже не растягивает манерно гласные, а едва не кричит на грани истерики.
Последние два шага до поворота Рон преодолевает бесшумно, осторожно выглядывая из-за угла и радуясь, что около него нет ни единого факела, а вот парочка стоит ровно в освещенном круге.
Малфой и Турпин. Недалеко ушли.
Жаль, что у Рона нет Мантии-невидимки, чтобы подкрасться поближе, но не все сразу.
И о чем, скажите на милость, говорит Хорек? На объяснение в любви это не похоже даже с точки зрения малоопытного Рона.

+3

100

Лиза не в силах наблюдать как Малфой дергается, болезненный, сочащийся вскрытыми наспех ранами. Смотреть, как он надрывается и искрится от накопившегося молчания, ответственности, сомнений, невыносимо. Малфой и сам не выдерживает. Закрывает глаза.
А она смотрит. Ничего особенного. Подрагивающие веки, сжатые губы, длинные белые руки, так нереально сжимающие ее собственные ладони в момент, когда она уже отказалась от своего излишне открытого жеста.

Сказать ему, что он никак не сможет умереть? Как ему сказать о том, что сложно быть мертвым, когда живы его образы. В ее памяти. Внутри нее. Как донести до него весь тот смысл, холодными нитями опутавший ее сердце, если она сама только сейчас поняла, что не хочет и не сможет перенести его смерть, так близко подкравшуюся к нему. Которая почти что течет по его венам, с каждым днем все сильнее впитывается в его кровь.Она смотрит прямо ему в лицо и не находит, что сказать. Ей и не приходится, когда до нее раненым солдатом доползает смысл последних малфоевских слов.

Из нее рвется голодное пламя, она зажимает рот.
Одни только мысли о том, что Малфой видел, находился совсем близко от того чудовища, говорил с ним, приводят Лизу в безумие. Такая неожиданная откровенность после продолжительной тишины и незначительных фраз между ними, оглушает и оставляет на поверхности только ужас вперемешку с жалостью. Эмоции, которые сейчас Лизе кажется кощунственным прятать. Не тогда, когда Малфой вывернул из себя то, что не смог переваривать за столько месяцев его выжженный постоянным страхом мозг.

- Что, Малфой? Что Он хочет от тебя? - дрогнувшим голосом, старательно маскируя свое потрясение, выговаривает она и, больше не чувствуя сопротивления и границ, проводит пальцами обеих рук по его напряженным бледным запястьям. Если он не хочет видеть, то пусть хотя бы почувствует ее поддержку, ее тревогу, ее тепло. Лиза знает, что руки Малфоя скрывают то, что нельзя видеть никому. Даже ему самому, если он не ищет спасения в отчаянном безумии. Но она хочет увидеть это. Просто потому, что потом не сможет решиться. А, может, потому, что хочет разделить с ним это безумие.

- Разреши мне, - просит она с умоляющей ноткой в голосе, совершенно не зная, чего от него ожидать. Не вытаскивая пальцев из-под рукавов рубашки, она наклоняется и расстегивает плотно держащиеся в петельках пуговицы зубами. Запонки больно колют губу, но она почти не замечает.
- Открой глаза, Малфой, - уже более уверенно просит Лиза и медлит лишь секунду, а затем плавно скользит ладонями вверх, в узкое пространство между тканью и горячей кожей. Ей и не стоит пытаться его обнять. Его сердце так огромно, что не обхватить, не сжать руками. Ей кажется, что сейчас он - целый мир, до краев наполненный едкой солью. Ей кажется, будто по левую руку от нее раскинулась пропасть, а она идет по самой ее кромке.
Под пальцами бьется пульс, течет чистая кровь, словно хитин чувствуется шероховатость. Или ей снова только кажется?
- Ты не один. Ты ведь знаешь это, да? Ты не один.
Она смотрит Малфою в глаза и теперь точно знает, что не хочет его отпускать.

+4

101

-Что, Малфой? Что Он хочет от тебя?
Вот она, точка невозврата, перейди которую он сейчас - и парить им вместе с Турпин в безкрайнем небытии, глупцами называемом посмертием.
И, наверное, Лиза тоже не хочет на самом деле знать, что от него хочет Он. Как и Малфой - на самом деле не хочет.
И когда она проситт разрешения, он не понимает, зачем. Что он должен ей разрешить.
Но все равно разрешает, какая разница - сейчас можно. Все  можно.
Он не видит, но чувствует ее движение, и открывает глаза в тот самый миг, когда она просит его сделать это, просит уверенно, практически приказывает.
У Турпин прохладные ладони, и когда она обхватывает его запястье, двигаясь плавно вверх, Малфой не имеет ничего против.
В конце концов, ему просто надо кому-то показать. Нужно.
Он задерживает дыхание, пока она тянет выше свободный рукав рубашки, обнажая светлую кожу, покрытую как паутиной редкими серебристыми волосками, а когда считает, что уже достаточно, разворачивает предплечье внутренней стороной вверх.
Метка выделяется уродливым пятном.
И пугает его снова - как в первый раз.
А еще больше его пугает, что в этот момент сделает Турпин.
Резко выдыхая, он с силой выдирает правую руку из ладоней Лизы и прижимает девушку к себе, чувствуя, как ее щека скользит по пиджаку.
- Только не кричи, - просит он.
И не говори об... этом, вот что хочет он сказать и не говорит.
У Турпин пушистые волосы, по случаю вечеринки Слизнорта как-то по-особенному уложенные, и он непроизвольно гладит ее по волосам совершенно несвойственным ему жестом.
- И я, к сожалению, не один. И Он знает об этом прекрасно.
Поймет ли она, что он имеет в виду? Должна. Это же Турпин, которая понимала его лучше собственного отца.
И поймет ли, как он благодарен ей за то, что смог просто показать?

+3

102

Мгновение, за которое Лиза понимает, что Малфой всецело доверяет ей, знает, чего она добивается и все равно вверяет себя в ее руки, длится, тысячу лет. Темнота, до этого неподвижная, оказывается живой. Лизе даже кажется, что это ее темные бесформенные крючья толкают ее ближе к Малфою, чтобы ей было не так страшно. А ей очень страшно.
Прежде чем Малфой прижимает ее к себе, она успевает перехватить его взгляд, в котором застыл холодный сухой свинец, боль, вращающаяся вокруг своей оси. Лиза невольно вспоминает серые тусклые дождливые дни, в которых ни единого лучика солнца. Но потом отгоняет наваждение, потому что Малфой такой горячий и совершенно точно живой, что ей и самой становится вмиг обжигающе холодно и моментально - жарко.
Она чувствует его нежные прикосновения к своим волосам и поддается порыву несильно толкнуться головой в поглаживающую ладонь. Все можно, пока она не видит самого главного, того, о чем просила.

Малфой, в свою очередь, тоже просит ее. Не кричать. Она хочет сказать ему, чтобы не говорил глупостей, что она видела и не такое, но стоит ей повернуть голову к свету, как приходится сделать усилие, чтобы проглотить вскрик, выпуская из легких только тихий вздох. Лиза инстинктивно дергается назад, наивно полагая, что щедрость Малфоя иссякла и он обратно спрячется в свой панцирь. Но вместо этого она видит жуткую татуировку, вопреки слухам - неподвижную, но определенно не светлого происхождения.
Алчущий черный рот скалится и смеется. И Лизе кажется, что над ней.

Она не знает, чем ответить на такой поступок, поэтому, неуверенно освободившись от подобия объятья, придвигается ближе, жадно впитывая, запоминая каждую черточку контрастной картины - черной метки на бледной, почти прозрачной коже. Ей хочется прикоснуться и она позволяет себе эту слабость. Дрожащие пальцы осторожно касаются пылающей змеи и она отчего-то боится, что Темный лорд непременно об этом узнает. Узнает, что его знака касалась полукровка, узнает и обязательно припомнит. Но подушечки пальцев легко очерчивают контуры метки и все это время Лиза почти не дышит, хотя и замечает, как крошечные волоски на теле Малфоя поднимаются от ее дыхания.

Поначалу она допускает мысль о том, что ее пальцы может изрезать мрачная метка, может занести заразу прямо ей под кожу. Но ведь этот уродливый рисунок с тонко вырезанным орнаментом и есть рана? Глубокая и бездонная, как тьма, которая, гибко извернувшись, обнимает их сейчас.
Она хочет прекратить все это. Ей нужно прекратить. Но вместо этого она находит взглядом глаза Малфоя и тяжело сглатывает, не зная что ответить. Завороженная и оглушенная, продолжая дико и затравленно смотреть ему в глаза, Лиза касается губами насмешливо окольцовывающей руку змеи. Теплые влажные губы неподвижны - она все еще уверена, что метку нельзя целовать, иначе пропадешь.
Хотя, куда еще дальше падать?

Тишина залепляет уши, но Лиза и не хочет ничего слышать. Она неуверенно перебирает губами и, наконец, осторожно проводит языком влажную дорожку вдоль всей длины. Медленно и ласково очерчивает усмехающийся череп, спускается вниз до запястья. Лиза готова была зализывать рану до тех пор, пока она не исчезла бы. Но вряд ли это было под силу хоть кому-нибудь в этом мире.

- Как далеко ты готов зайти, чтоб спасти их? Как далеко? - ее голос срывается с чопорно прорисованных нот и грозит перейти в задушенный крик.
- Я хочу быть с тобою рядом, что бы ты ни выбрал, - она в последний раз прикусывает его кожу у самого локтевого сгиба и прижимается щекой к малфоевскому плечу. Лиза чуть хмурит брови и отводит глаза, ощущая накатывающий волнами стыд и страх за то, как отреагирует Малфой. Ей стоило бы сказать что-то в свое оправдание, но дыхание беспокойно бьется где-то в глотке и сил на слова совсем не остается.

+2

103

Турпин можно трогать Малфоя - так повелось с прошлого курса, как-то так получилось, что ее прикосновения опознаются им как допустимые.
Хотя, разумеется, никогда еще эти прикосновения не были такими. Личными. Интимными.
И, хотя Малфой с большим бы удовольствием пнул себя за подобные мысли, завораживающими.
Турпин не его подружка, вот что важно.
Впрочем, насколько он понимает, уже его.
По крайней мере, у Малфоя нет ни малейших причин запретить себе это, Турпин ведет себя весьма красноречиво, а их совместное появление уже едва ли хоть кем-то будет расценено как случайность.
И то, как колотится сердце у Турпин, он очень хорошо чувствует.
Ее слова поражают его куда меньше, чем действия. С неприятным узнаванием он слышит, что она хочет быть рядом.
О, он даже не сомневался. Эта чертова драматичность в воздухе действует как мощнейшая Амортенция -  и это его пугает.
Паркинсон тоже догадывалась, в какие игры он играет, да и Астория рвалась за ним как спущенный с цепи оборотень, и что мы имеем на данный момент? Отдельно - его, и отдельно - юных чистокровных леди, устраивающих свое будущее так, как велит им семья. И наследник Малфоев теперь исключен из картинки, как нежелательный элемент.
С другой стороны, насколько он знает, отец Турпин намного менее... традиционен и вряд ли быстро сообразит, чем грозит его дочери близкое общение с Малфоем.
А еще его подкупает формулировка Лизы - "хочу быть рядом". Паркинсон всегда говорила - "хочу тебя", как будто он вещь, приз, и должен достаться победительнице в каком-то идиотском конкурсе.
Влажная дорожка вокруг Метки подсыхает и рука покрывается гусиной кожей.
Малфой стыдливо одергивает рукав, по-прежнему прижимая к себе Турпин, за которую вновь чувствует что-то вроде смутного беспокойства.
- Я готов зайти так далеко, как должен. Мне нужно только еще немного времени. Больше свободного времени, не занятого этими дурацкими уроками, обязанностями старосты, квиддичем... А когда я сделаю то, что мне поручено - я заставлю всех считаться со мной. Всех, кто остался там, - он с ненавистью поводит подбородком в сторону, из которой они пришли.
По вечерам коридоры темные, но уж как-то слишком темно там, куда он смотрит. Как будто в тенях за углом кто-то есть.
Вот это совершенно напрасно - свидетели этого разговора Малфою ни к чему.
- Может быть, согласишься провести выходные в моем поместье? Я согласую это с Нарциссой, выберем дату. Раз уж мы вместе, моей матери будет интересно взглянуть на тебя снова, - для него это уже дело решенное, и, насколько он понимает, это весьма благовидный предлог появления Турпин в Малфой-мэноре... А в том, что ей придется побывать там, он не сомневается - Беллатриса заинтересовалась Лизой не на шутку.
И теперь их разговор далек от подозрительной темы, достаточно далек, чтобы усыпить подозрения наблюдателя, если наблюдатель имеется. И Малфой, продолжая поглаживать, спускает руку к плечу Лизы, а затем по ее спине к талии, от всей души надеясь, что уж такая-то картина точно занимает одно из первых мест по обыденности в это время дня в безлюдных коридорах, а потом нащупывает свою волшебную палочку в кармане пиджака...
- Stupefy! - выкрикивает он в особо подозрительное скопление теней, не делая ни секундной паузы после своей предыдущей фразы.
Красный луч ударяет в стену, рикошетом отражаясь от камня и рассыпаясь искрами, а за углом раздается невнятный шум.
- О, проклятье, - в ярости вскрикивает Малфой и дергается в ту сторону, но тут же расслабляется - из-за угла доносится мерзкое мяукание и появляется Миссис Норрис, распушившая свой похожий на старую метлу хвост.
Малфой все же доходит до угла и осматривается - в коридорах никого, кроме него, Лизы и кошки.
- Это животное давно нужно было захоронить с почестями, а не позволять ей разгуливать по замку, - нервно замечает он, возвращаясь к Турпин и приводя в порядок манжету. - Итак, мое предложение в силе.

+3

104

  - Что, Малфой? Что Он хочет от тебя?
И Рону тоже исключительно интересно, что хотят от Малфоя. Хорошо бы еще знать, кто это таинственный Он, чтобы давать задание Малфою.
И реакция Турпин такая, что Уизли просто передергивает от отвращения: прикасаться к Малфою он не стал бы и за сто галеонов. Ну, возможно, за сто галеонов разочек бы и коснулся. Мертвого.
Парочка возится себе под факелами, в какой-то момент Рон даже всерьез пугается, что они начинают раздеваться, но, к счастью, все заканчивется, толком не начавшись.
Уизли и правда не очень понятно, чем так заняты сосредоточенные Малфой и Турпин, но они прекратили орать и рассмтривают что-то, что явно находится между ними и не видно Рону. Все, что ему остается, это слушать.
И Рон слушает. О, как он слушает!..
Малфой просит Турпин не кричать, а потом наклоняется к ней. Может, поцеловать? Тогда простой просьбы мало. Хорьку, с точки зрения Уизли, следует обездвижить партнершу и наложить на нее Силенцио прежде, чем лезть с нежностями. Хотя, кто знает, насколько извращенная Турпин...
Может, ей нравится бледный тощий Мальчик-Заноза-В-Любой-Заднице.
Парочка сближается еще сильнее, практически сливается в объятии, и голос становится не разобрать.
Рон старается не дышать, чтоб не пропустить ничего, но ни единого упоминания о том, кто этот Он и что должен сделать Хорек, больше нет.
Хотя у Рона есть кое-какие подозрения, но они настолько кошмарны, что просто... Невероятно думать, будто Хорек может служить Тому-Кого-Нельзя-Называть. Да и зачем Ему Хорек?
Если только... Ведь Малфой так близок к Гарри!
Уизли громко сглатывает и тут же, испугавшись, что выдал себя, снова чутко прислушивается.
Малфой уже берет с места в карьер: приглашает Турпин в Мэнор. Про себя Рон уже прощается с когтевранкой: ему кажется, что ее непременно убьет или сам Хорек, или его мамочка, но это его не сильно расстраивает.
Туда и дорога всем, кто предпочитает заигрывать с таким куском фестральего дерьма, каким является Драко Малфой.
Однако, раз уж Малфой заговорил о насущном, не пойти ли Рону поскорее в гостиную факультета и не поделиться ли с Гарри только что услышанным?
Уизли начинает аккуратно отступать, но не успевает весь скрыться за углом, как видит, что Малфой наставляет палочку прямо на него.
Ступефай летит прямо туда, где только что стоял Рон, но гриффиндорец, согнувшись, уже несется по коридору прочь, слыша за собой шаги Малфоя.
Он ныряет в какую-то нишу, откуда с диким мявом вылетает кошка завхоза, и это кстати. Кажется, Малфой решает, что подслушивала их именно Миссис Норрис.
Ну что же, пусть так и думает.
А Рону пора.

Гостиная факультета.

+2

105

Перед глазами все еще бешено пляшут черные пятна, складываясь в незамысловатый символ смерти. Лиза уверена - память еще не раз будет возвращать ее к этой сцене, напоминая во сколько ей обошелся очередной порыв любопытства. С другой стороны, лучше увидеть и - о, безумная мысль - привыкнуть ко всему, что неразрывно связано с Темным Лордом уже сейчас, чтобы потом не шарахаться во все стороны от увиденного.
Планы, заготовленные ею ранее, по-прежнему имеют силу, но сама идея метаться от черты к черте уже не кажется такой заманчивой.

Ей глубоко плевать на самоуверенного Забини, так легкомысленно вышедшего из игры во имя своей немыслимой интрижки, плевать на Пьюси, так же легко увязавшегося за девчонкой, но пока еще не растерявшего остатки мозгов. Но Малфой. Она всегда считала его неплохим парнем. По-детски упрямым, уверенным в своих решениях, целеустремленным. Именно из-за последнего качества Лиза и пошла с ним на сближение. Хотела проверить - столько же много у него дерзкого запала в поступках, как на словах. Разумеется, Малфой не идеален и темных сторон у него не меньше, чем у любого другого, но для очернения репутации у него и без того хватает врагов, чтобы уделять этому столько внимания. В делах гораздо более важны собранность и непоколебимость. А у Малфоя этого с лихвой.

Когда напряжение между ними перестает так сильно искрить, перетекая в густую неповоротливую неловкость, он отвечает ей. И его слова поражают ее гораздо больше, чем она ожидала. В голосе Малфоя сквозит неприкрытая злость и решительность. Безусловно, она пойдет за ним, куда понадобится, или поведет его за собой. Но рисковать большим, чем имеется, все же не следует.

- Тише, тише, - шепчет она и успокаивающе оглаживает острое плечо. Малфой осыпает ее словами - ни одно из них не предвещает ничего хорошего - так, словно молчал до этого несколько недель. - Возможно, тебе не придется делать то, что ты якобы должен? А даже если придется, то я всегда готова помочь тебе, - в спешке подбирая выражения, она ошибается и недовольно цокает. Конечно, прямое предложение помощи - это совсем не то, что хочет услышать от нее Малфой. Но слов назад не заберешь.
- У тебя..у нас еще есть время. Мы обязательно придумаем что-то, что поможет нам вылезти из этой ямы победителями. И вот тогда ты сполна возьмешь то, что тебе причитается.

Лиза пытается ободряюще улыбнуться, но следующая его фраза заставляет ее широко распахнуть глаза и просканировать его недоверчивым взглядом. Она все еще предполагает, что предложение может оказаться шуткой. Как и заявление о том, что они..вместе?
Перед глазами у Лизы два неудачных примера того, как сильно излишняя увлеченность противоположным полом влияет на разум. Она не знает, имеются ли у Пьюси и Забини метки и как они собираются строить свое будущее, но себе такой слабости и вседозволенности она позволить не может.

Прикосновения Малфоя теплые, как топленое молоко, а губы, ей хочется думать, полны меда. Но как бы страстно она ни прижималась к нему, как бы  ни силилась доказать самой себе, что он вызывает в ней что-то помимо размеренного горячего потока, узлом сплетающегося в солнечном сплетении, что-то кроме ощущения нужности и веры в то, что они делают, у нее ничего не выходит. И то, что Малфой, возможно, неправильно ее понял, пугает ее сильнее, чем все, что произошло здесь ранее.
Да, она хочет быть рядом с ним. Сегодня, завтра, спустя несколько лет. Рядом. Но не с ним.

Лиза путается окончательно, когда руки Малфоя оголенными проводами расстилаются по ее спине и оборачиваются вокруг талии. Тело чувствует легкость и готовность ответить, а разум громко возвещает о том, что самой Лизе такие сложности и ответственность ни к чему.
Поэтому она даже рада, когда Малфой отскакивает от нее, словно она на глазах начала превращаться в Грейнджер. Вот уж правда, было бы забавно.
Но им обоим сейчас не до смеха. Особенно Малфою, который к огромному облегчению Лизы, бросает в зовущую темноту всего лишь вполне безобидный Ступефай, а не какое-нибудь заклинание из арсенала непростительных. Она не знает, чему его успели обучить. Но понимает, что с его расшатанными нервами подобная реакция выглядит почти нормально. И Лиза уж точно не станет той, кто станет его осуждать.

Из-за угла выходит кошка. Всего лишь облезлое существо, так оберегаемое завхозом. Малфой заметно расслабляется. Неужели он и правда думал, что там был некто, кто следил за ними?
Так или иначе, он возвращается к ней и возвращает ее к вопросу, ответ на который она предпочла бы утопить в себе навсегда.
- Да. Почему бы и нет. Даже не надейся, что я откажусь от возможности узнать о тебе как можно больше, - выходит слегка натянуто, но Лиза пытается сгладить смятение улыбкой. Посещение мэнора полностью в ее интересах. Судьба сама толкает ее в нужном направлении, и пусть уж лучше Малфой сыграет роль ее проводника или..спутника, нежели кто-то другой.

Расстояние между ними больше метра и Лиза ни за что не стала бы его сокращать, во избежание повторения тех эмоций, что она испытала, прямо контактируя с Малфоем. Но отдалиться от него сейчас, значит показать, что он ей противен. А это совсем не так.
Она осторожно прикладывает ладонь к его щеке и мягко очерчивает скулы. Им обоим нужно найти точку опоры, равновесие. Лиза чувствует, как под кожей разливается море света, как что-то внутри нее рвется вперед и отчаянно сражается.
Когда пальцы касаются губ, все страхи вспыхивают и сгорают.

Отредактировано Lisa Turpin (2014-02-08 00:53:45)

+2

106

Что-то не так.
Будь он чуть меньше обеспокоен возможным свидетелем их разговора, он, что не исключено, понял бы это сразу, по тому, как напряглась спина Турпин под его рукой, едва он заикнулся о посещении мэнора, или по тому, как она отвечает, не в состоянии скрыть появившуюся натянутость.
Малфой прищуривается и силится улыбнуться в ответ, гадая, выйдет ли его улыбка естественнее, чем улыбка девушки.
Он не ждал энтузиазма, но, будем честны, ждал иной реакции, чем та, что получил.
Например, он считал, что Турпин откажется, и тогда он объяснит ей, насколько лучше им обоим будет, если все - в том числе они сами - будут верить в видимость. В ту видимость, которую они создают.
- Меня ты и так знаешь достаточно хорошо, - не договаривает он, оставляя невысказанной ту часть, в которой прямо говорит, что ей стоит получше узнать Беллатрису. И, желательно, под присмотром.
Он прекращает улыбаться, когда ладонь Турпин касается его губ, и продолжает смотреть на нее, с каждой секундой осознавая, что Лиза Турпин посожнее тех экземпляров, с которыми он сталкивался раньше.
Возможно, дело в том, что она с Ревенкло. Возможно, в том, что она полукровка.
Он не двигается, замирает, предлагая ей самой нарушить эту паузу, если она захочет.
Малфой обладает отличными запасами терпения, а игра за ловца и вовсе научила его, что иногда самое правильное - выжидать.
В конце концов, Турпин все расскажет сама, когда захочет. Не ему спорить с тем, насколько человеку иногда нужно выговориться.
Конечно, тащить ее в полный Пожирателями Смерти дом - не дело. Его бы вполне устроили выходные, когда в мэноре осталась бы только тетушка. Ну в крайнем случае, еще Рабастан Лестрейндж, который интересуется происходящим вокруг лишь в том случае, если оно начинает палить в него Непростительными.  Так что эта внезапная, но - и он это чувствует - правильная идея привести Лизу в Уилтшир требует серьезной подготовки и тщательного обсуждения с Нарциссой.
Этим он и займется в ближайщее время, выкроит пару минут для письма матери.
А вот Турпин хорошо бы поменьше изображать энтузиазм. Она не похожа на чрезмерно романтичную особу, так что никто и не ждет от нее кокетливых ужимок. Он уж точно ждет в последнюю очередь.
- Отступать тебе некуда. Некуда с самого Благотворительного Бала, - в нарушение собстввенного же решения, ломает тишину он. Слова вылетают из его рта и разбиваются о пальцы Турпин на его губах. Ничего, так даже правильнее. Иллюзий только мешают, как мешали ему все это уродливо-долгое лето.
Намного легче падать, когда дна не видно.

+4

107

Пальцы слетают с губ, как опавшие листья.
Малфой явно хочет донести до нее нечто важное, но не говорит этого напрямую, выбирая извилистые пути. То ли он сам боится того, что уже почти готово сорваться с его языка, то ли настойчиво предлагает ей самой додумать и принять к сведению неоспоримые, на его взгляд, факты.
И она понимает - существует не так много тем, которые Малфой предпочитает избегать, а при условии, что несколько минут назад она пробовала на вкус его отмеченную клеймом кожу, то круг сужается еще больше. Сужается и сводится к одному единственно-верному варианту.
Он помог ей организовать беседу тет-а-тет со своей безумной тетушкой, позволил взглянуть на метку, понимая, что одно только это может уничтожить его и всю его семью, наконец, пригласил к себе в дом.
Сделано столько шагов навстречу, немыслимых без доверия, а он по-прежнему не может называть вещи своими именами?

Лиза мечется в самой себе, как бабочка, не способная выбраться из кокона. Сомнения проверяют ее на прочность, каждую ночь она засыпает с мыслями о том, что будет, хватит ли ей сил добраться до конца и не сломаться. Но какие бы терзания ее не мучили, она не станет той первой, кто не выдержит и сбежит. Разница в том, чтобы быть не вдвоем, а двоими. А иначе и не стоит начинать играть.
Понимает ли это Малфой?
Судя по его предупреждениям - нет.

Пронзая его долгим взглядом, Лиза качает головой и сощуривает глаза, словно ей больно на него смотреть. На первый взгляд нейтральные, слова слизеринца щекочут ей уши и толкаются в самое горло, подстрекая ответить колкостью или грубостью. Но в этой темноте она ощущает себя голой и не хочет провоцировать его на злость.

- Я совсем не знаю тебя, Малфой. А ты не знаешь меня. Но если ты хочешь, чтобы у нас все получилось, тебе стоит научиться доверять мне.
Лиза притягивает его за затылок к себе и долго целует в место под левым ухом. Ноздри заполняет бархатный, словно состоящий из пудровой пыльцы, запах и она слегка трется носом, привыкая. Ей хорошо вот так стоять рядом с ним, и как он вообще может думать, что она решит отступиться. Она бы не сделала этого, даже если бы он попросил. Но он не попросит. Потому что ему тоже страшно, тоже нужно тепло, хоть он старательно это отрицает. Но ничего. Когда-нибудь он поймет. А она. Она умеет ждать.

Все вокруг дышит ночной темнотой, сквозняки ползут под одежду, как змеи. Лиза приподнимает подбородок так, что губы касались уха и Малфой услышал каждое слово.
- Мне жаль, если ты привык, чтобы все было идеальным только снаружи. Ты ведь этого хочешь, да? Показать всем, как мы "счастливы" и ни на шаг не отступать от строго намеченного плана, - она шепчет, так тихо и ненавязчиво, что сама удивляется взявшейся из ниоткуда нежности. Только вот серьезность и ломкая боль из голоса никуда не исчезают. - Но за что ты борешься, скажи мне, если для тебя все счастье - притворство да миражи?

Лиза вдыхает поглубже, будто в последний раз и все-таки произносит то, что давно вертится на языке. Малфой имеет право знать, что она думает.
- Ты не представляешь как нам с тобой повезло. Мы не свихнемся до крика, не будем друг другом больны. Каждый из нас найдет свое солнце, которое будет греть, - убеждает она его и сама почти верит в то, что говорит. Ее губы скользят вдоль всей скулы к уголку его губ и она целует его почти по-сестрински. Затем неловко передергивает плечами, отстраняется и просто смотрит.
Сердце в груди делает ловкий кульбит и зябко сжимается.

+3

108

>>>Из Большого Зала

Сью было необходимо пройтись. Просто пройтись - стоять на одном месте было невыносимо. Боунс шла все быстрее и быстрее, увлекая за собой подругу.
Перед глазами у хаффлапаффки снова всплыла пестрая толпа людей. Они окружали её со всех сторон, мешали дышать и смотрели, смотрели на её позор. Также перед взглядом Боунс стоял пугающий своей веселостью профессор Слизнорт, пугающий своей жаждой расправы завхоз... И, самое ужасное из всех воспоминаний, Драко Малфой, самый противный и зловредный из всех слизеринцев, на взгляд Сью. Она вообще до сих пор пугалась слизеринцев, но этого - особенно. Хорошо, что у Сьюзен есть такая замечательная подруга, как Ханна. Вместе-то они точно что-нибудь придумают. И поддержка Сью необходима, как никогда - кто знает, что думают о ней другие члены армии Дамблдора?! Хаффлапаффка крепко сжала руку подруги в знак признательности.
- спасибо, Ханн, - произнесла Боунс, слегка краснея около ушей. Она почему-то всегда краснела, когда смущалась, а смущалась она часто, или волновалась, что тоже происходило нередко, или просто не знала, что правильно и нужно сказать, как сейчас.
- я уверена на все сто, Ханна - Сьюзан сглотнула и продолжила уже заговорческим шепотом, оглядываясь по сторонам, - это был Малфой. Я стояла в толпе с этим идиотским подносом и надеялась, что придет Роджер. Ты же знаешь, я хотела попытаться попросить прощения, - Сьюзен ненадолго замолчала, чтобы перевести дух. Она и не заметила, как они с Ханной преодолели столь большое расстояние - подумать только, от Большого Зала до коридора на восьмом этаже! Сью огляделась. Кажется, они возле Выручай-комнаты. Боунс улыбнулась, хотя причин видимых для улыбки не было - просто с этим местом у Сью были связаны только приятные воспоминания - в прошлом году, и немножко в этом, здесь проходили собрания АД. В кармане у Сьюзен до сих пор лежит зачарованный галеон, подарок Гермионы. Просто, на всякий случай.
Но улыбка Сьюзен быстро померкла - слишком уж тяжелым был для нее предмет разговора.
- так вот, я услышала шум и, как и многие, пошла смотреть, что там такое стряслось. Спиной ко мне стоял студент со светлыми волосами. Я, дурочка, решила, что это Дэвис. Он спорил с Филчем, есть у него приглашение, или нет. Я подумала, что Роджер ни за что не стал бы врать, и впуталась! К это, представляешь! Это был Малфой! - глаза у Сьюзен сделались круглыми. Она с ужасом смотрела на Ханну, ожидая вердикта.

ОФФ: извини, что так долго. Я не специально(

+2

109

- новый эпизод.

Впереди маячили тощие косички Гойла.
Нет, у Малфоя не начались галлюцинации на почве стресса из-за переутомления - на этот раз волос, который они использовали для оборотного зелья Грега, принадлежал когтевранке со второго курса, которая не могла похвастаться пышной шевелюрой.
Драко шел не торопясь, не хватало еще, чтобы какая-нибудь вездесущая Гренджер или иная поборница справедливости решила, что он преследует малявку, так что Гойл успел завернуть за угол коридора, ведущего к Выручай-комнате.
И тут же выскочил обратно, едва не сбив Малфоя с ног.
- Какого драккла, Грег, - возмутился тот, хватая Гойла-когтевранку за плечо и удерживая от неизбежного столкновения с собой.
Девчонка подняла голову - Мерлин, это был не Гойл! Совсем другая девчонка, тоже маленькая и с нашивкой Когтеврана на мантии, но совсем, совсем другая. И ужасно испуганная тем фактом, что ее схватил злобный Драко Малфой.
Малфой немедленно отдернул руку и с трудом удержался от того, чтобы отшатнуться от неведомой девочки.
- Иди, иди отсюда. - Едва переведя дух, скомандовал он, и, вспомнив о своем звании старосты, язвительно добавил. - Два балла с Когтеврана за то, что не смотришь, куда мчишься.
Девчонка лихорадочно закивала головой и пропищала что-то извиняющееся, а затем поспешила прочь самым быстрым шагом.
Слизеринец проводил ее взглядом - совершенно ничего похожего на Грегори Гойла, который даже в образе маленькой девочки умудрялся шагать по коридорам Хогвартса так, будто казалось, что вот-вот сломает кому-нибудь нос за неверный взгляд в свою сторону.
От столь лестных для Гойла выводов Малфоя отвлек Грег собственной персоной - он появился из-за угла и засеменил к Драко, тряся весами для ингредиентов от избытка чувств. Весы он должен был ронять в том случае, если бы находящегося в Выручай-комнате Малфоя нужно было предупредить о несвоевременности выхода в коридор, и Малфой недовольно нахмурился из-за такого нецелевого использования ценной вещи.
- Драко,  - пропищала лже-второкурсница. - Там стоят две хаффлпаффки. Путь закрыт.
Малфой потер подбородок и задумался.
- Ладно, пойду узнаю, нельзя ли их спугнуть. А ты постарайся не привлекать к себе внимания - не хватало еще, чтобы снова Грейнджер прицепилась, решив, что ты потерялся.
Гойл кивнул - на девичьей мордашке проступило комичное выражение глубокой задумчивости.
Малфой от всей души понадеялся, что Грег не найдет себе приключений, и направился за поворот.
И правда, две хаффлпаффки. Интересно знать, что они позабыли именно здесь, у Комнаты.
Драко приближался к ним, подыскивая предлог для того, чтобы завязать с ними диалог и освободить коридор от их присутствия, но ничего в голову не приходило - и так не лучшие способности к импровизации дали сбой - как вдруг Мерлинова благодать снизошла на слизеринца: он услышал, как одна из девчонок определенно произнесла его имя.
- Это был Малфой? - холодно переспросил он, остановившись в паре шагов за спиной той, которая упомянула его в своем монологе. - Могу я поинтересоваться, о чем идет речь, раз уж я выяснил, о ком?

+4

110

Начало игры---->
Теодор бродил по коридорам Хогварса в своей обыкновенной легкой задумчивости. Он уже давно выходил из этого состояния лишь рядом с Даф, а ее как раз сейчас здесь не было. Если Тео не ошибается, а он ошибается редко в подобных вещах, она должна быть в общей гостиной Слизерина. А он же ходил в библиотеку. Нет, книги ему были не интересны. Он просто приходил подумать в спокойной обстановке. А в виду последних событий, сейчас мало где было спокойно. Все бегали как подстреленные кабанчики, думая лишь о своей шкуре. Что ни в кое рази не раздражало Нотта. Скорее радовало, что хоть на это хватает разума некоторым личностям. Парень сам желал заняться тем же. Но у него выходили неутешительный выводы по этому поводу.
Тео резко остановился на месте и, сосредоточившись прошептал «Occlultum». От напряжения Тео стало не по себе, но через пару секунд все прошло.
«Все же не зря отец научил меня этому заклинанию…Хотя в виду отсутствия практики дается оно не совсем так легко как хотелось бы. Надо бы еще посмотреть одно заклинание… что бы никто не узнал, что я применяю. Для конспирации. А то теперь практики у меня будет хоть отбавляй. Доверять кому-либо слишком большая роскошь на сегодняшний день в этом мире. Запасных жизней у меня, увы нет.»
Подождав еще немного, Тео неспешно продолжил свой путь. Его походка как всегда поражала тех, кто понимал язык тела. Она была скользящей. Особенно это было заметно сейчас, когда его мантия закрывала ноги до пят. Казалось, он был не человеком, а призраком. Или же, что так же вероятно, змеёй.
«Отец, судя по последнему письму, всерьез обеспокоен текущим положением. Ну, оно и ясно. Война не добавляет никому радости. Но самое грустное в этом всем, то что необходимо принять сторону. А я бы с превеликим удовольствием бы остался не у дел. Но…мне этого просто не позволят. Ни отец, никто либо еще. Пожирателей не так много, каждый на счету. А нейтралитет, который вроде как хотят тут учудить вариант прекрасный, но кто мне там будет доверят, интересно мне знать, с моей то родословной? И кто мне даст там спокойно существовать опять же. Но Дафна…она скорее будет на стороне нейтралитета…»
Теодор вздохнул. Он понимал еще одну вещь, где-то там на загривках сознания, не стремясь о ней даже думать. Пожирателей мало. Остальных много. Маглы не в счет, как и грязнокровки, но и среди тех, кто не хочет подчиняться Великому Лорду есть чистокровные маги. Еще одна разумная мысль о том, что и этих магловских отродий не стоит сбрасывать со счетов долбилась в его мозг. Кроме того, когда-то Темный Лорд уже потерпел поражение от этого Поттера, будь он проклят. Хотя и это еще раз доказывает тот факт, что Волан-де-Морта если и возможно убить, то это крайне сложно и граничит с нереальностью. В общем, не смотря ни на что, Нотт прекрасно мог видеть ситуацию непредвзято.  И это его не утешало. Лишь еще больше он погрязал в пучины собственных мыслей. Хотя, чего уж тут, сейчас самым разумным кажется лишь один выход. Но его необходимо объяснить заранее мисс Гринграсс.
Удивительным образом, Нотт пришел к коридору возле «Выручай-комнаты» и услышал до боли знакомый голос. На губах парня заиграла легкая улыбка.
«Неужто Малфой решил поразвлекаться? Хотя это не обсуждается, такой возможности он никогда не упустит… хотя скорее ему нужно в эту самую комнату.»
Тео не замедляя шаг приближался к эпицентру событий. Кроме своего приятеля, он увидел двух девушек, которые явно никого не ждали на огонек.
- Если ты не против, я тоже послушаю сей интереснейший разговор. – Теодор с легкой улыбкой приветственно кивнул Малфою, изящно игнорируя присутствие кого-либо еще в коридоре. А что? Любопытство не порок…если уметь держать его в узде

Отредактировано Theodore Nott (2014-05-07 21:17:22)

+3

111

Сегодня коридоры казались более пустыми, чем обычно. Темные тени нагоняли тоску, несмотря на то, что за окном задорно светило солнце. Маркус чувствовал какую-то тяжесть на душе – будто предчувствие чего-то нехорошего. Хотя на деле, может это все и надумано?
Редкие ученики проходили мимо, пока юный маг шествовал в неопределенном направлении. В последнее время Ричард все чаще «патрулировал» коридоры замка в гордом одиночестве. Пожалуй, можно сказать, что его это коробило – скучно, не с кем поговорить, и только мрачные мысли составляют тебе компанию. Печально, грустно и совсем не по-Марковски.
Завернув за очередной угол, Белби наткнулся на парочку сокурсниц и очаровательно им улыбнулся. Те захихикали в ответ и скрылись за очередным поворотом. Рич слегка надоумлено вскинул бровь, глядя им вслед. Девчонки…
Так, неспешно прогуливаясь, Маркус забрел в местечко, где давно не бывал. Поговаривали, что где-то в этих коридорах покоится, вернее находится, знаменитая «Выручай комната». Белби всегда было любопытно, действительно ли она работает так, как о ней болтают. Хотя учился он в Хогвартсе не первый год, но вот проверить такую любопытную штуку все шанса не выпадало. Впрочем, почему бы не сейчас? Рич притормозил и огляделся более внимательно. Приметив верный поворот, юный маг направился туда.
Идти пришлось недолго, буквально через пару минут Марк услышал чьи-то голоса. Хотя почему чьи-то? Как минимум один он узнал точно. Его сложно не узнать – именно этот голос с такой ненавистью произносит фамилию мальчика-который-выжил. Н-да, эту прелесть ни с чем не перепутаешь. Немного сбавив темп, Рич пытался понять кому же принадлежит второй голос, но это ему никак не удавалось. Судя по всему, слизеринец, но кто знает…
Вывернув из-за очередного угла, Маркус слегка удивленно остановился – находящихся тут девушек ранее он не услышал. Походу что-то намечалось, и выражение лиц двух хаффлпаффок ему совсем не понравилось.
- Малфой, снова задираешь всех подряд? – без тени агрессии поинтересовался Маркус, желая отвлечь его внимание на себя. – Такой прекрасный день, а у вас тут так мрачно. Ужас. – Белби картинно изобразил, будто его передернуло от холода, а после приветственно отсалютировал... кажется, Нотт? Белби никак не мог вспомнить имя второго парня.

+3

112

Сьюзен неслась по коридорам довольно быстро, и Ханна еле за ней поспевала, так как привыкла к более медленной походке, что приличествует старосте. Благо, на бег Сью пока не перешла, так что останавливать её и смысла-то не было – Ханна видела, что подруга нервничает, и прекрасно понимала её – заступиться за Малфоя было для участницы Армии Дамблдора делом немыслимым, так как все они терпеть не могли этого слизеринца, хотя Ханна и не совсем понимала, за что именно. Да, он подлый и зловредный, но ведь все слизеринцы такие, других этот факультет и не набирает. Такое отношение к Малфою Эбботт объясняла лишь тем, что Гарри Поттер, их предводитель и учитель, просто ненавидит белобрысого слизеринца, и они оба пытаются друг другу всячески насолить. Однако, Ханна не считала это достаточной причиной для собственной ненависти к кому бы то ни было.  Даже к Драко Малфою. Ненависть – плохое чувство, оно отравляет душу и мысли, и поэтому хаффлпаффка старалась его избегать, испытывая подобное только к Волдеморту – как иначе, ведь именно он убил Седрика!

Сьюзен наконец остановилась, краснея и сжимая её руку. Ханна ободряюще ей улыбнулась, в ответ пожимая ладонь подруги – её поддержку Сью получит, что бы ни натворила.

Слушая сбивчивое объяснение подруги, Ханна и не заметила, как к ним подошёл именно тот злокозненный Драко Малфой, о котором и шла речь. И он услышал то, о чём они говорили. Ну, или по крайней мере, только своё имя, но этого хватило. Ханна сделала шаг вперёд, закрывая собой Сьюзен и постаралась придать своему голосу нотки старосты:
- А это – совсем не ваше дело, мистер Малфой. Разве вы не знаете, что некрасиво вмешиваться в чужие беседы, особенно – в девичьи?

Как будто назло, на голос Малфоя из толпы вынырнуло ещё двое - слизеринец и рейвенкловец. Теодор Нотт и Маркус Белби – да, кажется, именно так. Это уже хуже. Теперь слизеринцев больше, они гораздо злее, к тому же, Сьюзен в совершенно смешанных чувствах, и именно Ханне придётся ругаться с ними двумя– хотя Маркус может ей и помочь.. Но вот Малфой – с ним всё же придётся объясняться, как бы противно это ни было. И придётся лгать, что Ханна просто терпеть не могла. Но сейчас было важнее всего защитить Сьюзен.

Отредактировано Hannah Abbott (2014-05-09 19:37:25)

+2

113

Сьюзен подскакивает на месте и заливается густой краской, услышав за спиной холодный, недружелюбный голос. Малфой. Кто бы мог подумать. Какова вероятность того, что девочки, разговаривая, случайно зайдут на самый безлюдный этаж? А какова вероятность того, что они именно там наткнуться на самого вредного из всех слизеринцев округи? А какова вероятность того, что он услышит именно тот обрывок диалога, который меньше всего его касается? Правильно, вероятность ничтожно мала. Но именно этот случай выходит, даже если он один из тысячи, хотя бы потому, что в мире действует и другой закон - закон несправедливости.
Сью просто не знает, что ему сказать. Ну а что она может ему сказать, что это не его дело? У неё попросту не хватит смелости. Тем более, Боунс почему-то была уверена: стоит ей заговорить с Малфоем, и на следующий день Сьюзен встретит Персефону Паркинсон. А потом, чисто случайно, попадёт в больничное крыло. И эти два события, конечно же, никак не будут связаны. В горле у Сьюзен образовался неприятный комок, который никак не желал сглатываться.
к счастью, Ханна более находчива, чем её нерасторопная подруга. Возможно, именно за это качество Альбус Дамблдор назначил её старостой. Да, старосты школы должны быть именно такими - доброжелательными, находчивыми и ответственными. Не то что Малфой, вечно мрачный и замкнувшийся в себе. Нет, Сью ничего не имела против Малфоя лично. Она вообще старалась кол всем относиться с уважением. Просто уж малфой слишком не вовремя встрял в их диалог. Когда ещё Сью наберётся храбрости рассказать Ханне, что же с ней произошло на том балу?
Тем временем на сцене появляется ещё один слизеринец. По опыту своей шестилетней учёбы Сью запомнила, что в основном представители змеиного факультета по отношению к хаффлапафцам, и тем более хаффлапаффкам, настроены отнюдь не дружелюбно. Боунс даже вздрагивает от неожиданности, а потом ещё раз, когда в коридоре появляется ученик в форме райвенкло. Вроде бы, Маркус. Сью пару раз видела его на спаренных уроках зельеварения.
Как так получилось, что самый тихий, на первый взгляд этаж, в несколько минут стал очень многолюдным, Сью не знала. Но понимала, что ей сейчас нельзя молчать, нельзя оставлять подругу одну против этой компании. И нужно было придумать, как поскорее уйти. На самом деле, может быть свидетели подошли как аз-таки вовремя, и ей не придётся объяснять Малфою, почему это был именно он.
Сьюзен внезапно захотелось оказаться где-нибудь подальше. Странно, правда? Она даже на всякий случай посмотрела на стену, где укрывалась Выручай-комната. Боунс знала, что она принимает вид того, что тебе больше всего хочется в этот момент, и боялась, что комната услышит её желание, и откроется тем, кому не следовало бы о ней знать. Или они уже знают, раз состояли в Инспекционнной дружине в прошлом году? Всё равно, Выручай-комната - слишком святое место, чтобы показывать её кому-попало. К счастью, стена вроде бы продолжала оставаться неподвижной.
- Добрый день, во-первых, - сказала Сьюзен. мама как-то говорила ей, что всегда нужно здороваться. Сейчас самое время, - я не очень уверена, что мы все знакомы, так что, может быть представимся? - что Сьюзен делала? Она тянула время и, самое главное, всеми силами пыталась избежать конфликта. Быть может, у них с Ханной сейчас получится по-тихому уйти? - меня зовут Сьюзен, и, как все догадалась, я учусь на Хаффлапафе. А это моя подруга Ханна... - начала болтать Боунс, старательно не смотря на Малфоя.

+2


Вы здесь » Harry Potter and the Half-Blood Prince » Основные помещения замка » Коридоры Хогвартса


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC